Печатные выражения

(окончание) Но необыкновенные женщины обречены получать страшные удары судьбы, получала их и Снежана. Сначала оказалось, что ее подающий надежды любовник — банкрот, и против него заведено дело о мошенничестве, причем украденные у вкладчиков деньги он хранил не за резинкой ее кружевных чулок, а на счету бывшей жены, которая явно не хотела Снежаниного счастья. Потом бывший муж женился вторично, снова стал отцом и урезал размер трат на их общую дочь. Потом самая невзрачная ее подчиненная (из «фригидных»), тоже, кстати, бывшая учительница, только иностранных языков, вышла замуж за состоятельного немца и уехала на ПМЖ в Баварию.   От такого горя можно запить, можно впасть в депрессию. Снежана решила отвлечься походами в ночной клуб — вместе с другими менеджерами по рекламе — и курсами танцев живота. Свои успехи в этом деле она продемонстрировала на одном из корпоративов (мероприятие было в честь 10-летия газеты, поэтому сотрудники пришли со вторыми половинами), и это был такой же высший пилотаж, как, пожалуй, все, что она делала от души. Но восторги окружающих стали для нее допингом, за которым обычно следует дисквалификация.   Сначала ничто не предвещало. Народ наотмечался и разъехался, кто раньше, кто позже. Потом пару дней работали в штатном режиме, а дальше бывшая коллега прислала из Баварии фотографии своей новой жизни и спровоцировала катастрофу. Девочки из рекламного отдела обсуждали красивый дом и позвали Снежану тоже заценить интерьер террасы с белыми колоннами.   - Да было бы чему завидовать, - процедила Снежана. - Такого мужа, как у нее, можно отбить за два дня. Не за один — потому что такой тормоз не сразу поймет, что происходит. - Так ты отбей уже у кого-нибудь олигарха, а то все теория, а практики нет, - ответили ей. - Так, - сказала Снежана железным голосом. Обычно она говорила мягко и мелодично, в полном соответствии с образом, но в минуту усталости и раздражения могла и скрежетнуть. Все обернулись к ней. - Чтоб вы знали, - отчеканила она. - Я на корпоративе провела эксперимент. Твоего мужа, - ткнула она в одну сотрудницу, - можно за вечер было увести, он сам полез целоваться и хотел свидание назначить. Твоего, - показала на другую, - даже приглашать было не надо — сам бежал по свистку… - так она перечислила спутников почти каждой из присутствующих, и по ее словам выходило, что все их мужчины хотя бы попробовали с ней флиртовать, хотя и не без ее экспериментальной инициативы.   В кабинете воцарилась тишина. Не дожидаясь оваций, Снежана взяла свой алый лаковый портфель, поправила стрелку на колготках и отбыла на встречу с рекламодателем на служебной машине. Когда она вернулась через час, обнаружила, что на ее собственной машине конспективно, тегами, нацарапано несколько бранных эпитетов. Видеокамер во дворе, где паркуются сотрудники здания, не было, а девочки из рекламного отдела уверяли, что выходили курить несколько раз и никого не видели.   После этого Снежане был поставлен ультиматум: либо она немедленно увольняется, либо дальше будет хуже, потому что работать с ней никто не собирается. Прикинув, сколько компромата на нее накопилось в отделе за годы работы и совместного пьяного отдыха в клубах, она уволилась.   О ее дальнейшей судьбе ничего не знаю.

