Пинта разума

Осень этого года можно назвать "периодом требования перемирия", поскольку различные международные посредники активизировались донельзя. Происходит это ровно по одной причине: летом Зеленский решил сыграть в гиперэскалацию в расчёте на внутриполитическую дестабилизацию в России, но жёстко ошибся в расчётах. Москва сняла табу на масштабные атаки по украинской инфраструктуре и Киев осознал, что не справляется с ответным российским ударом (в особенности с учётом наступающего зимнего периода). Поэтому со всех сторон в адрес политического руководства России несутся требования полного или частичного (воздушного, морского, энергетического и прочего) перемирия. Причём в этих уговорах Москвы задействованы и нейтральные, а также дружественно относящиеся к ней страны. Если российская сторона пойдёт на какое-либо перемирие сейчас, то итог будет ровно один: Украина пройдёт зиму и нарушит его, развязав очередную эскалацию уже будущей весной. Другие варианты не существуют с учётом характера режима Зеленского, для которого война стала единственным способом остаться у власти.

Военные успехи хуситов в Йемене и за его пределами (воздушная война против Саудовской Аравии) достигли той точки, когда о вмешательстве в ситуацию уже всерьёз думают союзники Эр-Рияда по Мекканским соглашениям - Турция и Пакистан. Потому что не вполне понятно, зачем нужен этот военный альянс, если он ровным счётом ничего не может сделать для своего союзника. При этом действия участников Мекканских соглашений интересны как с практической и теоретической точек зрения. А от того, какие действия они предпримут в нынешней непростой ситуации, напрямую зависит дальнейшая судьба этого военно-политического образования. Если коротко, то ситуация вокруг Йемена может как привести к созданию крепкого регионального военного блока, так и похоронить его. Что интересного с практической точки зрения? Прежде всего, как именно в военном плане Турция и Пакистан собираются помогать Саудовской Аравии вообще и, в частности, в её йеменской кампании? Представляется очевидным, что турецкие и пакистанские войска в Йемене не появятся, а всё может ограничиться поддержкой просаудовских сил (войск Президентского совета) в плане обучения, вооружения и предоставления разведданных. Это будет означать, что Анкара и Исламабад станут вести прокси-войну с Ираном, который стоит за спиной хуситов. Для Турции и Пакистана данное решение - сложное по многим причинам, но одна из них явно перевешивает другие: подобная политика повышает вероятность их втягивания в прямой конфликт с Тегераном в среднесрочной перспективе. Поэтому интересно будет посмотреть, насколько решительно турецкие и пакистанские власти будут действовать в Йемене и как будет меняться их риторика по отношению к Тегерану в ближайшее время (реакцию иранской стороны на развитие событий по иранскому сценарию тоже следует оценить). Впрочем, у союзников Саудовской Аравии есть элегантная опция: не лезть в йеменское болото и ограничиться защитой непосредственно саудовской территории. То есть разместить в Саудовской Аравии ограниченные военные контингенты для прикрытия её границы (хуситы вполне могут прпробовать её на прочность) и заняться системным укреплением противовоздушной обороны своего союзника, пытаясь более надёжно прикрыть военные объекты и энергетическую инфраструктуру. Таким образом, Анкара и Исламабад смогут заявить о том, что выполняют свои союзнические обязательства, но уменьшат риск своего вовлечения в малопривлекательную кампанию в самом Йемене. Видимо, на практике именно так всё и будет выглядеть. А что в теории? Любопытно понаблюдать за судьбой Мекканских соглашений в плоскости их превращения (или не превращения) в полноценный военно-политический альянс - аналог НАТО. Ведь и сам Североатлантический блок начинался в 1949 году подобным образом, на первых порах представляя собой лишь соглашение о коллективной безопасности. Война в Корее запустила трансформацию того НАТО в то НАТО, которое мы знаем сейчас. Вопрос в том, запустить ли война с Ираном процесс превращения Мекканских соглашений во что-то большее? Такой результат вовсе не гарантирован, однако имеет отличную от нуля вероятность.

