Будь с собой

а никто, знаете ли, не осуждает. такое вот у вас воскресение из мёртвых. вы вдруг разрешили себе выйти из скорлупы вечной отличницы и «удобной женщины», мир вокруг ошалел и пал ниц в лице трех разных мужчин. «мальчишка» в 39 лет - это вообще подарок судьбы, чистый глоток весенней грозы. «женатый» в 48 - это, конечно, чужая территория, тут ничего не скажу. а ровесник в 63 - это как старая добрая бронза, которая приятно тяжелит руку. страшно вам не оттого, что это грех, а оттого, что ощущение счастья у вас такое плотное, хоть ножом режь. вы боитесь, что за этот пир горой придёт расплата, что Вселенная выставит счёт. не выставит, если, конечно, не будете играть в злую игру, а будете просто принимать эту любовь как дар, как дождь после долгой засухи. не цепляйтесь за них судорожно. не тряситесь над этим драйвом, как над фарфоровой чашкой. пусть текут сквозь вас эти потоки обожания, но главный ваш роман теперь с самой собой. они - лишь зеркало, в котором вы наконец-то разглядели себя. а бояться потерять? ну и что? потеряете - будете вспоминать или искать дальше. Долгое время не обращала на себя внимание как на женщину.. в силу очень многих причин, не хочу об этом. Но сейчас я кайфую от грехов своих и от этого немного страшно. У меня в 59 лет одновременно три любовника практически параллельно: 63 года, 48 лет (и он женат) и 39 лет, безумно влюблённый мальчишка (для меня мальчик))). Это ужасно, но я буквально купаюсь в любви, обожании и заботе. И очень боюсь потерять этот кайф и драйв. сегодня наш #чистыйчетверг и если тебе захочется что-то анонимно рассказать, сделай это, пожалуйста, здесь: @pure_chetverg_bot

метод космонавтов для тех, кто зае... гм, устал. женщина сейчас — это какое-то огого, это дом, семья, офис, а вечером еще и красная дорожка. не в смысле Канн, а в смысле — ползком, потому что сил нет. хочется встать посреди кухни и заорать дурниной. осточертели все. но весь ужас в том, что мы сами назначаем себя дирижерами этого бедлама. мы просто не умеем восстанавливаться. отсюда и возникает это острое желание уйти в лес и обматерить белку. белка, конечно, стерпит, но нам-то от этого не полегчает. существует один тест. врет он редко, примерно в 0,01% случаев. и рассказывает, как сохранить остатки рассудка, когда батарейка на нуле. в основе лежит методика, которую придумали для астронавтов NASA. логика железная: в открытом космосе дверью не хлопнешь. а куда ты пойдешь? в вакуум? там нет управы на начальство. там вообще ничего нет. поэтому пришлось учиться разруливать конфликты до того, как захочется разгерметизировать шлюз. Надежда — специалист по коммуникациям, бодрая и умная женщина — адаптировала эту штуку для обычных, замотанных жизнью людей. у нее, кстати, можно узнать, почему ребенок орет, а муж саботирует семейный отпуск. спойлер: он не жадный. и не сволочь. там другой, почти научный секрет, который Надя разбирает на примерах. я заслушалась. фундамент — шесть типов личности. проходишь тест и выясняешь: — от чего конкретно у тебя вырастают крылья. — и куда эти крылья улетучиваются, пока ты занимаешься бессмысленной суетой. идея хорошая еще и тем, что можно протестировать мужа, маму или даже папу. и наконец перестать ссориться из-за того, что кто-то снова купил не тот хлеб. в тесте всего шесть вопросов. даже кофе остыть не успевает. три видео с советами, адресованными лично вам. берите инструкцию по зарядке собственной батарейки. жмите прямо сейчас, чего тянуть?

