The Moscow Times. Мнения

Новый Шелковый путь через Арктику – страховка для китайской стратегии Алисия Гарсия-Эрреро, главный экономист банка Natixis по Азиатско-Тихоокеанскому региону в Гонконге, старший научный сотрудник европейского аналитического центра Bruegel (Le Monde): Китай открыл регулярный контейнерный маршрут в Европу через российскую Арктику. Путь из Нинбо в Филикстоу и Роттердам занимает около двадцати дней — примерно вдвое меньше, чем через Суэцкий канал. Пока грузооборот ничтожен: по Северному морскому пути ходят лишь семь небольших контейнеровозов, да и навигация длится около четырех месяцев в году. Но не это главное. Регулярный и предсказуемый транспортный коридор становится частью цепочки поставок, особенно когда Красное море и Ормузский пролив делаются все опаснее и дороже. Поэтому Шелковый путь через Арктику – не коммерческий прорыв, а стратегическая страховка Китая на будущее. Китай не получил свободного выхода в Арктику: Северный морской путь полностью контролирует Россия – выдает разрешения и через «Росатом» взимает плату. Вашингтон десятилетоспаривает российские претензии на эти воды, считая их международными. Пекин поступает наоборот: платит Москве, то есть фактически признает российский контроль. Китай вообще не арктическое государство и имеет в Арктическом совете лишь статус наблюдателя. Доступ туда обеспечила его политика в отношении России. Покупая российскую нефть, поставляя необходимые товары и помогая финансировать войну в Украине, Пекин превратил Москву в зависимого партнера. Россия открывает Китаю стратегически важнейший морской маршрут в обмен на транзитные платежи, совместное судостроение, подготовку экипажей и политическую поддержку. В отношениях двух стран доминирует Китай; в Арктике территория остается под российским контролем, но возможности пользоваться ею Москва вынуждена предоставлять партнеру. У США есть альтернативы — Северо-Западный проход через Канадскую Арктику и трансполярный маршрут через международные воды. Но оба пути требуют тяжелых ледоколов, и здесь обнаруживается фундаментальная американская слабость. Россия располагает более чем сорока ледоколами, в том числе атомными. У Китая ледоколы тоже есть, он уже проектирует атомный. У США в августе 2025 года был лишь один тяжелый ледокол и еще два значительно менее мощных. Вашингтону пришлось заказать суда Финляндии за 6,1 млрд долларов: собственные верфи не способны построить их достаточно быстро. Китайское преимущество – не военное и не дипломатическое, но промышленное. Судостроение, дроны, аккумуляторы и другие высокотехнологические товары массового производства дают Пекину возможности, которые невозможно купить или получить полиитческим решением. Китай в Арктике благодаря зависимости России и способен воспользоваться этим доступом благодаря собственной промышленной мощи. И то и другое – результат сознательной стратегии. Для США, а еще больше для Европы, урок выходит далеко за пределы Арктики: промышленный потенциал становится главной валютой геополитического соперничества. Утратив его, быстро отыграть позиции невозможно.

Конституция будет переписана Александр Дугин, кремлевский философ-оккультист (на форуме «Вместе победим»): Конституция России через какое-то время будет пересмотрена. После победы, я думаю. Будет Конституция победы [– взамен написанной в девяностых годах под чутким руководством» людей, которые сейчас наши противники, даже враги]. Там многие вещи, я думаю, которые были туда заложены в девяностые годы, они исчезнут. [Хорошо, что] упоминание о Боге, о русском народе появилось тогда, в ковидные времена. Я думаю, работа над совершенствованием Конституции, приведение ее к исторической норме, которая живет в нашем обществе, будет продолжаться. Прочесть эссе культуролога Яна Левченко о предназначении Дугина

