Нюта Федермессер

До 15 июня собираем 3 миллиона рублей на 30 портативных аспираторов Пожалуйста, поддержите нашу акцию #ГуляемсВерой

Сегодня у меня день рождения, и один очень дорогой мне человек прислал это видео. Там слова из сборника моих текстов «Из любви к тебе». Послушала, поплакала — все так, ничего не поменялось. И все-таки друзья всегда поздравляют. Если и у вас есть желание, по ссылкам можно поддержать фонд «Вера» и Регион заботы. Мы собираем деньги на нянь. Фонд «Вера» https://friend.fondvera.ru/events/bitrhday/nuta/ Регион заботы https://regionzaboty.ru/sbor_na_nyan

У нас всегда очень мало материала о работе хосписов дома, хотя именно они и есть сердце и основа паллиативной помощи. Чудесный хоспис «Анастасия» в Тверской области прислал нам видео-материалы о работе их службы помощи на дому, а пиар-команда фонда «Вера» смонтировала видео. Получилось чудесно. Никаких вопросов, о том, почему хоспису нужна помощь благотворителей, не остается. Посмотрите. И если хотите поддержать их работу, пройдите по ссылке

Немного хорошего в неизбежно сложном будущем: Увы, от инвалидности, серьезных заболеваний или возрастных изменений, требующих особых условий жизни, не застрахован никто. Люди с ограниченными возможностями здоровья, родители детей с особыми потребностями, пожилые с немощью или когнитивными нарушениями — все сталкиваются с одной и той же проблемой: как купить или снять жилье, которое было бы по-настоящему доступным и безопасным. Если говорить честно, без иллюзий — этот квест пройти сложно. А спрос все выше - ведь люди живут дольше, а значит, старость с её сопутствующими проблемами — зависимость от чужой помощи, немощь, беспомощность, когнитивные нарушения — будет сопровождать нас не несколько лет, а два-три десятилетия. При этом жизнь под одной крышей для разных поколений уже давно не норма. Вокруг меня оказывается все больше людей в возрасте 40+, которые покупают две квартиры рядом — себе и родителям. Чтобы облегчить себе уход за родителями в будущем. Несколько лет назад, когда у меня самой сил было больше, я пыталась собрать всех девелоперов и рассказать им, что в каждом строящемся доме нужно уже на уровне проекта закладывать определенный процент квартир, особенно однокомнатных, с доступной средой. Не такие уж большие изменения. Ничто из этих правил не помешает жить в квартире и молодым людям. И еще хотела с крупными девелоперами сделать шоу-румы квартир с доступной средой: приходят покупатели и смотрят заодно и такое жилье… узнают что-то новое, запоминают, делают выводы. Но как-то у меня не хватило сил додавить эту историю. При этом мне все время пишут с просьбой посоветовать, как переделать жилье под стареющих родителей или что предусмотреть, если дома будет жить человек с инвалидностью. Проблема поиска подходящего жилья для людей на кресле-каталке — известный квест для множества благотворительных фондов. А есть ли пандус? Пройдет ли коляска в дверь? А в дверь лифта? Есть ли ступеньки к лифту? А ванная или душ? А порог на входе в туалет? А при выходе на балкон? И ищем все, естественно, где? Правильно, в тырнете на ЦИАН. И вот, про хорошее :) Прикиньте, что сделали на ЦИАН??!! Они создали умный фильтр, «Доступная среда», позволяющий сразу увидеть, насколько квартира адаптирована для жильцов с особыми потребностями. Выбираете нужные параметры и мгновенно отсеиваете неподходящие варианты. Конечно, это еще не уровень девелоперов, о котором я мечтала для всего нового строительства. Но для вторичного рынка — супер. Раньше уходило море сил и времени на выяснение всех этих моментов с собственниками. Спасибо Циану за реальную заботу и экономию времени

