Парфюмерная Инквизиция / Валерий Михалицын

Добрался до нового аромата Maison Francis Kurkdjian Kurky. Если кто не знал (никто не знал на самом деле, в том числе и я), то Курки — детское прозвище Франсиса. Милое до невозможности, и звучит, как перекатывающийся с камешка на камешек летний ручей. Впрочем, и пахнет так же: мило и искренне. Всех детей цивилизованного мира в прошлом, настоящем и будущем объединяет любовь к сладкому. Мы можем говорить на разных языках, иметь разный цвет кожи, цвет волос и разрез глаз; мы можем даже ненавидеть совершенно разную еду, которой воспитывают нас взрослые, но в своей любви к сладостям мы единодушны и понимаем друг друга без слов. Kurky словно пытается вернуть нас к этому универсальному языку, пробудить наших внутренних мальчиков и девочек. Зачем? Я не знаю. Обычно этим занимается психотерапия, но парфюмерия — тоже своего рода психотерапия. Так что, кажется, Kurky — несколько больше, чем просто гурманский аромат. «Да чем уже пахнет-то?!» — спросите меня вы. А я вам отвечу: ванилью. Ванилью, флердоранжем и белым мускусом. А еще фруктовыми наполнителями для карамели с жидким центром и россыпью цитрусовых монпансье. Ни один из аккордов не пытается выглядеть настоящим: малина, персик, вишня, клубника — все они здесь в виде сладостей, с глянцевым сахарным блеском. Равно как и флёрдоранж — нежный, солнечный и чистый, очень косметический. К слову, именно он и делает Kurky духами. А еще Франсис применил в цветочном аккорде интересный ход, заменив естественную пряность флердоранжа на этил линалоол, кориандровый запах которого сообщает композиции необходимый контраст и объем. Но главную роль в аромате все-таки играет огромный, пушистый, пудровый беломускусный аккорд. Если бы не он, то Kurky пах бы не парфюмерией, а флейвористикой. Но он нет. Мускус растушевывает все резкие линии и сглаживает переходы, проникает в каждый аккорд и в каждую связку единственно для того, чтобы придать всей конструкции невесомость и головокружительную мягкость. Он успокаивает ваниль, делает фрукты сложней и элегантней, а флердоранж с ним становится прозрачней и искренней детской слезы. Кажется, немалая часть сюжета Kurky посвящена маме парфюмера. А может это она и называла так маленького Франсиса. Аромат пахнет ровно, долго, красиво и дорого. Да, он не особенно сложный, да, не щеголяет яркостью и напором Baccarat Rouge, но в его спокойном шлейфе буквально сквозит ощущение женской любви и защиты. Той любви и защиты, которые может дать лишь один человек на земле. Понюхать можно в ДЛТ. Там есть. Ну и в ЦУМе, конечно, тоже.