Ошейник с хризантемой   Вспомним сегодня еще один старый текст. В четверг был редкий случай, когда я проявила неуместную привязанность к девятнадцати бутылкам водки, а сегодня – редкий случай, когда буду вещать на глубоко сексуальную тему. Когда я вам потом расскажу, почему в конце недели взяла самоотвод на новые тексты, вы сразу все обрадуетесь. Но потом.   Итак, расскажу об одной выдающейся женщине. Ей всегда хотелось, чтобы ее воспели, а мне, в принципе, не жалко.   Назову ее здесь Снежана, чтобы сразу представлялся масштаб личности — от приоткрытой всем ветрам приключений пышной груди до коммерческих ямочек на щеках. Ну правда, коммерческих, клянусь здоровьем котика! Снежана, начальник отдела рекламы в независимой газете, всегда говорила, что самым презентабельным клиентам улыбается так, чтобы ямочки на щеках начинали слегка пульсировать — то глубже, то меньше. Завороженные этим зрелищем толстосумики подписывали платежные документы и наказывали приходить еще. Спрятав подписанную бумажку в красный лаковый портфельчик, Снежана плавно поднималась со стула, упирала в пол высокий каблучок и удалялась, покачивая бедрами сорок шестого размера. Конечно, все это было до кризиса, когда обладатели гусарской удали в вопросах рекламных бюджетов еще не вымерли как вид. Это теперь вместе с падкими на сексуальность владельцами заводов, пароходов и караоке-клубов переформатировались и Снежаны. А до кризиса 2008 года в рекламном бизнесе было раздолье, и Снежана в леопардовых декольте, с алыми шелковыми розами в темных как ночь волосах и в юбках с разрезами, открывающими кружево чулка, чувствовала себя обитательницей Эдема, не ведающей греховности обнаженного тела на рабочем месте.   Когда нас свела судьба, я пришла работать журналистом в той же газете, где Снежана собирала золотую пыльцу с кошельков рекламодателей. И я не могла не заметить за этой дивой кое-какие особенности, не вполне типичные не только для бывшей учительницы русского языка и литературы (она пришла в рекламу прямо из школы, расставшись с мужем, то ли завучем, то ли директором), но и для менеджера по рекламе. Для древних людей мир стоял на трех слонах и черепахе. Для Снежаны существовал единственный слон — секс. На нем держались все ее представления о мире — во всяком случае те, которыми она делилась с окружающими. А она делилась. Ох, как делилась… Не то чтобы другие менеджеры по рекламе в нашей газете были язвенницы, трезвенницы, девственницы и вегетарианки. Большинство из них как раз составляли любительницы уйти в отрыв, которым слабый алкоголь и зону для некурящих не предлагать, но даже они теряли дар речи, когда Снежана начинала планерки.   - Ужасно болят колени, всю ночь занималась сексом, - заявляла она. - А вечером другое свидание, не знаю, как выживу. Или: - Я этого мужика знаю, у него такой маленький, что может полностью поместиться в рот! Или: - Пришла вчера на родительское собрание к дочери, и на меня там пялились все страшные фригидные тетки,  - а была она вчера, на минуточку, в черном кожаном корсете поверх бирюзового платья в обтяжку и в желтом кружевном «ошейнике» с хризантемой. Сейчас бы администрация школы при виде такой молодой мамы сразу вызвала батюшку с кадилом или полицию с наручниками  и плеткой, а тогда как-то обходилось без последствий.   Снежана не скрывала, что хочет найти себе состоятельного мужа. Не знаю, со многими ли рекламодателями она переспала, но за те пять лет, что мы были коллегами, замуж она не вышла, хотя о своих сексуальных подвигах в разных позах и с разными смазками рассказывала как минимум раз в неделю. Женщин, которые не носили сексуальную одежду и не рассказывали, в каких позах их уделали сегодня ночью, она считала фригидными и непривлекательными для мужчин и почти открыто презирала, а если эти «фригидные» женщины жили в счастливом браке, заявляла, что отбить их мужей — дело буквально пары минут.