Время Зеленского истекло: только отставка позволит ему остаться героем войны Николас Бутылин, заведующий отделом геополитики Berliner Zeitung; Политическая система Украины устала, вызывает все больше недоверия и теряет легитимность – а война требует национального единства. Президент оказался в ловушке, во многом созданной им самим. Антикоррупционные расследования идут в отношении его ближайшего окружения, рейтинги снижаются, а бывший министр обороны Михайло Федоров, по последним опросам, способен победить Зеленского во втором туре. Еще выше доверие к бывшему главнокомандующему, послу Украины в Лондоне Валерию Залужному. Выборы во время войны действительно опасны, запрещены украинским законодательством и практически неосуществимы, пока миллионы граждан находятся за границей, на фронте или под оккупацией. Но главный вопрос в другом: как долго может править президент, легитимность которого оспаривается внутри страны и за ее пределами, не страдают ли от этого те демократические принципы, которые Украина защищает от Путина? Добровольная, упорядоченная и конституционно подготовленная отставка Зеленского была бы не капитуляцией, а, возможно, разумным решением. Он провел Украину сквозь самые темные месяцы ее истории, дал стране лицо, а миру – символ сопротивления. Но чем дольше Зеленский у власти, чем больше вокруг него коррупционных дел, чем ниже общественное к нему доверие, тем сильнее образ героя войны замещается образом политика, защищающего свою систему власти. Ближайшим поступком Зеленского должна быть готовность добровольно предстать перед антикоррупционными органами, если к нему возникнут вопросы. Не потому, что его личная вина доказана, а чтобы показать украинцам и Западу: никто не стоит выше закона. После этого Украине предстоит открытая борьба за власть между Федоровым и Залужным — не кулуарная, а именно открытая. Каждый из них предлагает свой ответ на вопрос, как оживить военную стратегию страны, истощенной мобилизационными проблемами и кумовством. Это будет выбор не между войной и миром, как хотела бы Москва, а между двумя способами вести войну и одновременно внутреннее обновление страны. Смена руководства во время войны несет серьезные риски: может возникнуть политическая слабость, могут ухудшиться переговорные позиции, почти наверняка усилится нестабильность. Но куда опаснее довести кризис власти до момента, когда он разрешится хаотически — уличными протестами, внутренней борьбой или европейским давлением. Украина с 2022 года не раз демонстрировала неожиданную устойчивость. Теперь ее будущее зависит не только от фронта в Донбассе и ракетных ударов по России, но и от способности Киева самому решить вопрос о власти, прежде чем это за него сделает Путин. Время Зеленского истекло.

Россия однозначно нарушает законы войны, Украина прежде подобного не допускала, но теперь так уже не скажешь Петер Рашони, соруководитель NZZ Pro и направления геополитики: Наступление России почти застопорилось: между вооющими сторонами извилистая зона смерти шириной 20–50 км. Вездесущие дроны атакуют там все, что движется, так что зхват новых территорий и населенных пунктов дается ей с огромным трудом и ценой колоссальных людских потерь. Но это не значит, будто Путин осознал бесперспективность попытки подчинить Украину. Он обратил российскую огневую мощь и жестокость против других целей: мирного населения и украинской экономики. Россия, например, хладнокровно атаковала беспилотниками торговый центр в Кривом Рогге, погибло не менее 16 человек, 130 получили ранения, среди них много детей. Москва охотно пользуется тем, что у украинской противоракетной обороны заканчиваются боеприпасы. Россия атакует украинский экспорт зерна в Черном море, но почти заблокирован – как раз во время сбора урожая. Но и Украина изменила тактику ведения войны: бьет по, и это уже создает дефицит бензина; к этому добавились систематические атаки на крупные склады ведущих российских платформ интернет-торговли Wildberries и Ozon. Парализовано российское судоходство – сперва в Азовском море, а теперь в большой степени и в Черном. Кульминацией стал удар по Новороссийску, через который идет более 40% российского экспорта зерна. Россия преследует две цели: лишить Украину значительной части финансовых поступлений и деморализовать украинцев. Ни то ни другое не выйдет. В экономическом отношении Украину поддерживают европейцы. А воля к сопротивлению как минимум не угасла. Удары по российскому экспорту зерна также едва ли способны решить исход войны: это всего несколько процентов российского экспорта, где безраздельно господствуют нефть и газ. Более существенными могут оказаться украинские удары по НПЗ и складам интернет-торговли. Во-первых, долгие очереди на заправках и перебои с доставкой товаров усилят недовольство населения Кремлем, хотя даже признаков открытого протеста нет. Во-вторых, потери от бомбардировок могут разорить многих мелких предпринимателей, привести к большим кредитным потерям российских банков – и даже вызвать банковский кризис. Тогда ослабнет и оборонная промышленность. Поначалу Украина ударами хотела перерезать снабжение российских войск на оккупированных и приграничных территориях. То была успешная стратегия с четкой военной целью. Теперь это, скажем, нечетко. Да, НПЗ снабжают в том числе армию, а налогаи финансируют войну. А на торговых платформах продается в том числе снаряжения для солдат на фронте. На самом деле украинские атаки уже серьезно ограничивают повседневную жизнь россиян, что проверяет на эластичность нормы международного права. Но украинские удары по российскому тылу несопоставимы с жестокими действиями России, которая стремится убивать людей и сеять террор. Украину в этом обвинить нельзя, но и война и ее ведет к сомнительным действиям.