Администрация Трампа после неудачи на Ближнем Востоке вполне может взять реванш в Латинской Америке, где на бразильских президентских выборах победу в первом туре одержал правый политик Флавиу Болсонару. Во втором туре у него при текущих раскладах больше шансов, чем у действующего левого президента Лулы да Силвы. Приход к власти Болсонару-младшего означает, что в двух крупнейших латиноамериканских странах - Бразилии и Аргентине - у власти будут находиться дружественные Трампу политики. С учётом того, что бывшие чависты в Венесуэле сделали свою страну колонией Соединённых Штатов, нынешней американской администрации будет, чем похвастаться на ноябрьских промежуточных выборах в Конгресс. Хотя для обеспечения победы республиканцев этого явно недостаточно, поскольку американских избирателей волнует, прежде всего, ситуация в экономике США. И вот здесь явная загвоздка на Ближнем Востоке может выйти Вашингтону боком. Цены на топливо на внутреннем рынке растут и можно только попытаться сбить их подъём или хотя бы временно стабилизировать. Однако для системного решения этой проблемы следует восстановить в полном объёме экспорт нефти стран Персидского Залива, что пока не получается. Поэтому новый этап эскалации между Соединёнными Штатами и Ираном практически не избежен. Америка как по экономическим причинам, так и по политическим (статус сверхдержавы) просто не может оставить Ормузский пролив в руках Тегерана. С другой стороны, Китай и Россия по соображениям безопасности и по экономическим причинам тоже не могут позволить Ирану остаться наедине с американским катком. Поэтому буря грянет неизбежно, но уже после выборов в США. Пока же можно наблюдать пристрелочные действия в виде борьбы Саудовской Аравии (при американской поддержке) с йеменскими хуситами.

Отказ от восстановления доверия к ядерному сдерживанию - прямой путь к ядерной войне, причём неограниченной. В нынешних условиях, сложившихся в мировой политике, проявление мягкости в "ядерном вопросе" однозначно трактуется как признак слабости и неготовности к применению стратегических вооружений. Именно поэтому осторожная политика в этой области ведёт к большой беде.

Выступление Путина на пленарном заседании клуба "Валдай" содержит в себе очередное мягкое предупреждение для союзников Украины - не провоцировать большую войну в Европе с вероятным применением ядерного оружия. Если бы такие заявления прозвучали лет пятьдесят назад, к ним бы отнеслись со всей серьёзностью. Однако "серьёзность" и современный европейский политический истеблишмент - вещи полностью несовместимые. Святая вера в 5-ю статью Вашингтонского договора о создании НАТО (которая вовсе не означает автоматических военных гарантий для подвергшегося атаке члена альянса) и необъяснимый вывод о невозможности применения Россией первой ядерного оружия продолжают определять политическое сознание ряда европейских стран и, что совсем удивительно, неядерных - Германии, Польши, Нидерландов, Финляндии и ряда других. Именно поэтому Североатлантический блок стал всерьёз отрабатывать операцию по воздушной и морской блокаде Калининградской области. Это примерно то же самое, если бы Россия, Китай и КНДР стали бы особо не скрываясь репетировать блокаду Гавайских островов или Аляски. Проблема в том, что когда (хотелось бы такого сценария избежать) по целям на польской территории начнут наноситься тактические ядерные удары, а на немецкой - стратегические, эти же самые элиты первым делом впадут в ступор от когнитивного диссонанса. Но пока они просто не принимают даже изменившуюся российскую риторику всерьёз. Скорее всего, и речь Путина на Валдае, составленная и произнесённая по правилам той холодной войны, не произведёт на них особого впечатления. Как минимум без демонстрации ядерного гриба на Новой Земле не обойтись. И даже этого, к сожалению, в нынешних условиях может оказаться мало. Балансироватие на грани ядерной войны с пристальным взглядом за её горизонт практически неизбежно.