(окончание) В общем, она садится в машину радостная, окрыленная, и заявляет:   - SallyKS, я договорилась, чтобы тебя до дома Максим Максимович довез! - ШтоОО? Тут следует пояснить, что мы все трое были из разных городов региона, и за мной водителю, действительно, пришлось сделать самый большой крюк.   - Ну мы все так устали, - говорит Света, сделав страдальческую мину. - А если тебя не завозить, это нам позволит сэкономить кучу времени. - Света, а почему бы тебе самой не ехать с Максимом Максимовичем? - не сдаюсь я. - Ну, со мной ему не по пути, - отвечает эта аферистка. - Нет, Света, я не буду пересаживаться в чужую машину, - говорю я решительно.   Света надулась, замолчала и снова начала с кем-то бешено эсэмэситься в телефоне.   - Мы можем остановиться у такой-то кафешки? - спросила она водителя через пару минут. Водитель кивнул.   Тем временем я начала все же сомневаться. Здравый смысл говорил, что рекламодатель дал нам водителя, чтобы он нас вез куда нужно, а посторонний человек меня может высадить где угодно, потому что он мне ничего не должен. А у меня 19 бутылок водки в багажнике, мне хочется определенности. Но желание не быть сволочью подсказывало, что меня и так забрали из дома позже других и при этом я окажусь дома раньше других, то есть мне как бы полегче, чем коллегам... Моя неуверенность уже почти взяла верх над здравым смыслом...   Через несколько минут приезжаем в названное Светой место и обнаруживаем, что у кафешки стоит машина наших чиновников. Один из них, этот самый Максим Максимович, без всяких церемоний рывком открывает дверь с моей стороны и пытается вытащить меня наружу, приговаривая:   - Отлично сейчас доедем, не бойся!   С ним — двое таких же пьяных и один трезвый водитель.   - Отпустите меня, я с вами не еду! - верещу я злобно и пытаюсь закрыть дверцу, но они вцепились в нее мертвой хваткой.   - Ты что, не понимаешь, что твои товарищи устали? У тебя вообще совесть есть? - строго спрашивает меня Максим Максимович так, будто я его подчиненная по сельскому хозяйству, и у меня резко упали надои. - Если совесть есть — поедешь с нами! - говорит другой. - Я же трезвый, - добавляет водитель.   Честное слово, это была одна из самых идиотских ситуаций в моей жизни: ночью черт знает где на трассе три абсолютно незнакомых мне пьяных мужика и один трезвый орут, что у меня нет совести, потому что я не хочу ехать с ними.   - Давай, выгружай ее вещи, мы поехали, - распорядился Максим Максимович в приказном тоне, обращаясь к водителю нашей машины.   Тот обернулся ко мне и уточнил:   - Вы не едете с ними? - Нет, - коротко ответила я. Тогда он вышел из салона, выпрямился (такой мужик два на два, он в 90-е у алкомагната был личным телохранителем), молча аккуратно отцепил руки пьяных дебилов от дверцы, которую они мне не позволяли закрыть, закрыл, сел на свое место, и мы снова поехали.   Через полминуты — вжух! - нас как стоячих обогнала серебристая чиновничья «камри», а Света (она сидела на переднем сидении) обернулась ко мне и сказала с упреком:   - Ты бы с такими темпами уже через полчаса дома была. Еще через минут пятнадцать мы увидели ДТП: мятая «камри» и «Газель». Кто там был виноват, я не знаю, но вопрос наличия у меня совести был закрыт до конца поездки.