«а, на болота свои поехала», - говорили на работе, когда я жила в Москве и собиралась на выходные домой. меня не задевает критика, её я и сама могу выдать с тройным знанием дела, прочтя получасовую лекцию о плесени в парадных и ветре, который норовит вывернуть душу наизнанку. меня обижает тон и этот снисходительный вердикт: «такой город непригоден для счастья». будто счастье - это курортный роман, а не сложносочинённая мелодия, которую слышишь только ты. да, я знаю этот холод. не тот, что в градусах, а тот, что прям заползает под ребра в ноябре, когда день умирает, едва родившись, и ты существуешь в сплошных сумерках, как слепая рыба. я знаю эти бесконечные лужи, похожие на осколки разбитого неба, эту вечную кашу под ногами, убивающую обувь. я знаю отчужденные лица в метро, мы тут все немного экспонаты в музее, научившиеся не смотреть друг на друга в упор, чтобы не нарушить хрупкую тишину личного пространства. я знаю все это. но! что бывает с нами в июне? когда город, точно старый скрипач, настраивает свой инструмент, и в полной тишине белой ночи вдруг звучит та самая нота - высокая, чистая, сумасшедшая. когда можно сидеть на гранитных ступенях у воды и небо будет цвета перламутровой раковины, а сердце замрёт от благодарности, что ты здесь. а какое это странное братство - петербуржцы? мы кажемся замкнутыми буками, но попробуй случиться беде и и тот самый угрюмый сосед, что годами не отвечал на твое «здравствуйте», молча принесёт тебе лекарство или починит проводку. мы не улыбаемся без повода, потому что бережём улыбку для настоящего. ещё здесь дружат и любят без суеты, но на разрыв аорты и навсегда. нас будто сплотила эта тьма, эти сквозняки истории в подъездах, это общее знание, что жизнь - вообще-то штука трагическая, но чудовищно прекрасная в своей глубине. меня ранят эти пренебрежительные слова про неудобный город, потому что нельзя мерить мой город плоской линейкой комфорта. это не город-солнышко, нет. этот город отражает только тот свет, который ты сам в себе несёшь. если у тебя внутри есть хоть искра, здесь она разгорится в целый пожар. здесь каждая арка ведёт в другую эпоху, здесь даже горе становится немного стихами. я люблю этот город до одури, до головокружения, до готовности простить ему всё. Петербург не тест на выживание. это посвящение в рыцари того ордена, что чтит полутона, молчание и долгий взгляд поверх быта. так что, в любой непонятной ситуации приезжай в Питер, а там посмотрим.

ох…💘 #просмотри

на нашем кассетнике кончилась плёнка - смотай мне тут попалось видео, которое заставило зависнуть в воспоминаниях. там говорили о детях и подростках 90-х, чей привычный мир вот-вот рухнет (или уже рухнул), о том, что психика искала образцы для отношений, а получала… ну, что получала. родители? в 13 мы уже были уверены, что они ничего не понимают, да и смотрели мы на них с высоты (правда, высоты плинтуса). оставались музыка, кино и книги. но кто писал песни о здоровых отношениях? вот чтобы встретились, узнали друг друга, приняли различия, соблюдали границы, а расстались с благодарностью и тихой грустью? скукота смертная. нам подавай «сделай так, чтоб сбылись все мои мечты. мне нельзя больше ждать, я могу умереть» или «я резал эти пальцы за то, что они не могут прикоснуться к тебе» или «я на тебе, как на войне», ну на крайний случай «Сектор Газа» и что-то дворовое: ревность, драки и трагический финал в трех аккордах. мы учились любви по песням о боли, думали, что страсть - это когда разбито сердце, а стабильность - это пресно. надёжная привязанность? нет, не слышали. многие из нас до сих пор путают «бабочки в животе» с сигнальной ракетой «беги». а что сейчас? я иногда слушаю, под что танцуют сегодняшние подростки, и думаю: может, им повезло больше? с одной стороны - та же драма, страдания, разбитые сердца, куда без них. но с другой - появился мощный противовес: «лучше плакать в Порше, чем смеяться в метро» или «эту сумку мне муж купил». можно плеваться, сколько угодно спорить о смысловой глубине этих текстов и, конечно, в этих песнях противоположный перекос. и, кажется, в этом есть какой-то баланс. на одном полюсе - вечные подростковые страдания под гитару, на другом - «мальчик поплыл». между этими крайностями, глядишь, и вырисовывается что-то более здоровое, чем наши дворовые «трагедии в трёх аккордах». зато мы умеем перематывать пленку карандашом.

