Paracinemascope (Британо-русская кинокунсткамера имени Безумного Сессила Б)

Поток оцифровок ранних фильмов Игоря Алейникова пока прекратился, поэтому я откладываю на будущее сопоставление того, как он использовал один и тот же этнографический материал в «Итум-Кале», «Кавказе» и «Метастазах». Разумеется до того момента, когда будут доступны все три фильма, фактура в уже просмотренном просто потрясающая. Впрочем у фильмов, которые я выбрал для сегодняшнего сеанса, тоже совершенно потрясающая фактура. Правда в них нет ничего экзотического. Это буквально этнографические фильмы о позднем СССР. Снятые скрытой камерой, с холодным авторским взглядом. На самом деле ощутимая часть его ранних фильмов может смело считаться черновиками, они реально снимались для домашнего просмотра, ещё без инфраструктуры из заинтересованных новым направлением зрителей. Сам факт, что они не демонстрировались этим самым зрителям на пике популярности параллельщиков, уже показывает их статус в глазах автора. Пробы пера. Юношеские и неуверенные. Подозреваю, что большинство потенциальных зрителей с ним вполне согласится. Но мне лично очень интересно разглядывать состав сора, из которого растут цветы, не ведая стыда. Особенно в том случае, когда доступны разные варианты одной идеи, позволяющие отследить её развитие буквально по этапам. Концепция представленных сегодня фильмов очень явно наследует его ранней «Верхней Точке». Только в этом случае взгляд не сверху, а сбоку. По большей части, кадры похорон тоже сделаны с верхней точки, приблизившегося к ним незнакомца с камерой скорее всего могли побить. Другой возможный источник - московский концептуализм в целом и арт-группа «ТОТАРТ» в частности, именно на середину работы над циклом пришёлся период сотрудничества с ними. Судя по датировкам, первые два варианта были сняты до знакомства Игоря с Абалаковой и Жигаловым в 84-ом году. Причём пятиминутный эскиз первого варианта сохранился в итоге только на катушке с случайной нарезкой сюжетов «FILM X1», включавшей в себя очередную выставку достижений народного хозяйства, перфоманс «ТОТАРТА» и фрагменты спектакля по Брехту. Я, волевым решением, вырезал из подборки всё это занудство, оставив только сам эскиз. В котором элементы советской жизни структуировались через образ четырёх «стен». Затем он решил переструктуировать материал по логике четырёх «сезонов», рассортировав снятые фрагменты по возрасту зафиксированных на них людей. Получилось, если честно, очень сжатое, излишне логичное кино. Всё идёт из пункта А в пункт Я, минуя все необходимые остановки. Символизм тоже лобовой. Кораблики. Бабочки. Некрополис. Затем проходит судьбоносный и сверхактивный 84-ый. И Игорь снова возвращается к идее. Теперь с другой плёнкой (16-ть миллиметров вместо 8-ми), соответственно весь материал новый. Схожий, но снятый заново. Только разница тут не в качестве картинки. А в самом подходе к монтажу, больше не линейному. Не знаю, что точно происходило с ним за прошедший между версиями год, но он словно освободился. Лекция превратилась в свободный стих. Все слова, вроде-бы, на месте, но эффект совершенно другой. На порядок более сильный, именно в связи с отсутствием очевидного порядка слов и предложений. Если оценивать «Аттракционы» с чисто эстетической точки зрения, то стоило бы оставить только последний вариант. И делать вид, что он единственный. Но я должен признаться, что мне очень и очень понравился сам контраст между версиями. Мы словно читаем текст, из которого затем делают нарезку, убирая всю структуру и оставляя смысл. Более того, поэтичность и недосказанность последнего варианта выглядит отличным контрастом внятному монотонному изложению в черновике. Оба фильма по своему хороши. Даже эскиз неплох. И немного личного. Я сам 82-го года рождения и в принципе не помню то время. Но у нашей семьи сохранилось несколько альбомов, с фотографиями именно этого периода. Я с детства их постоянно рассматриваю и помню наизусть. Но только при просмотре этих фильмов я, внезапно для себя узнал в движении зафиксированный на них мир. Почему-то совсем не похожий на условно официальное советское кино. В четырёх стенах (1983) Аттракцион (1983) Аттракцион (1985)