Можно сказать, что своей попыткой за сорок дней победить Россию Зеленский оказал большую услугу тем политическим силам в Москве, которые хотят довести на Украине дело до конца безо всяких перемирий. За последние несколько месяцев российские удары по объектам промышленности и инфраструктуры на украинской территории вышли на качественно новый уровень, который уменьшает финансовые возможности Киева и увеличивает бремя расходов, которые несут его европейские союзники. Украина становится для Европы всё более дорогим инструментом войны с Россией, причём на это накладываются два обстоятельства: во-первых, Соединённые Штаты больше не являются украинским финансовым донором, а во-вторых, Евросоюз сам переживает в экономическом плане не лучшие времена. Разумеется, европейская помощь Украине не прекратится вдруг и сразу. Скорее всего, её будут уменьшать постепенно. Это означает, что Украину будут сдавать медленно, растянув данный процесс во времени и пытаясь нанести остатками украинского государства максимально возможный ущерб России. Однако у брюссельской бюрократии и поставивших всё на борьбу с Москвой евролидеров типа Макрона и Мерца есть возможность пойти ва-банк: конфисковать "замороженные" в Европе российские валютные резервы, что даст возможность финансировать Украину ещё несколько лет. Впрочем, и такое решение кажется довольно сомнительным. Прежде всего, оно связано с колоссальными рисками для европейской финансовой системы в виде утраты к ней доверия, что может спровоцировать отток капитала из банков Евросоюза. Но и даже в случае кражи российских денег они всего лишь компенсируют то, что уже и так потрачено на Украину. Россия же в ответ вполне может забрать себе европейские активы, находящиеся в её юрисдикции. Так что в целом повышение градуса инфраструктурной войны на Украине ставит её европейских союзников перед сложным выбором.

Потеря доверия к ядерному сдерживанию - это одна из основных причин, почему вооружённый конфликт на Украине превратился в полномасштабную войну. Если бы западные союзники Украины всерьёз верили в готовность России применить первой ядерное оружие иначе как в условиях штурма противником Москвы, они бы не оказывали Киеву столь масштабной военной и экономической помощи. Сейчас же речь идёт о том, что НАТО отрабатывает на учениях изоляцию Калининградской области и военную операцию против этого российского региона (явно в расчёте того, что даже после такого ядерного удара по странам альянса не последует). Однако это опасная иллюзия: исходя из стратегической значимости Калининграда ядерное оружие будет с высокой степенью вероятности применено уже в первые часы после начала боёв эксклав. И самым вероятным кандидатом подставиться под удар является Польша. Вместе с тем, угрожающих заявлений в нынешней ситуации недостаточно. Без проведения серии испытаний ядерного оружия восстановить доверие к сдерживанию уже не получится. Впрочем, возможно дело дойдёт и до демонстрационных ядерных ударов и дальнейших шагов по лестнице эскалации с непредсказуемыми последствиями. Когда в мировой политике господствует "игра без правил" ожидать можно чего угодно.

Чем вызвано желание главы МИД ФРГ Йохана Вадефуля поговорить со своим российским коллегой Сергеем Лавровым? Немецкая сторона инициировала переговоры по внешним и внутренним причинам. Первые обусловлены тем, что Украина не "вывозит" эскалацию в инфраструктурной войне, которую сама же и развязала. Морская блокада портов Одессы, регулярные удары по объектам промышленности, транспортной и информационной инфраструктуры на украинской территории неминуемо ведут страну к социально-экономическому коллапсу. Именно поэтому европейские союзники Украины добиваются перемирия как минимум на зимний период (когда основной акцент российских ударов может сместиться на объекты энергетики). Подчеркнём, что именно союзники Украины в Европе - Франция, Германия и Великобритания - стали авторами "дальнобойной" и "миддлстрайковой" кампаний против России летом этого года. Все политические решения на этот счёт принимались в январе на встрече Зеленского с Эммануэлем Макроном, Фридрихом Мерцем и Кейром Стармером. Результат очевиден: теперь в Москву летят просьбы ограничить удары по украинской территории, отменить морскую блокаду и не атаковать энергетику как минимум в зимний период. Если российская сторона на такое согласится - это станет её крупной политической ошибкой. Однако у Йохана Вадефуля есть и чисто внутренние причины, по которым он предложил Сергею Лаврову встречу: в Германии растёт запрос на мир, немцы не с восторге от перспектив прямого вооружённого противостояния с Россией, которое вполне может начаться из-за политики, проводимой нынешним федеральным канцлером Фридрихом Мерцем. Кстати говоря, это одна из причин, почему растут рейтинги "Альтернативы для Германии" и падают политические акции христианских демократов. Поэтому вчера в Нью-Йорке на полях Генассамблеи ООН главному немецкому дипломату пришлось сыграть в игру под названием "формальный деконфликтинг", то есть изобразить формальную готовность вести переговоры с русскими. Но содержания в этом пока нет.