Куда ты завел нас, Сусанин-герой   Вспомнилась одна прекрасная командировка. Крупный рекламодатель — ликеро-водочный завод — очень хотел попасть в гильдию поставщиков Кремля. Чтобы получить это гордое звание, требовалось много суеты, модернизации и финансовых вложений. Например, когда контролирующие нашли на одной из труб маленькое пятно ржавчины, для рядового покупателя это прошло бы как дополнительное обогащение водки, а так пришлось всю трубу менять. Словом, наш алкомагнат прошел все эти тернии и, наконец, добрался до звезд. Для закрепления успеха его позвали в Кремль на какую-то тусу с арией из оперы «Иван Сусанин» и дегустацией чем богаты другие поставщики.      На подобные мероприятия принято ездить таборами: машина с водочным магнатом, машина с чиновниками профильного департамента (а чего бы не съездить на дегустацию в Кремль, получить доплату за переработку и отчитаться, что принято участие в экономически значимом мероприятии?) и машина с журналистами. Нас, представителей разных СМИ, было трое, машину дал рекламодатель, и водитель сначала каждого забрал из дома, а потом должен был тем же порядком вернуть назад.   Собственно, рассказ мой не о том, как ехали туда, и не о том, как там дегустировали, тем более, что дегустировали в основном водку (дофига водочных магнатов оказалось среди поставщиков Кремля, куда больше, чем печенюшечных каких-нибудь или кефирных) и всем гостям тусы эту водку потом на выходе прямо-таки насильно всучивали в подарочных пакетах. Получилось по 19 бутылок на каждого. Хоть я и не пью крепкий алкоголь, но пригодится же! Рассказ мой о том, как ехали обратно.   Только сели в машину, водку погрузили в багажник, как коллега Света радостно так говорит:   - Знаете, с кем я познакомилась? - и называет нашего местного чиновника, который больше всех надегустировался на этом кремлевском суаре.   Видя, что эффекта разорвавшейся бомбы не произошло, она уточнила:   - Максим Максимович обещал мне море эксклюзива!   Мы с другим коллегой пожали плечами: поздравляем, чо. Какой там может быть эксклюзив от чиновника, занимающегося сельским хозяйством, фиг его знает. Теоретически все возможно, но на практике такие надежды ни разу не оправдались.   Короче, едем. Света с кем-то активно эсэмэсится, а когда мы выехали из столицы, говорит водителю:   - В таком-то месте остановитесь, я выйду, а потом позвоню, где меня забрать.   Водитель, человек молчаливый и абсолютно невозмутимый, кивнул. Света говорит, что этот чиновник готов начать делиться эксклюзивом с ней прямо сейчас и выпархивает из машины у какого-то кафе. Леди с фаэтону — пони легче. Едем дальше.   Следующие два часа прошли спокойно, мирно, ехали во мраке ночи и ехали… Потом звонит водителю Света, говорит, где ее надо забрать по пути. Это мотель впереди на трассе. Насколько я поняла, чиновники эти, даже несмотря на развлечения с «эксклюзивщицей» Светой, гнали куда быстрее нас (у них «Тойота камри», у нас «Волга») и еще успевали бухать в придорожных кафешках.

Вы же знаете, какой я фанат арбузов. Кипучий, могучий и никем непобедимый. Вчера столкнулась с новым способом продажи этого изменяющего сознание вещества. Для начала предыстория. Однажды в супермаркете видела, как девчушка лет семи-восьми взяла пакет крупного винограда (такой, знаете, мощный китайский Годзилла мира винограда) и потащила отцу, который выбирал картошку неподалеку и об экзотике не помышлял. - Папа, давай купим! Папа глянул на ценник и решительно отказался: - Очень дорого, неси обратно. Девочка послушно положила виноград на место. А потом сказала со вздохом: - Пока я его обратно несла, виноград четыре раза плакал… Папа явно мысленно выругался. Но виноград решительно забрал и понес к кассе. К чему это я? Арбуз тоже ягода и, видимо, продаваться должен так же. Вчера вечером захожу в павильон «фрукты-овощи», где уже третью неделю примерно через день покупаю отрезанную четверть огромного арбуза (больше мне не утащить, это Годзилла мира арбузов), а продавец предлагает мне, чтоб два раза не бегать, взять сразу половину. - Я могу ее только прямо здесь съесть, но на это потребуется три дня, - говорю ему печально. - Эх, да он сам за тобой побежит, дорогая! – восклицает продавец. – Он тут так страдает, плачет, ждет! А никто не берет, всем надо поменьше! Я уже устал его утешать! - Давайте я возьму, - решительно отозвался какой-то мужик из очереди. Не исключено, что тот самый, который был с виноградом. Слабое звено.