Владимир Путин в рабочем кабинете Карикатура Мортена Морланда, The Times

Нам нужно прекращать противостояние двух Россий Александр Аузан, декан экономического факультета МГУ («Комсомольская правда»): России – страна коллективистов или индивидуалистов? Факторы экономического роста – не только технологии, капитал и труд. В последние десятилетия экономисты пришли к выводу, что необходимо серьезно учитывать ценности и поведенческие установки. Например, доверие – самый мощный по воздействию фактором. А мы пытались понять, в каком регионе России лучше могут получиться радикальные инновации по типу Кремниевой долины (когда с нуля создается что-то новое), а в каком регионе – по типу японских (когда существующий продукт доводят до идеала). И когда распечатки этих социологических исследований легли на стол, я своей молодой команде сказал: «Ребята, а вы знаете, что мы нашли ответ на вопрос, почему в России 200 лет спорят западники и славянофилы, либералы и государственники?» Мы не искали ответа на этот вопрос, но мы его нашли. О чем они спорят? Они спорят: русский человек – общинник или он личность? Индивидуалист или коллективист? Так вот, оказалось, что в России два культурных ядра, две страны в одной. Россия индивидуалистическая — мегаполисы, Сибирь, Дальний Восток, Урал, север Европейской части. А остальная часть страны – коллективистская Россия. Индивидуалистическая Россия (И-Россия) – это примерно 25% населения и 75% валового продукта. Коллективистская Россия (К-Россия) – это 75% населения и 25% валового продукта. Вот почему мы постоянно сталкиваемся с тем, что одна часть страны категорически не понимает другую. Объясню на двух простых примерах. В сервисе такси есть динамическое ценообразование — когда стоимость поездки меняется в зависимости от спроса пассажиров и количества свободных машин. В И-России к динамическому ценообразованию относятся положительно: колебания спроса – нормально. А в К-России – отрицательно, рассматривают колебание цены как эксплуатацию сервисом монопольного положения. Второй пример. От ЦБ часть страны требует: защитите нас от мошенников, введите все возможные меры защиты и системы страхования. А другая часть говорит: вы нам мешаете работать на финансовых рынках, дайте нам дополнительные инструменты и отойдите, дальше мы сами все сделаем. Так проявляются два культурных ядра страны. Сэмюэль Хантингтон считал, что стран с двумя культурными ядрами очень мало: кроме России, еще Япония и Мексика, они во время экспансии молодого Запада отстояли суверенитет путем перехвата технологий – промышленных, управленческих, военных, культурных. Мы 300 лет стравливаем одно национальное Я с другим. До 1917 года над коллективистской Россией явно преобладали индивидуалистические установки. В советское время – взяли верх коллективистские. С 1991 года вновь победили индивидуалистические ценности. Сейчас реванш берут коллективисты. Нам очень важно прекращать противостояние И-России и К-России. Фактически мы имеем два двигателя модернизации в одной стране – западный и восточноазиатский, но они гасят возможности друг друга.

