Северное техно

Ушедшая в народ цитата Алексея Балабанова в парадной одного из домов на Васильевском острове

Культовая синяя сумка от IKEA «Фракта» празднует в этом году 30-летие. О том, как по-разному её можно использовать, фотопроект Belli Organizzati («Прекрасно организовано»). От кошачьей лежанки и коробки для хранения винила до мини-ванночки для младенца на пляже. Легенда.

POV: ты смотришь на список кандидатов в Госдуму в бюллетене

Хоть что-то в этом мире островок стабильности

Всегда знали, что мы все тут тоже чуточку скандинавы

Эстетика мшистых северных лесов — это струящийся меж сосен солнечный свет, буйное цветение вереска в августе-сентябре и огромные каменные глыбы, поросшие мхом. Они образовались вследствие схода ледника много тысяч лет назад и теперь украшают собой сказочные леса Карельского перешейка, делая их ещё более таинственными и загадочными. Снимки Варвары Трифоновой.

В Норвегии телефонные будки — объекты культурного наследия. Их нельзя сносить, переносить или как-то видоизменять. Они навсегда останутся на своих исторических местах по всей стране — от самого юга до заполярного севера. Всего под государственной охраной 100 будок. Когда в 2016 году они были окончательно отключены от телефонной сети, их превратили в общественные мини-библиотеки — любой желающий может бесплатно взять оттуда книгу или оставить свою. Красную будку спроектировал архитектор Георг Фредрик Фастнахт в 1932 году, а первую из них установили в Осло через год. В период расцвета (1970–1980-е) по всей Норвегии насчитывалось более 6000 таких будок. С приходом мобильной связи почти все они пошли под снос или на запчасти, кроме этой заветной сотни.

Рассказывает Фёдор Старостин, лидер культового петербургского коллектива Theodor Bastard: — Индустриальная музыка — одно из множества культурных явлений, которые меня вдохновляли в свое время и вдохновляют. Она ощутимо повлияла на формирование музыкальных вкусов моей команды Theodor Bastard, и на то, что мы в дальнейшем стали создавать сами. Даже в наших последних условно этно-альбомах, где много живого звука и акустических инструментов, можно найти элементы, характерные для этого музыкального направления. Индастриал, зародившийся в 70х, получивший бурное развитие в 80х, и достигший своего пика и коммерческого успеха в 90е, явление очень неоднородное. В том числе из-за этой своей многоликости он оказал мощное влияние на последующее развитие современной музыки. Сложно сказать, насколько нынешнее поколение музыкантов, в чьих записях заметно влияние индастриала, его осознает. Для нас же творчество таких коллективов как Einstürzende Neubauten, Throbbing Gristle, Ministry, Nine Inch Nails, Coil, Young Gods и многих, многих других, в свое время стало большим открытием и альтернативной музыкальной школой. Без этой школы в нашей музыке не было бы ни атмосферных потусторонних шумов, ни звуков сломанных электронных устройств, ни трубофона, цепей и иных железяк на сцене. Забавно также, что с некоторыми легендами индустриальной сцены судьба сводила нас лично. В разные годы нам посчастливилось записать кавер для Pigface и пообщаться с Мартином Аткинсом, очно познакомиться с Питером Кристоферсоном из Coil, подружится с Трентом Резнором и даже по его личному приглашению разогревать Nine Inch Nails на их концерте в Санкт-Петербурге, так же выступить на одной сцене с Laibach. А наш первый немецкий менеджер Сабина паралельно работала с начинающими тогда музыкантами, которые потом стали известны как Rammstein. Если воспринимать Theodor Bastard только как этно-коллектив, то все эти события выглядят нонсенсом. Однако, мы никогда не стремились ограничивать себя жанрово, тематически или технически. Поэтому, когда сам музыкальный материал, его дух и идея требуют того, что ему не в состоянии дать латино-перкуссия или этнические флейты, нам приходится браться за металлические трубы и извлекать трели из электронных механизмов. В этом смысле индустриальные звуки и шумы – просто краски, без которых, однако, иногда никак не обойтись.