Последнее письмо В юности страшно любила бумажные письма – писать, получать... Подходила к этому делу очень серьезно: выбирала специальную почтовую бумагу, конверты... Получала, конечно, в ответ какие придется, таких замороченных людей очень мало (к счастью, полагаю). Но так обидно, что ни одного письма себе не сохранила... Пусть плохонькое, но важное. К чему это я? А вот у нас история про одно письмецо без конверта. Не было там конвертов в свободном обращении. В прошлом году в доме-интернате для одиноких пожилых людей священник осматривал иконы молельной комнаты. Держа в руках небольшой образок, отец Иоанн раздумывал, что надо бы киот (шкафчик для хранения иконы) отдать в ремонт. Вскрыл его, чтобы вынуть икону, - а в киоте два листка бумаги. На одном – рукописная молитва, а другой начинался словами: «Дорогая супруга Мария Алексеевна, посылаю свое нижайшее почтение…» Старинные речевые обороты и особенности почерка наталкивали на мысль, что письму уже много лет. Впрочем, гадать не пришлось, в конце его стояла и дата: октябрь 1914 года. Солдат Павел Свитцов посылал весточку жене, справлялся о здоровье дочери и сына, перечислял уехавших с другими батареями земляков, просил писать чаще. Переживал, что у супруги катанки прохудились, а в его отсутствие и подшить некому. Интересно, что в стареньком киоте хранилась сравнительно «молодая» икона – по виду ей было не более 45 лет. Получается, раньше в нем был другой образ, да в годы советской власти его вынули, а сам киот использовали как шкатулку. Отец Иоанн взялся выяснить, что стало с автором письма и его родственниками. Это было, скорей всего, его последнее письмо домой – солдат Павел Свитцов, погиб 30 октября 1914 года под Брестом Куявским. За храбрость был награждён Георгиевским крестом IV степени. Узнала ли об этом его семья? Непонятно, поскольку Марию Алексеевну Свитцову признали солдатской вдовой только в 1917 году, официально ее муж числился пропавшим без вести. Второй раз она замуж не выходила. Жила у себя в деревне Тишиново Вологодской губернии, поднимала двоих детей. Ее дочь Анна, родившаяся в 1911 году, большую часть жизни провела в Вологде, но скончалась, будучи в преклонных годах, и похоронена во Владимире – возможно, ее увезли туда более молодые родственники. А сын Владимир прожил жизнь короткую, но яркую. Он отца не знал совсем – того призвали в начале первой мировой, а он только родился 2 августа 1914 года, – но полностью повторил его судьбу. Его призвали на фронт в 1941-м. Воевал под Ленинградом и попал в самые ожесточенные бои на Невском пятачке, а уже после прорыва блокады в марте 1943-го умер от тяжелых ран. Похоронен в братской могиле в Тихвине. Сестра и мать несколько раз ездили туда, навестить родного человека. Как же столетнее письмо из окопов первой мировой оказалось в доме-интернате? По самой правдоподобной версии, перед тем, как уехать во Владимир, дочь солдата Анна Павловна некоторое время жила в интернате. И там, видимо, было принято что-то оставлять на память. Она оставила икону, а вынуть письмо забыла или решила, что им лучше храниться вместе. Пруфы в комментах. А я с удовольствием узнаю, кому и когда вы писали бумажные письма, и есть ли у вас домашний эпистолярный архив.