Путин стоит на краю пропасти. Нельзя позволить ему утянуть нас за собой Хэмиш де Бреттон-Гордон, полковник британской армии в отставке, специалист по химическому, биологическому, радиологическому и ядерному оружию: Становится все яснее, зачем директор ЦРУ Джон Рэтклифф неожиданно помчался в Москву. Достоверные разведданные указывают, что отчаявшийся Путин рассматривает возможность нападения на европейскую страну НАТО, а если это не заставит Европу отказаться от поддержки Украины – применить тактического ядерного оружия против самой Украины. После четырех с половиной лет западной нерешительности и украинских военных инноваций Россия, изображавшая себя военным гигантом, оказывается все сильнее зажата украинским Давидом. Украина стала мировым лидером в войне дронов, а российский Голиаф теряет людей, технику и деньги. Российская экономика приближается к опасной точке. Украинские удары по нефтяной и топливной инфраструктуре нарушают экспорт, россияне часами стоят в очередях на заправках, сбои крупных торговых сетей показывают уязвимость современной экономики. Путинский режим держится на готовности населения терпеть лишения – в обмен на обещание победы. Этот контракт все сложней ввыполнить. Людей в России достаточно, но желающие воевать в значительной мере уже израсходованы. Остается мобилизация, чтобы отправить на войну тех, кто этого не хочет. Средний класс мирился с войной, пока за нее жизнями платили другие. Если начать одевать его сыновей в форму и отправлять в Украину, политический расчет быстро изменится. На Западе считают, что подготовка к мобилизации уже идет. Поэтому нападение на страны Балтии или применение тактического ядерного оружия больше нельзя считать кремлевским блефом. Путин борется уже не за политическую карьеру – он считает, что борется за выживание и за место в истории, которое для себя вообразил. Дополнительная опасность – Дональд Трамп. Путин видит, как руководство Ирана давит на Трампа, и готов предложить ему помощь в решении иранской проблемы. И еще: США потратили на Ирани значительную часть запасов высокоточного дальнобойного оружия. Америка по-прежнему способна подавить российскую ПВО и нанести войскам Путина в Украине сокрушительное поражение, но одновременно с иранской кампанией это опасно опустошило бы ее арсеналы. Время тщательно дозированной двусмысленности прошло. Путин должен твердо знать: нападение на НАТО вызовет подавляющий ответ обычными вооружениями. Россия истощила свои обычные вооруженные силы в Украине, а европейская часть НАТО обладает несравнимо большим экономическим, технологическим и военным потенциалом. Формула предельно проста: агрессия против НАТО не спасет путинский режим, а покончит с ним. Украине нужен справедливый мир, а не соглашение, которое вознаградит агрессию и даст Путину время перезарядиться. Возможно, Путин никогда не окажется на скамье подсудимых за преступления в Украине. Это оставим истории. Нужно, чтобы Украина вышла из войны защищенной, суверенной и свободной.

Кит Келлог — о Путине, Трампе и Украине Выдержки из интервью украинской журналистке Ромине: Путин был офицером КГБ. А бывших офицеров КГБ не бывает. Поэтому я не верю тому, что он говорит. Я считаю Путина противником. Эта война могла бы закончиться завтра, если бы Путин согласился прекратить огонь по нынешней линии фронта. Президент Зеленский был готов к этому еще больше года назад. Путин – не рациональный игрок. Потери, которые он понес в войне с Украиной, более миллиона убитыми и ранеными, в США были бы совершенно неприемлемы. А ему все равно. Ему все равно на собственных людей. Он думал, что сможет захватить всю Украину, – не смог. Теперь он считает, что сможет забрать пять регионов. Я и в это не верю. И думаю, что он по-прежнему стремится захватить больше. Путин меня не любит. Я его тоже не люблю. На личном и профессиональном уровне я его не люблю, а он не любит меня. Но он не побеждает — он проигрывает. Он пытается сломить волю украинцев, и у него ничего не получится. Люди, которые обсуждают сделки с русскими, ведут себя глупо. Путин фактически навязал им свое представление о мире. Они надеются получить обещанное. Я тоже хотел бы ездить на Maserati, но не езжу и, скорее всего, никогда не буду. Путин говорит им: «Мы дадим вам Maserati», — и они ему верят. Американские переговорщики не понимают, с кем имеют дело, и они не понимают украинцев. Они были в России, были в Москве — но не были здесь, в Украине. Россияне не хотели видеть меня в американской переговорной команде. Жаль, что Вашингтон пошел у них на поводу. Надо было сказать: не вы выбираете нашего переговорщика, его выбираем мы. Путин получил возможность повлиять на это решение, в том числе через своих друзей. У Трампа с Путиным не личные отношения, скорее дипломатические, основанные на давнем знакомстве. С Зеленским иначе: между ними есть неохотное взаимное уважение. Они очень похожи характерами: два магнита, которые отталкиваются, если повернуть их одинаковыми полюсами. Трамп дал Путину множество шансов закончить эту войну. Он вел себя с ним очень дипломатично. Разумный человек давно бы ее закончил. Зеленский готов был остановить войну, Макрон, Мерц и другие европейские лидеры готовы. Путин – нет. Ответственность лежит только на нем. Я неоднократно говорил президенту Трампу, и, насколько понимаю, руководство ЦРУ с этим согласно: Россия войну не выигрывает. Разговоры о российской победе – психологическая война. Украина, страна намного меньше России, способна поставить Россию на грань поражения. Украинцы уничтожили российские передовые части и очень серьезно ослабили российскую военную мощь. Мир должен быть благодарен Украине: она выводит непредсказуемого агрессора из игры. Я приехал сюда ради украинского народа. Мне хочется быть рядом с людьми, у которых есть мужество и которые готовы сражаться за то, во что верят. В Америке спрашивают: ты на правильной стороне истории? Если ты здесь, вместе с украинцами, да, ты на правильной стороне истории.