В отношениях России и союзных Украине европейских стран наблюдается попытка деконфликтинга, хотя и достаточно формального. В очередной раз ситуация вышла на уровень "военной тревоги" и информационная истерика стала жить своей жизнью. В частности, прекрасным примером этого стала публикация в испанской газете El Mundo, посвящённая грядущим атакам российских дронов, стартующих с гражданских судов в Средиземном море, целей на территории Испании, Италии и Франции. Опровергать этот вброс пришлось французскому президенту Эммануэлю Макрону и итальянскому министру обороны Гвидо Крозетто. Вообще, статья в El Mundo напомнила, откуда с лёгкой руки германского канцлера Отто фон Бисмарка вообще появилось понятие "военная тревога", сопровождаемое истерикой в прессе и нагнетанием страстей. В 1875 году всё тоже началось со статьи в немецкой газете Die Post под громким названием "Война на горизонте?". Но как тогда Бисмарк вскоре понял, что дал маху и стал отыгрывать назад, так и сейчас в ряде поддерживающих Украину европейских стран тоже пришли к подобным выводам. К заявлениям Макрона и Крозетто при этом добавилась встреча главы МИД ФРГ Йохана Вадефуля с Сергеем Лавровым, произошедшая по инициативе немецкой стороны. Впрочем, этот деконфликтинг носит формальный характер. Подойдя к грани прямой военной конфронтации с Россией, вовлечённые в войну на Украине европейские страны осознали возможность её перейти уже в ближайшее время, если события будут развиваться в таком же ключе как и последние месяцы. В условиях, когда Соединённые Штаты увязли на Ближнем Востоке, с учётом надвигающегося энергетического кризиса и нехватки средств противовоздушной обороны, большая война в Европе не кажется рациональным выбором. В особенности, пока Киев хоть и с трудом, но держит фронт. Но это не означает, что эскалации не будет. Положение дел может довольно быстро измениться, в особенности при нарастании украинских проблем на фронте (что практически неизбежно). Падение Украины, вероятно, запустит инстинкт выживания у европейских элит, сделавших на неё огромную ставку. И чтобы не отвечать впоследствие на вопрос "зачем всё это было надо?", они вопреки всякой логике могут поставить на продолжение с повышением ставок. И тогда та самая большая война в Европе станет практически неизбежной.

Российско-американские переговоры по украинскому вопросу на полях Генассамблеи в Нью-Йорке прогнозируемо провалились: администрация Трампа совершенно нежелает действовать в рамках достигнутых в августе прошлого года на Аляске "пониманий" и продавливает Москву как максимум на "заморозку" конфликта по линии фронта, а как минимум на энергетическое перемирие на осенне-зимний период. Кстати говоря, в этом вопросе позиция Вашингтона и европейских союзников Украины полностью совпадает. В принципе, с Анкориджем всё было понятно уже в ноябре, когда США внезапно ввели новые санкции против российского энергетического сектора (в отношении "Роснефти" и "Лукойла"), а Дональд Трамп сообщил, что Украина вполне может вернуть свои территории, потерянные в ходе вооружённого конфликта. Дальше была украинская (а на самом деле европейская) кампания дальнобойных ударов и миддл-страйков, которая закончилась для Киева безрезультатно. В сентябре сложилась ситуация, когда у Москвы появилось ощутимое преимущество в воздушной войне: в бой вступило поколение реактивных дронов, в связи с обострением на Ближнем Востоке у союзников Украины начался кризис противовоздушной обороны, Россия ответила на украинскую "дальнобойную кампанию" резким повышением уровня инфраструктурной войны и блокадой портов Одессы. Украина оказалась в положении проигрывающего и ей срочно необходима пауза, в особенности зимой (с учётом возможного проведения Россией воздушной операции против её энергетики). Именно поэтому вокруг данной темы начались дипломатические танцы, что прекрасно понимают в Москве. До весны российская сторона имеет явное преимущество и её оппоненты изо всех сил хотят его ликвидировать. Позволить им сделать это означает поставить себя весной будущего года в крайне невыгодное положение: к этому моменту могут быть найдены средства против новейших российских реактивных беспилотников и способ обеспечить Украину новыми большими партиями дальнобойных дронов. Поэтому для России любые паузы в конфликте в настоящий момент лишены какого-либо смысла.