Когда волнуется желтеющая «Нива» Жил-был летчик на пенсии по имени Павел Федорович. По земной тверди предпочитал летать на «Ниве» (вообще не реклама). Старая бодрая машина штурмовала бездорожье, собирала в лесу грибы, вечерами пела колыбельные и делала домашние заготовки. Жили они с хозяином душа в душу, а потом всё, приехали. И пошел Павел Федорович за новой «Нивой». Думал, будет такая же красавица и умница. Новая машина называлась красиво - «Лада Нива Тревел». На ней деревенский пенсионер и уехал из автосалона. «Тревел» закончился меньше, чем через месяц: забарахлил мотор. Под капотом начались хлопки, словно весь Волжский автозавод аплодировал 70-летнему летчику, который опустошил карманы, кубышку и залез в кредит, чтобы вложить в родной автопром. В мастерской дилера что-то подшаманили и дали бумагу, что машина стала полностью исправна, хоть летай на ней. Через месяц из двигателя потекло масло, и снизу постучали. В прямом смысле – барабанило что-то, по-шамански намекало: Павел Федорович полюбил настоящее советское качество, а ему под той же этикеткой вручили, как бы сказать... в общем, что-то другое. Потом загорелся чек, и в сервисный центр Павел Федорович стал ездить почти с той же частотой, с какой посещал сортир: не успеешь вернуться домой после ремонта, как опять где-то капает масло, стучит, бубнит и барахлит. Но хоть бумажку каждый раз давали. Устав жить такой активной социальной жизнью, пенсионер четким почерком написал претензию с подробным перечислением недостатков машины и потребовал заменить машину новой такой же. Завод письма лично на почту носить не стал. Ответил короткой смс-кой: нет оснований для замены, машина зверь, слушай. Павел Федорович провел экспертизу за свой счет. Вывод: двигатель троит. Начали судиться. Конечно, дилеру выводы такой клеветнической экспертизы не понравились, и он сделал свою. Там было написано то же, что в смс, но более подробно: прекрасное телосложение и гармоничный внутренний мир автомобиля не требовали ремонта и вызывали у другого эксперта лишь восхищение тем, как хорошо умеют делать. В суд Павел Федорович ездил на своем «тревеле», и авто сломалось как раз в тот день, когда оглашали результаты новой экспертизы. Для районного суда этого оказалось достаточно: ответчика обязали заменить машину на новую почти такую же, только исправную. Ответчик начал обжалование. Дальше было даже забавно: хотя очередная экспертиза показала, что масло течет в двигателе уже в нескольких местах, и дефект этот производственный, однако ездить все равно можно! Если осторожно, по хорошему асфальту и недалеко – не более 70 километров. И не забывать постоянно следить за уровнем масла! Областной суд на этом основании решение нижестоящего отменил. А семьдесят километров хорошего асфальта сельскому пенсионеру не выдал. К тому времени, когда кассация подтвердила, что Павлу Федоровичу надо и этим быть довольным, сколько там ему осталось, масло потекло уже и в раздаточной коробке, застучали подшипники и обнаружились другие дефекты. Шел третий год судов. Павел Федорович в последней надежде обратился в Верховный – и тот его поддержал. Прямо в его день рождения, 9 сентября 2025 года, вынес решение: предыдущие вердикты отменить, направить дело на дополнительное рассмотрение. И теперь уже простой пенсионер одолел автозавод. Хотя завод как мог выкаблучивался, даже требовал доказать, что покупатель заправлялся не у дяди Васи в гаражах ворованной соляркой, а качественным топливом, и Павел Федорович принес распечатки всех своих платежей за бензин за два года – по литражу топлива вычислили километраж и сравнили с пробегом. Сошлось. В итоге новенькую «Ниву» он отсудил. Между прочим, это стало прецедентом, который потом обсуждали на федеральном уровне: как заставить дилера не дыры в конструкции латать, а выкрасить ее, выбросить и выдать новую машину. Фото в комментах.