На днях ходила в школу своего младшего сына с лекцией для старшеклассников и их родителей. Ничего особенного, просто лекция о благотворительности. Особенными оказались слушатели. Вообще я по своей сути — училка. Я очень люблю работать с аудиторией, очень люблю лекционный формат. Но при этом люблю аудиторию вовлекать, задавать вопросы, получать неожиданные ответы, спорить. Не всегда это возможно, не всегда есть у слушателя искренняя вовлеченность. И именно по этой вовлеченности сразу ясно, получится ли интересная встреча. Кто-то пришел потому, что велели, кто-то пришел потому, что «а можно было не прийти?», а кто-то потому, что самому захотелось. С первых же минут стало очевидно, что никого на встречу не пригнали специально. А начала я с простого и одновременно очень сложного вопроса. Зачем вообще помогать? И надо ли помогать до того, как тебя попросят о помощи? И в какой ситуации людям нужна помощь? А дальше ещё проще и ещё сложнее: вспомните, когда вас просили о помощи? Какими словами? А вы когда, кого и в какой ситуации просите о помощи? И который раз в любой аудитории, к сожалению, приходим к одному и тому же выводу. Мы не умеем о помощи просить, мы не умеем помощь предлагать. Диалог «могу я что-нибудь для тебя сделать? Нет, спасибо, я справлюсь» — это самый типичный разговор, возможно, неравнодушных, нечуждых друг другу людей, но разговор этот оставляет у обеих сторон чувство растерянности, иногда даже раздражения. С одной стороны, каждый думает примерно так: «Я сделал то, что надо, я предложил помощь. Моё дело предложить, их дело принять или отказаться». А с другой стороны: «Фиг ли ты спрашиваешь, неужели не ясно, что помощь нужна? Взял бы и сделал». И все те примеры просьб о помощи, которые приводили сами дети, это примеры на «подсоби». Типа, дай, пожалуйста, табуретку; помоги мне с чемоданом, мне тяжело; пожалуйста, помоги мне с уборкой. Это всё не про помощь в трудной ситуации. Это про подсобить, про полезность, про совместный труд. И вот из этого неумения просить о помощи, из неумения помощь предлагать, то есть из неумения правильно выстроить отношения между тем, кто уязвим и слабее, и тем, кто в данной ситуации оказывается сильной стороной, именно из этого возникает такое количество самых разных неразрешённых социальных вопросов. Самым поразительным для меня была не столько открытость и готовность откровенно говорить про неумение признать свою слабость и попросить о помощи, сколько то, ЧТО дети обозначили как тревожащие их проблемы. То, чему они хотели бы посвятить свое время, что хотели бы изменить собой и своим делом. Одна девочка говорила про послеродовую депрессию и про то, что нужно максимально рано начинать рассказывать об этом женщинам. Ведь от отсутствия знаний женщины начинают жестоко и несправедливо обвинять себя «не люблю своего ребёнка», «я плохая мама», а многим просто нужно время привыкнуть к новой роли, к новому человеку, и кому-то нужна специальная медикаментозная помощь. И говорили про это девочки 13 лет! Я цитирую!! А ещё одна девчушка говорила про то, как профессиональный спорт и подготовка к Олимпиаде калечат людей, как рано они чувствуют, что их профессиональная жизнь завершена, и как трудно им в дальнейшем найти себя. И про то, насколько мало знаем о том, насколько вреден профессиональный спорт для здоровья. Она говорила, что хотела бы изменить отношение и к спорту, и к этой проблеме. А в другой части зала две подружки говорили о приютах для собак, как они устроены. По сути, про то, как отличить симулякр от реального дела, добро от зла. Есть приют, где собаки живут друг у друга на голове, едят там же, где писают и какают, а есть приюты, созданные не для галочки, а для собак, тогда, качественно и искренне заботясь о бездомных животных, человек и к самому себе стал бы относиться лучше. Удивительно глубоко смотрят эти ребята, если правильно задавать им вопросы. Зачем что-то менять? Зачем помогать тем, кто сам не может справиться с трудностями? Зачем отдавать свои силы другому человеку? Очень мне было приятно. Очень для меня вдохновляющей была эта лекция. Побольше бы таких.