В жаркую неделю традиционной середины лета делюсь по настоящему красивым летним фильмом. Причём совершенно серьёзным, несмотря на логотип «Митьков» в начале. Фильм Тихомирова у меня давно стоял в очереди на просмотр, в первую очередь за музыку от БГ. Потом про него мне напомнили в комментариях к «Митькимайеру», в контексте обсуждения естественного митьковского консерватизма. Конкретно в комментариях рассказали о том, что при премьере фильма часть зрителей смеялась над кадром с медалями, приняв его за очередной антисоветский стёб. В ответ на что Тихомиров объяснил, что это абсолютно серьёзный знак уважения. Тут нужно сделать шаг в сторону. Уже с конца восьмидесятых «Митьки» превратились в торговый знак, помогавший выставляться и находить покупателей на картины очень разным по стилю художникам, в основном входившим в неформатную группу, собравшуюся вокруг Флоренского. Разумеется этому лейблу приходилось как-то соответствовать, иногда одеваясь для камеры в одну тельняшку на десяток человек и регулярно произнося приставку «дык». Однако надо отдать должное, большинство участвовавших в этом всём художников удержались от превращения в генераторы популярных примитивистских карикатур с шалопаями в тельняшках, сохранив свой собственный стиль. Про Тихомирова же все причастные в унисон пишут, что это искренний романтик, верящий в декларируемые идеалы движения. Что проявляется как в картинах (особенно в ню) так и в фильмах (где этот аспект тоже присутствует). Поэтому я заранее ожидал того, что фильм окажется ностальгически-лирическим арт-хаусом. Но совершенно не ожидал того, что он будет настолько атмосферным. Можно сказать что он целиком состоит из атмосферы. Язвительный Шинкарёв в тексте для киновыпуска «Митьки Газеты» (который можно прочитать целиком у товарищей мочебуйцев) похвалил игру нимф, трав и воды. И поставил фильму в качестве оценки эпитафию по Фаэтону. Это, кстати, позитивная рецензия, критикуя он, наверное, вообще всё выжигал напалмом. Более объективный Трофименков (ещё не заразившийся милитаризмом от философского пинка и не превратившийся в нынешнего вердугина) просто отказался «Траву» оценивать, на основании того, что никогда не был в пионерском лагере. Вместо этого он отлично разобрал «Митькимайер», как легализацию эстетики подпольных клипов восьмидесятых и признак концептуального единства внешне враждебных «митьков» и «новых художников». Необходимое лирическое отступление. По этому критерию я тоже не могу писать про фильм, я никогда не был именно в пионерском лагере. Был в летнем, при заводе, сохранившим прежнее начальство, пытавшееся придерживаться традиций. Вот только для моего поколения, подростков девяностых, все эти реликты прошлого были только поводом в очередной раз нахамить. Мои одноотрядники, столкнувшись с необходимостью выбрать для отряда название, герб и гимн, устроили мозговой штурм формата: а помните тот бар из «Полицейской Академии»? Я, как аутист, тихо давился смехом в углу, в полной уверенности, что такое никогда не проскочит. Проскочило, младшее начальство просто возмущённо удивилось тому, что отряд в честь улитки назвался. Первый же марш к столовой закончился скандалом, присутствовавший директор оказался в состоянии оценить перфоманс отряда «Голубая Устрица», весело и задорно оравшего «Там за холмом, захваченный вpагом, наш пионеpский лагеpь. Там где кино, боpдель и казино, был пионеpский лагеpь». Это был отрядный гимн, справедливо воспринятый как личное оскорбление. Думаю эта история может пояснить, почему меня в конце девяностых вообще не впечатлила доступная митьковщина. Другой поколенческий опыт, нам котельных не досталось. Но Трофименков не был прав, для оценки этого фильма вовсе не нужно помнить детство в оттепель. Он действительно состоит из чистых архетипов. Снов. Первых эротических переживаний. Страхов и преодоления их как инициации в мужской мир. На моменте с тремя трубами я подумал, что именно эту эмоцию пытался передать дебижевский «Золотой сонъ». Возможно дело в одном композиторе, хотя тут музыка ближе к неофолку вышедшего как раз тогда «Русского Альбома». Трава и вода (1992)

Трава и вода (1992)