Контент, от которого я превращаюсь в мем «бежит, орёт» – так называемые толкования смысла картин. Когда-то несколько людей с искусствоведческим образованием взяли на себя просветительскую миссию и с честью ее несли. Вели каналы, книги выпускали, давали академические знания в доступной форме, но на профессиональном уровне. Людям понравилось, они стали подписываться, просветляться и радоваться новым граням жизни, открывшимся со знакомых с детства полотен. А потом пришли другие люди, которые подумали: «Чем я хуже? У меня есть глаза и клавиатура, я и сам своего рода толкователь». Так что теперь мы видим сотни пабликов, где читателю обещают эксклюзивные подробности под видом «тайна картины «Грачи прилетели»!». Как человек, не чурающийся произведений искусства в соцсетях, я решила обозреть деятельность этих культмессий и порадоваться их численности. Я тоже хочу знать тайну картины «Грачи прилетели». И вот начинаю читать, допустим, о картине Поля Гогена «Женщина в красном». Для начала автор текста акцентирует наше внимание на том, что женщина именно в красном и именно в платье. Не в коричневых подштанниках, не в толстовке с изображением котика. Потом автор делает поразительное наблюдение: а женщина-то грустная! «О чем она задумалась? – вопрошает это недоразумение. – Мы никогда об этом не узнаем, зато можем любоваться картиной! Если хотите узнать другие эксклюзивные факты о великих произведениях – подписывайтесь на наш канал!» Спасибо толкователям. Или картина Доре «Андромеда». Почва для рассуждений благодатнейшая: красивая молодая женщина, совершенно голая и крупным планом. Внимание зрителя уже привлечено. Допустим, автор хотя бы расскажет, кто такая Андромеда и почему она прикована к горе? Нет, он лучше процитирует справку Википедии о художнике и на том покончит. «Не упустите возможность открыть для себя новые грани прекрасного!» – призывают нас. Тема сисек не раскрыта, а туда же. Измучившись неизвестностью, глубоко копаешь канал: «Так в чем же тайна картины «Грачи прилетели»?!» Среди них был любимый грач художника? В одной из птиц он воплотил образ Наполеона? Этой картиной он выразил предчувствие развода, алкоголизма и скитаний? Слов «хуй знает» в тексте нет, но имплицитно они присутствуют. Кто-то скажет: а нам так нравится! Не грузит лишней информацией, светотенью и композицией, а ощущение просвещения в полный рост: узнали о существовании еще одной картины! Я на этом месте вспоминаю историю из журналистской практики. Несколько лет назад то ли в неделю благоустройства, то ли в день цветовода приехали репортеры к женщине, которая у своего подъезда разбила чудесный цветник. И она им рассказывает: «Вот этот куст барбариса посадила в память о моей маме, она очень любила барбариски, и до самой смерти конфета лежала у нее в кармане халата. Вот эти гортензии мне саженцами подарили друзья из Костромы: они приезжали в гости с собачкой по кличке Гортензия, и она потерялась. Мы искали ее долго, и я нашла ее, застрявшей лапкой в куске проволоки на свалке». Почти каждый цветок имел у нее свою историю и был символом либо любви к близким и друзьям, либо напоминал о чем-то хорошем. Выходит репортаж: «Анна Ивановна благоустроила газон у своего дома, потому что очень любит цветы!» Конец текста, дальше только слайды.