Хороших интернатов не бывает, а бывают интернаты, в которых происходят хорошие изменения. Кому-то эти фотографии покажутся странными, а для меня каждая из них — свидетельство изменений в Тальменском интернате Алтайского края. Туалетный столик в комнате на четырех женщин. Классно, что на нем нет идеального порядка. Всё лежит, как у нас дома. И волосы застряли в расческе. Это круто, потому что это и есть свидетельство жизни. В почтовом ящике записки от проживающих интерната. Люди стали чего-то хотеть и о чем-то просить. Поверили, что их могут услышать. Правда, когда я читаю сами желания, так становится стыдно за свои жалобы и плохое настроение. Съездить на речку, жить в одной комнате со своей половинкой под ключом, мечтать о ковре с рисунком или о маленьком горшочке с цветами на подоконнике. Вот желания тех «опасных и инаких», которых мы долгие годы старательно запирали и прятали от себя. Иконы висят невысоко, примерно на уровне пояса. Большая часть проживающих — колясочники. Теперь им не надо задирать голову и смотреть вверх, чтобы общаться с Богом. На другой фотографии — пустая койка, тапочки с задниками и подушка-обнимашка. А еще шторка и термос с водой. Кто-то скажет: убожество. А я радуюсь. Койка пустая — значит, человек вышел из комнаты или его вывезли на каталке. Тапки с задником — значит, нас услышали, и вместо чудовищных резиновых тапок, в которых люди спотыкаются и могут вывихнуть лодыжку, упасть и сломать шейку бедра, наконец-то появились безопасные тапочки с задниками и по размеру, которые плотно облегают стопу и держат ногу. Подушка-обнимашка, которую не сыщешь в интернатах днем с огнем, здесь явно не чистенькая. Значит, используется. Значит, действительно, высаживая подопечного, ставят подушку под спину и под руки, чтобы они помогали удержаться в положении сидя и поесть с комфортом. И штора прекрасна. Потому что можно отделиться от соседа, если надоела его физиономия и хочется просто уединиться. Очень радуюсь этим изменениям. Не потому что они достаточные, а потому что они продолжаются.

У меня дома очень много сохранилось всяких медицинских книг, журналов и бумаг от родителей. Есть папин дневник, который он вел с 1951 года. Есть мамин атлас анатомии человека, по которому она училась в Каунасском университете — там все кишки и мышцы отдельно — складываются и скручиваются, один слой за другим, страница за страницей - лучше любого пазла или лего. Есть старый папин докторский саквояж. Читаю папины письма из Алтайского края, где он возглавлял Кытмановскую районную больницу и был ЗавРайЗдравом. Как ни странно, в системе организации и в управлении здравоохранением изменилось очень мало. День главного врача Кытмановской районной больницы тогда, в 1955 году, и сегодня, в 2026 году - похожи невероятно. Не знаю, здорово это, грустно или забавно. И вот в Барнауле, где я все время спотыкаюсь о папины рассказы про Алтай и целину, где все время приходят на память цитаты из папиных дневников и писем, я иду в «Горную аптеку» — полу-музей, полу-аптека, полу-ресторан — и утыкаюсь там взглядом в ведомость с учетом заболеваемости в Алтайском крае за 1899 год. Это количество больных, поступивших в приемное отделение Барнаульской больницы. И всё как сегодня! Больше всего тяжелых пациентов с злокачественными новообразованиями, с переломами. Лидируют глазные болезни. Много всяких желудочных, инфекционных заболеваний. Болезни женских половых органов. Короче говоря, очень интересно составить рейтинг и сравнить. Сегодня, например, чесотки в интернатах полно, а в статистике её нет. А тогда чесотку не прятали - с ней много больных поступало. Или малярия - в 1898 г жуткие цифры, а сейчас, надеюсь, её и правда стало меньше. И сфотографировала еще рецепты. Совершенно прекрасные, с назначением горной воды, французского скипидара и еще каких-то капель, не могу разглядеть название. Среди кучи пузырьков и баночек искала морфин. Его не нашла, но сфоткала промедол для подкожных инъекций. Видимо, с обезболиванием и в конце 19 века тоже было не очень. Потрясающее место.