Новости культуры. Там в «Гараже» открылась выставка на всё лето, посвящённая невероятно актуальной теме «Искусство на частоте 1980-х». Вполне логично, этот год по всем признакам идеально подходит для гордой демонстрации «Ноль-Объекта». Ну и среди реконструкций классических перфомансов особое место занимает экспозиция, посвящённая моей любимой «Большой Семиотической Комедии». Там выставленны оригинальные пластиковые «monstrum exosse», сценарий и сами фильмы на большом экране. Немного жаль, что время и место события делают его в принципе недоступным для людей вроде меня, но я это переживу без труда. Меня больше интересует сам факт возвращения фильмов. Конечно это очень спорная в моральном смысле ситуация, по прежнему вызывающая у меня сложный спектр эмоций. Если быть точнее, эти эмоции очень просты, по поводу настоящего, только сейчас к ним добавилась ощутимая доля злорадства в связи с тем, что вся эта лизоблюдская гойда оказалась не особо интересна даже самым заказчикам. Что доказано ежегодными результатами раздачи медалек от «Института Развития Интернета». Однако архивирование артефактов, оставшихся от великого прошлого, необходимо для ещё неизвестного будущего. И я никак не могу просто проигнорировать новые источники по моему специнтересу. Источников сейчас снова добавилось и их можно внимательно изучать. Большинство фильмов из этой программы уже доступны в сети. Далеко не всё там заслуживает серьёзного внимания, это реально подборка ещё неуверенных проб пера. От домашнего кухонно-ванного авангарда до мелодрамы, снятой во время обучения Игоря в «МИФИ». Причём на местной киностудии, то есть фильм входит в основной, официальный поток советского кинолюбительства. Особенно интересными мне показались разные версии «Аттракциона» и трэвелог про Чечню, попробую написать про это всё позднее. Сегодня же тут будет пожалуй самый амбициозный из домашних фильмов семьи Алейниковых. Вещь сознательно растянутая, сырая и несбалансированная. Но дико интересная в лучшие моменты и в целом уже демонстрирующая талант автора. Просто ещё не очень уверенного в деле реализации этого таланта. Игорю в тот момент только исполнилось двадцать. На самом деле это три фильма, довольно грубо сшитые в один. И основной из них вызвал у меня наибольший интерес. Там всё просто и одновременно эффективно. Молодой художник (в хорошем исполнении «Дадашки» Глеба) ищет подходящую натуру и творчески страдает. Для демонстрации страданий в фильм вшит длинный документальный сегмент, снятый в музее скрытой камерой. Он очень любопытен сам по себе, как антропологический слепок советского общества и его реакции на искусство. Но рядом с художественной частью он смотрится тяжеловесно и ломает весь ритм. Зато в остальном всё очень плавно. Художник находит потенциальную модель и приглашает к себе домой. Поскольку речь идёт о двух молодых мужчинах, процесс ухаживания по нынешним временам смотрится довольно двусмысленно. А один момент даже однозначно, хотя очевидно, что в 82-ом авторам и в голову бы не пришла такая интерпретация. Это всё-таки ещё не «Жестокая болезнь мужчин». В любом случае, зрителям как в кунсткамере показывают квартиру интеллигентной семьи начала восьмидесятых. Иконы на стенах, богатые книжные полки (в зеркале отражается оператор), совместное прослушивание винилов. Среди которых я заметил знакомую с детства пластинку «Арсенала», которую вполне можно использовать в качестве саундтрека. Но главное - картины Игоря. Они сняты в цвете и совершенно прекрасны, я действительно впечатлён их уровнем. Только за возможность их рассмотреть фильму можно поставить высочайшую оценку. И потом убрать баллы за сегмент собственно с интервью. В нём всё, внезапно, уходит в полную дичь. Мы попадаем в параллельный мир, где персонажи оказываются членами неонацистской группировки в ФРГ. Угрюмые фашисты пьют дорогой алкоголь. Глеб истерично зигует (но не так, как сейчас) и размахивает нарисованной на листке бумаги свастикой. Нет, я всё понимаю, удар мольбертом выдержат не все. Исторические аналогии очевидны. Но без этого кордебалета фильм был бы намного лучше. Интервью (1982)

Интервью (1982)