(окончание) - Статья про меня, и все слова в ней должны быть мои! – кричала она. – И заголовок должен быть мой. Что это вы придумали?! «Вытащить двоечника из шкафа»! Кто такое будет читать?! Заголовок должен привлекать внимание, отражать суть! А у вас ерунда какая-то!   Конечно, никто не позволит одной бабушке командовать целой редакцией, даже если у нее к этому врожденный талант и совсем нет профдеформации. Она всего лишь хочет, чтобы мы беспрекословно ее слушались, а если хотим что-то сказать – от вахтера по редактора включительно, - то должны поднимать руку. Поэтому кончилось скверно: статью мы из газеты сняли по ее требованию, сама бабушка удалилась, стуча палкой так, будто пыталась выбить из нас, бездельников, всю дурь. Заявила, что пойдет в другое место, где ее мудрые поучения оценят по достоинству.   И что? Их и оценили по достоинству. Все редакции вежливо предложили бабушке больше ножки к ним не топтать, чтобы не растерять ценные рукописи. Редакторы хором признались, что недостойны педагогических откровений на тему смысла жизни и счастья в труде.   А дальше бабушка вернулась в нашу редакцию, осознав, что только здесь ее встретили относительно заинтересованно и уделили ей жалкую половину рабочего дня. И предложила вернуться к идее публикации. Так и быть, журналисту она неохотно позволила выступить соавтором в статье, которая должна была стать гимном современного педагога и сподвигнуть власти незамедлительно взять на заметку все изложенное.   - Только заголовок должен быть мой! – строго предупредила она. - «Помните: мы должны всегда думать о будущем и не забывать о прошлом!»   Вторично контуженный выжиманием и центрифугой, журналист отказался от оказанной чести. Он думал о том, что ужасно не хочет встречаться с энергичной бабушкой в будущем, поскольку уже изучил ее повадки в недалеком прошлом.   Она приходила скандалить еще неделю. Рано или поздно она бы могла согласиться и на всю статью целиком, но мы уже поняли, какой это опасный случай трудного педагога, поэтому связываться не стали.

Педагогическое   Самый сложный возраст для женщины – когда маразм уже начался, а ноги носят еще бодро. Именно такие дамы чаще всего страдают от непонимания, потому что приемлют лишь одну форму понимания: чтобы все делали так, как они говорят. А говорят они нечто, по увлекательности сопоставимое с аудиокнигой «Таблицы Брадиса».   Приходит как-то в редакцию такая посетительница. Ну, как «приходит»… Приносят ее ноги, укрепленные тростью. Зато глаза горят неугасимым огнем.   - Мне девяносто два года, - сообщает с порога. – Поэтому я сяду, а вы пока аккуратно разложите мои документы, - и властно протягивает папку с пожелтевшими бумагами.   Поборов желание вместе с папкой захлопнуть и командиршу-бабушку, пытаюсь постичь цель ее ниспослания свыше в нашу скромную газету. Оказывается, у нее полвека педагогического стажа, и она сейчас об этом расскажет.   К бабушке был отправлен самый терпеливый наш журналист. Из кабинета он вышел спустя три часа, так измочаленный, будто бабушка его жевала, перекатывая шершавым языком, стирала, выжимала методами скручивания, фиксации и прокатывания скалкой, а потом еще вращала в центрифуге своих долгих рассказов. Журналист покачивался, провожая бодрую бабушку к выходу.   И начались чудеса. Он написал статью, основанную на ее рассказах о преподавании в разные лихие годы, и это было одновременно эпично и восхитительно. Бабушка оказалась каким-то Чаком Норрисом педагогики: одной рукой сдерживала трудных подростков, другой рисовала на доске портрет Ленина, третьей привлекала родителей к труду на благо школы, а по вечерам укрощала второгодников прямо у них на дому. Реально интересно жила, и ей было что вспомнить.   Но дальше чудеса закончились. Прочитав статью перед публикацией, бабушка пришла в неистовство прямо посреди редакции – ведь электронной почты у нее нет, вычитывать дистанционно не получится... Она кричала, что пришла в серьезную редакцию не байки о себе травить, а поделиться методическими наработками, и статью принесла уже готовую, о моральном облике педагога и бескорыстном служении народу!   Пробежала я по диагонали ту статью. Пожалуй, про таблицы Брадиса я сгоряча ляпнула, нормальная книга, с четким сюжетом, выстроенной основной мыслью и спрятанной интригой. Статья бабушки называлась «Помните: мы должны всегда думать о будущем и не забывать о прошлом!» Оригинально, свежо, звонили из Гильдии сценаристов США, просили ваш телефончик.