КЛУБ МОСК

Для многих русских художников XX века детская книга стала возможностью для смелых художественных экспериментов. Она превратилась в произведение искусства, в котором текст, шрифт, композиция и иллюстрации складывались в единое художественное высказывание. Так была устроена «История двух квадратов» Эля Лисицкого — одна из самых известных книг русского авангарда. Позже Владимир Лебедев сформировал новый язык советской детской иллюстрации: лаконичный и понятный юному читателю, а его работы стали образцом для нескольких поколений художников. Развитие книгоиздания сделало книжную графику одной из самых востребованных художественных профессий. Новые издательства выпускали миллионные тиражи, а художники получали постоянные заказы и могли продолжать творческие поиски. К оформлению книг обращались крупнейшие мастера эпохи — от Эля Лисицкого до Александра Родченко. Так детская литература стала одним из самых ярких явлений искусства XX века, а многие иллюстрации давно вышли за пределы книжных страниц.

История стиля Владимира Маяковского началась с жёлтой ленты, повязанной вместо галстука. В автобиографии «Я сам» поэт вспоминал, что однажды из-за отсутствия денег взял ленту у сестры и повязал её на шею. Образ ему так понравился, что он решил буквально «увеличить галстук», превратив его в жёлтую блузу. Так появился один из главных символов русского футуризма, который позже вошёл и в «Облако в штанах»: «Хорошо, когда в жёлтую кофту душа от осмотров укутана». Позже эпатаж уступил место безупречно скроенным костюмам: в Париже, Берлине и Нью-Йорке Маяковский покупал сорочки, галстуки, шляпы, английские ботинки Weston и регулярно заходил в парижский Old England за кожгалантереей. При этом гардероб поэта оставался удивительно сдержанным. Современники вспоминали, что он с восторгом показывал друзьям ботинки с металлическими пластинами в мысках, потому что они служили значительно дольше обычных, а в поездки неизменно брал с собой складной тазик, чтобы стирать рубашки. На первый взгляд всё это плохо сочетается с образом футуриста. Однако Маяковский одним из первых осознал, что внешний облик способен говорить не меньше, чем слова. Поэтому его жёлтая блуза, безупречные костюмы и неизменный галстук стали такой же частью художественного образа Маяковского, как и его стихи.

The Hollywood Reporter придумал название новому лицу Голливуда — slop face. Так теперь называют внешность собранную по одному алгоритму: идеальные зубы, большие глаза, пухлые губы, симметричные черты и ни одной детали, за которую может зацепиться взгляд. Термин отсылает к AI slop — безликому контенту, который массово генерирует искусственный интеллект. По сути, это обновленная версия лица из запрещенной соцсети, только теперь одинаковость добралась и до кино. Автор материала винит сразу всю систему: пластическую хирургию, кастинг-директоров, агентов, соцсети и онлайн-прослушивания. Когда актера впервые видят в маленьком окне Zoom, харизма и живое присутствие считываются хуже, зато идеально симметричное и фотогеничное лицо получает заметное преимущество. Парадокс в том, что чем одинаковее становятся селебрити, тем громче обсуждают любую особенность. Широко посаженные глаза Ани Тейлор-Джой, почти незаметные брови Мии Гот, внешность Барри Кеогана — теперь требует объяснений всё, что раньше делало актера узнаваемым. Журнал «Москвичка». Красота теперь и в Maх. Подписывайтесь!

Нишевая музыка, которую слушают только «ценители», архивная «Маржела» в гардеробе и бар в подвальном помещении, о котором знает каждый второй. Сегодня все хотят быть не такими, как все, а слово «нишевый» давно звучит как комплимент. Почему-то многие уверены, что «не как у всех» автоматически равнозначно успеху. На самом деле нет ничего плохого в том, чтобы одеваться так, как нравится вам, или увлекаться хобби, о существовании которого многие даже не догадываются. Проблема начинается в тот момент, когда уникальность становится товаром. В мире, где бренды научились продавать нишевость, атрибуты, некогда свойственные лишь узкой когорте «знающих», давно стали массовым явлением. Когда-то вещи Carol Christian Poell, Boris Bidjan Saberi или COMME des GARÇONS были культурным кодом для небольшой аудитории, а сегодня их эстетику цитируют десятки брендов. Социальные сети лишь ускорили этот процесс. Пользователи называют нишевым всё что угодно: привычки, внешность, чувство юмора, любимые книги и даже образ жизни, — а алгоритмы быстро превращают любую редкость в тренд. Получается, что сначала появляется желание быть не таким, как все, а уже потом начинается поиск эстетики, музыки или брендов, которые помогут это желание подтвердить. Так рождаются целые армии «не таких, как все», которые выглядят подозрительно одинаково. И, возможно, самая лучшая и нишевая вещь сегодня — перестать пытаться быть нишевым и думать о том, насколько необычным выглядишь в глазах других.