Минюст изобрел врага России. Who is Mr. Petrov? Он совсем молодой человек, ему 25 лет, вся его жизнь прошла при Путине. Петра Петрова нашего это обстоятельство как-то очень задолбало, замечает писатель Валерий Панюшкин: он же просвещенный молодой человек, видит же в интернете, что в других странах уже по пять-шесть президентов сменилось за это время, а он вынужден… Прочесть статью Валерия Панюшкина о Петре Петровиче Ну, как если бы он был вынужден всю жизнь играть в The last of us и ни разу за четверть века не поиграть ни в какую другую игру. Четырехлетнее правление Медведева не считается, потому что это как если бы тебе дали немножко поиграть в недопиленную версию «Фортнайта», а потом опять заставили бы играть в The last of us. Но как же будет вести себя наш Петров, чтобы свергнуть Путина? Вступит в партию Ильи Яшина «Мирная Россия»? Нет, партия — это кринж. Будет агитировать за «умное голосование» Юлии Навальной? Еще больший кринж. Будет разоблачать коррупцию, как это делал Алексей Навальный? Нет, не будет — прошлый век. В том-то все и дело, что Петр Петрович Петров творит нечто совершенно неожиданное.

Мы можем не допустить, чтобы человек нес боль в одиночку Варфоломей, вселенский патриарх: Сегодня особым образом наше сердце и наша молитва обращены к тем, кто ждет. Мы думаем о матерях и отцах, женах и мужьях, сыновьях и дочерях, братьях и сестрах военнопленных. Среди нас сегодня есть люди, которые каждый день несут этот крест – крест ожидания, неопределенности, крест необходимости каждое утро просыпаться с одной и той же молитвой в сердце. Вы не забыты. И те, кого вы ждете, не забыты. Матерь-Церковь помнит о них. Она возносит за них молитвы перед Богом. Она молится об их защите и о том дне, когда они снова смогут обнять тех, кто их любит. Апостол Павел говорит: «Носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов». Этот призыв относится к самой сути жизни Церкви. Мы не всегда можем снять бремя с плеч ближнего. Мы не всегда можем ответить на тяжелый вопрос: «Почему?» Мы не всегда можем избавить ближнего от боли. Но мы можем не допустить, чтобы другой человек нес эту боль в одиночку. В этом смысл христианской любви. И один из самых глубоких смыслов нашей встречи. Мы собрались в церкви, перед Богом. Здесь история становится молитвой. Здесь память становится любовью. Здесь скорбь разделяют друг с другом. И здесь вновь рождается надежда. В этом году мы отмечаем 35 лет нашего служения на Вселенском престоле – одновременно с 35-летием независимости Украины. И мы хотим выразить перед вами нашу сердечную надежду и совершить молитву: как только умолкнет оружие и закончится эта война, которая сейчас терзает вашу Родину, да позволит нам Бог вновь, как и пять лет назад, отправиться в Киев, чтобы обнять возлюбленную паству, которую мы всегда носим в своем сердце, и вместе возблагодарить Господа за мир, свободу и будущее, которые Он дарует Украине. Украина и ее народ занимают особое место в пастырском попечении и молитвах Матери-Церкви. Мы разделяли с вами минуты радости. Мы стояли рядом с вами и в минуты скорби. И сегодня мы снова вместе – не просто для того, чтобы говорить о вас, но чтобы молиться вместе с вами. Наша христианская вера не говорит нам, что жизнь будет лишена страданий. Крест Господень учит нас обратному. Но Крест никогда не бывает последним словом христианской истории. Последнее слово — Воскресение. Христиане надеются даже тогда, когда миру надежда кажется бессмысленной.