у каждого семейного клана есть свой летописец. в нашем им оказался свекор. это человек с благородной сединой и взглядом, слегка расфокусированным от постоянного пребывания в девятнадцатом или начале двадцатого века. за завтраком он может к слову спросить, не знаю ли я, какие именно пирожные подавали на балу у графа Шереметева, и это в порядке вещей. сейчас он пишет документальную книгу, сюжет которой выстроен вокруг одного дня - 29 апреля 1891 года. Япония. город Оцу. юный цесаревич Николай, будущий император-страстотерпец Николай II, чья кровь в тот день только-только брызнула на мостовую под ударом сабли безумного полицейского Цуды Сандзо. свекру потребовалась моя небольшая помощь с поиском информации и я нырнула в архивы, в эту тягучую смесь из дипломатических депеш и восточной экзотики. вынырнула я не скоро и с неожиданным уловом. пока я перебирала, словно четки, подробности того покушения - рикшу, который вез Николая и с которого он спрыгнул, спасаясь бегством, греческого принца Георга, который бамбуковой тростью отвел второй смертельный удар, - меня царапнула одна фраза, абсолютно нашенская: «японский городовой». вот оно как, думаю. мы с детства кидаемся этим ругательством, вкладывая в него весь спектр чувств от легкого изумления до праведной ярости. «ну и погодка, японский городовой!», «куда прешь, японский городовой!». а ведь за этим вроде бы нелепым сочетанием слов стоит не что иное, как совершенно реальное покушение на будущего императора. до того дня Россия была очарована Японией. в салонах - веера, кимоно, гейши. модное увлечение, восточная безделушка. цесаревич ехал туда с «миссией дружбы», весь мир рукоплескал. а тут - почти святотатство. полицейский, который должен стоять на страже порядка, городовой, вдруг превращается в смертельную угрозу. этот разрыв шаблона, несоответствие ожидаемого и реального и породило метафору. словосочетание мгновенно стало эвфемизмом. непечатную брань, матерное выражение крайней степени досады, стали заменять этим экзотическим, колючим «японский городовой». это была та самая реакция на покушение в Оцу, которая ушла в народ глубже, чем любые газетные передовицы. вот так. #прослова

немного культуры #промемнад

вы не просто горюете и теряете зятя, вы теряете образ будущего, который у вас был для дочери, теряете иллюзию нерушимости семьи, возможно, теряете роль «мудрой матери, которая помогла сохранить очаг». но, господи, простите меня за мои слова, ваша дочь не просила вас помочь ей сохранить брак. она, быть может, просила вас (своим решением) помочь ей пережить развод. это два совершенно разных запроса. а чувство, что «это я развожусь», говорит о сильном слиянии и спутанности границ. и это не плохо, эмпатия не может быть плохой, как и материнская привязанность. но сейчас это слияние разрушает. ваша дочь не ломает свою жизнь, она выходит из отношений, которые сделали ее несчастной. она буквально делает шаг, на который у многих смелости не хватает. она выбрала себя, свое душевное спокойствие и право на другую жизнь. и вместо того чтобы думать о распавшемся браке, подумайте о том, что ваша дочь - очень сильная женщина. вероятно, ей есть, в кого?) У меня сейчас упадническое состояние. Причем, периодически я из него выходу, стараюсь выходить всеми известными мне способами, но потом снова накрывает. Старшая дочь разводится, причем инициатива развода идет от нее, зять был категорически против, пытался всеми силами бороться… Я тоже, как могла беседовала, приводила массу примеров, читала стихи. Пыталась убедить, что нужно стараться выстраивать отношения, чтобы они стали гармоничными и яркими, но все безрезультатно… Спустя 5 лет расставание… Я понимаю, что это жизнь не моя, только ее, это ее выбор, она хочет пройти свой путь таким образом, но душа разрывается на части, ощущение, что это я развожусь, а не она… сегодня наш #чистыйчетверг и если тебе захочется что-то анонимно рассказать, сделай это, пожалуйста, здесь: @pure_chetverg_bot

-vi utverjdaly, chto ya beschelovechnaya! -chelovechnaya! -besserdechnaya! -serdechnaya! -suhaya! -mokraya! #просмотри