начало текста Мне было бы очень интересно прочитать отзывы на эту линию от читателей/зрителей начала девяностых. Подозреваю, что её должны были осудить как неправдоподобную карикатуру. Смертоносная длань государева показана совершенно профнепригодной. Это комический дуэт из трезвеника и алкоголика, косячащий буквально на каждом шагу и находящийся, поэтому, на плохом счету у начальства. На потерянной бутылке с ядом мне захотелось орать в голос, так как я вспомнил похожий эпизод в Солсбери. Жизнь действительно копирует искусство. Просто иногда это искусство всеми давно забыто. Вскоре после этого сценария в журнале нашёлся ещё один, про советских наёмных убийц. Он уже был менее лихой, но мне в нём очень понравился криминальный псевдожаргон, на котором написана ощутимая часть текста, буквально предсказавшая лингвистические эксперименты Мурзенко. После знакомства с таким первоисточником было необходимо оценить и экранизацию. Тем более, что её сдержанно похвалила сама Наталья Сиривля во втором номере «Искусства Кино» за 93-ий год. Отметив соответствие внутренней логике ретро-детектива и самому духу описанного времени, которое она хорошо помнит. Но указав, что именно эти характеристики неизбежно отправят данный фильм на обочину кинопроцесса. Что и случилось. Пользуясь случаем хочу заметить, что тексты Сиривля о жанровом кино начала девяностых просто необходимо собрать по журналам и издать отдельной книгой. Это очень важный источник, отслеживавший процессы изнутри, с особым вниманием к условно «низким» жанрам, игнорируемым тогда большинством критиков. Если меня читает кто-нибудь из «Сеанса», то советую подумать о возможности такого проекта. Сам фильм оставил после себя довольно странное впечатление. Это единственная режиссёрская работа актёра Амурбека Гобашиева и по множеству косвенных признаков похоже, что Алиев принимал куда более серьёзное участие в работе над фильмом, чем это указано в титрах, где он только сценарист. По крайней мере сценарий перенесён на экран без изменений и режиссёрского самоуправства. Что само по себе редкость. Актёрская игра, скажем так, разная. Студенты переигрывают чудовищно, правда у Числова такой имидж, что его переигрывание смотрится естественным состоянием. Заслуженные артисты заслуженно валяют заслуженного дурака. Но зато специальные агенты «Масленников» и «Пирожков» подошли как влитые Фатюшину и Ильичёву. За один эпизод с подготовкой к самосожжению фильму можно простить большинство технических недостатков. Возможно дело в том, что у меня есть некоторый опыт общения с провокаторами, но я хохотал на нём в голос. Да и в целом фильм очень смешной, причём смешной сознательно, именно как комедия. Правда там есть аспект, который простить довольно трудно. Музыка некой группы «Куликово Поле» меня лично всерьёз раздражала. Но не факт, что она будет так раздражать всех зрителей. Фильм остался незаслуженно незамеченным и Алиев переквалифицировался в журналисты жёлтой прессы. Работа в «Экспресс-Газете» скорее всего была сливом для склонности к абсурдистскому глуму, но для реальной оценки стоило бы поискать его сенсации в подшивке. На википедии цитируют одну, про рабочих в эвакуации, от голода съевших мумию Ленина. Готовый сценарий. К середине девяностых он триумфально вернулся в индустрию, взяв «Нику» и кучу призов поменьше за сценарий к «Кавказскому Пленнику». Потом была «Мама» Евстигнеева, которую я посмотрел в конце девяностых. Помню довольно смутно, но там точно не было оснований сравнивать сценарий с работами братьев Коэн. Скорее всего оригинальность сменилась на профессионализм, но тут уже у меня маловато материала. Ну и его вполне многочисленные книги и сценарии нулевых точно выходят за пределы моего специнтереса. Могло ли всё закончится иначе? Сильно сомневаюсь. Братья Коэн были частью большой культурной волны. В России девяностых нечто подобное сложилось вокруг Пежемского и Мурзенко, но сценарии Алиева вышли слишком рано. Ариф Алиев - Билет в красный театр или Смерть гробокопателя (1990)/В чистом поле - четыре воли (1990) + Билет в красный театр, или Смерть гробокопателя (1992)