ПРОДОЛЖЕНИЕ телефон отчима едва держал заряд. я пролистала исходящие сообщения: в основном, какие-то бытовые поручения, поздравления с праздниками. и вдруг наткнулась на отправленное за неделю до смерти. текст сообщения: «в этом месяце банку надо перевести такую-то сумму». сумма стояла точь-в-точь та, что фигурировала в ежемесячном платеже по одному из кредитов. я перечитала это много раз, пока строчки не поплыли перед глазами, и вдруг меня накрыло осознание, жаркое и тошнотворное: адресат - Вадим. теперь у меня был его номер. не просто имя, окутанное туманом отчимовых заверений, а 11 цифр, которые можно набрать в любой момент, и фамилия. ее я повторяла как заклинание, способное то ли воскресить мертвого, то ли уничтожить живого. я ходила с этим знанием, как ходят с неразорвавшимся снарядом за пазухой: он грел меня изнутри и одновременно леденил. что делать? позвонить? но что я скажу? «здравствуйте, Вадим, вы меня не знаете, но вы должны были моему покойному отчиму, а теперь должны мне, и вообще, как вам не стыдно?» я репетировала этот разговор в голове, стоя в очереди в женскую консультацию, где очередь двигалась медленно, как сама беременность, а внутри меня толкался локтями мой сын, еще не зная, в какой сложный мир ему предстоит выйти. я представляла, как наберу номер и услышу его голос - наверняка бархатный, обволакивающий, голос человека, который привык всем нравиться. и что дальше? кричать? плакать? угрожать? я не умела ни того, ни другого, ни третьего. на работе Новского к моему звонку с трагической новостью о смерти сотрудника отнеслись с полным участием. я звонила сообщить о смерти сухо, казенно, чтобы не разрыдаться в трубку, но на том конце меня встретил такой искренний, такой неподдельный ужас и сочувствие, что я на мгновение опешила. позже я выяснила, что они знают, что Новский давал кому-то в долг, но не знают, кому. их эта история очень волновала. «мы бы хотели найти подонка. он ведь исчез, верно? но мы даже не понимаем, откуда начать искать». а я уже все знала. я могла бы произнести это вслух и запустить маховик возмездия. я могла бы мстить. я, как мне казалось, имела на это право, черт возьми! и я хотела мстить, так хотела, что у меня сводило скулы от ярости, особенно в те дни, когда подходил срок очередного платежа по кредиту. мне нужны были деньги не для прихотей, не для путешествий, а чтобы гасить другие долги. но я молчала, стиснув зубы до скрежета, и это молчание было моей первой колыбельной для еще не рожденного ребенка. а потом меня попросили приехать в офис лично - нужно было забрать трудовую книжку. я шла по коридору, обклеенному казенными обоями, и вдруг остановилась. на стене, в золоченой рамке, под стеклом, висела доска почета. «Лучшие сотрудники» - гласила надпись сверху, и под ней красовались фотографии, снятые, видимо, на корпоративе: напряженные улыбки, галстуки, прически. И среди них - он. Вадим. собственной персоной. смотрит прямо в объектив, глаза честные-пречестные, уголки губ приподняты в той самой обаятельной полуулыбке, которая, вероятно, и убедила моего отчима отдать ему деньги. он был лучшим сотрудником. лучшим! я стояла перед этой доской и вдруг начала хохотать. смех вырывался из меня какими-то лающими толчками, я не могла остановиться. вот человек, который мог бы облегчить мою жизнь, но вместо этого висит тут, увековеченный в рамочке. я могла бы поднять крик, разоблачить его перед всем офисом, устроить скандал, подпортить его карьеру, его репутацию. но я промолчала. я забрала трудовую, поблагодарила всех и ушла. я не сделала ничего. потому что знала - откуда, уже не помню, но знала точно, - что у Вадима трое детей. трое. возможно, им он тоже врет. возможно, он лучший отец. а возможно, он выкручивается, как может. возможно, он погашал кредит из самых последний сил. а возможно, и нет. но это изначально были не мои деньги, не мне было решать и, что важнее всего, рисковать покоем трех детей я не имела права. потому что я вынашивала сына. и каждую ночь, засыпая, чувствовала, как его маленькая пяточка упирается мне в ребро.