Бывают странные сближения. Иногда совсем неожиданные. Сегодня тут будет именно такое, совершенно неожиданное сближения двух кинематографических явлений, одновременных, но разделённых океаном и языковым барьером. Перестроечное кино сейчас выглядит настолько экзотичным, что легко забыть про наличие общемирового культурного контекста. Который далеко не всегда был остановлен глушилками железного занавеса. Я сейчас не говорю про многочисленные примеры прямого подражания западному масс-культу, в них как раз бросается в глаза разница и искажение. Но кроме них есть примеры того, что можно назвать параллельной эволюцией, когда разные по происхождению приобретают схожие черты. Самый яркий пример для меня - ранний Шахназаров, самостоятельно описавший в «Курьере», на советском материале, явление, практически идентичное тому, что удивлённо разглядывал бумер Хьюз в «The Breakfast Club» и что потом блестяще описал Коупленд в «Generation X: Tales for an Accelerated Culture», вдохновив целую толпу американских независимых режиссёров. Ещё интереснее находить примеры тупиковых ветвей эволюции. Когда самозародилось нечто, близкое к западным аналогам, но оказалось нежизнеспособным по причине отсутствие интереса со стороны зрительскиз масс и осталось в истории эстетическим курьёзом. Именно это произошло с ранними сценариями Арифа Алиева. Я сам его совсем не замечал. Описания «Билета» выглядели типичной разоблачительной чернухой, не вызывавшей особого интереса. Он у меня был добавлен только в список «фильмов с частицей или», популярные тогда двойные названия были явным симптомом коллективной растерянности. Всё изменилось, когда я изучил подшивку журнала «Киносценарии» за 91-ый год. Алиева там поддерживали и продвигали, как новый, свежий голос. И первый же прочитанный сценарий наглядно показал, почему. Он оказался действительно разоблачительной чернухой. Но совсем не типичной. И иррационально узнаваемой по интонации, несмотря на полную оригинальность сюжета. На появлении агентов КГБ я понял источник дежа-вю и расхохотался. Чёрная ретро-комедия абсурда, где персонажи недотыкомки ведут бессмысленные диалоги рядом с растущей на глазах горой трупов. Братья Коэн, только на основе перестроечной чернухи вместо неонуара. Более того, это братья Коэн, описывающие приключения Петрова и Баширова. И я ни капли не преувеличиваю. Итак, семидесятые. Два студента оболтуса оказываются должны крупную сумму не очень приятному человеку, фарцовщику и гробокопателю. Попытка вернуть долг продажей украденного из склепа царского ордена лишь увеличивает сумму долга. Можно обратиться к соратникам по диссидентскому движению субреалистов, но сумма большая и её так просто не соберёшь. Студенты решают одолжить у кредитора лом, оставленный в общаге, и самим попытать счастья на кладбище. Получилось не очень. В дореволюционном склепе внезапно нашлось тайное захоронение тридцатых годов. Пуля в затылке, бутафорский пистолет из театра и билет в кошельке, в этот самый театр. Свет фонаря замечает сторож, давший предупредительный выстрел и вызвавший милицию. У приехавшего расследовать высокого чина явная депрессия, в связи со смертью жены и предстоящим выходом на пенсию. Соблюдать негласный статус кво он в принципе не в состоянии и с энтузиазмом приступает к расследованию тайной могилы, не обращая внимания на шокированные взгляды окружающих. Пуля уходит на экспертизу, под личную ответственность, и оказывается важной уликой, ломающей весь официальный нарратив по убийству Кирова. Студенты тоже начинают своё расследование, по билету, ведь под соусом разоблачения сталинских репрессий с субреалистов можно стрясти хотя-бы часть необходимых средств. Расследование заключается в чудовищной пьянке с потенциальными источниками информации. Ну а из Москвы к этой вольнице приближается родное государство в лице его очень специфических представителей. Причём они бы и так приехали, на плановую зачистку всяких диссидентов и субреалистов, но в последний момент на них навешивают срочное дополнительное задание, что вызывает глубокое возмущение с жалобами на условия труда. продолжение текста

Билет в красный театр, или Смерть гробокопателя (1992)

Ариф Алиев - В чистом поле - четыре воли (1990)

Ариф Алиев - Билет в красный театр или Смерть гробокопателя (1990)