Восьмое декабря

Наши ожидания от жизни сформированы нашими детскими воспоминаниями и впечатлениями. Века до девятнадцатого жизнь человека менялась очень медленно, и эволюционно разумно, что наши детские впечатления будут определять нашу будущую жизнь, готовя нас к деятельности как взрослых членов общества, нашего племени. В конце концов, тридцать, пятьдесят лет в масштабе сроков матери-природы — это ничто. Похожий аргумент часто используется во всякой политической демагогии. Мол, проведшие молодость при Брежневе бумеры у власти всегда будут тяготеть к своему блаженному застою — ибо тогда они были юны и полны сил; а американские бумеры со своим "главное — это крепкое рукопожатие" ожидают, что состояние экономики и рынка труда по дефолту такое же, как во времена их молодости. Но это вопрос пожилых людей, романтизирующих свой пик молодости. Когда они были молоды, мир вокруг был устроен лучше всего. Я же говорю о другом — о размытом фоне, ожиданиях, чем окружающая реальность по факту является в своей основе. Какова ее базовая нота, ее древнее, глубочайшее русло; её истина. Тридцатая (втф!) воскресная колонка про детские воспоминания, поколенческую разницу и чудеса бытовой химии. https://boosty.to/kozeko/posts/7ab8a40b-9f70-4af1-9a78-24b135363da5

Воскресная колонка №29: рецензия на недавний рассказ от оппозиции про оппозицию. Удивительный текст про расщепление личности. https://boosty.to/kozeko/posts/9bd26382-cc2e-412b-b4b9-0ec4e9a6e5b4

Оказывается, Андрей Курпатов все еще жив и пишет. После печально известного гей-скандала он исчез из публичного поля. Оверпрайснутые книжки в красных обложках пропали с выкладок сетевых магазинов; перестали пиарить странные школы "практической методологии" или там "активного мышления", что-то типа того. Однако сам Курпатов не сдается и продолжает строчить свою дум-футурлогию. Правда, судя по выходным данным ПДФок, тиражи ограничиваются камерными 500 экземплярами. В одной из таких свежеизданных книжек Курпатов, естественно, берет на себя задачу просветить читателя, как же ИИ думоет. Книга, начавшись с того, как Курпатов умилительно неймдроппит уверяя, что "проблему сознания давно решили", продолжает сразу... 10 страницами разговора автора с чатом ГПТ. Бумеры (люди 40+) вообще по какой-то причине страдают странной любовью к публичной демонстрации своих разговоров с нейросетью. Можно вспомнить хоть недавний ИИ-психоз Докинза, который, поболтав с чатботом, уверился, что ЛЛМки обладают сознанием. Ну, у нас есть свой Докинз дома, заполняющий страницу за страницей тупорылой нейрогенерацией. Аналогичные материалы — типа странных книг попавших в опалу популярных психотерапевтов — я обычно изучаю с интересом и с радостью пишу на них смешные рецензии. Но не в этот раз. Я искренне не понимаю, зачем это читать. Скрины от нейросети — это просто не контент. В худшем случае — это мерзкий токсичный мусор, отравляющий человеческое существование. В лучшем случае — ну просто зачем это читателю? Он сам может запромптиить нейронку, и она сделает все, что ему заблагорассудится. То же распространяется на любые нейросгенерированные книжки и выкидыши обленившихся дрочеров клавиатурки — так называемых "ИИ-художников". Тупо зачем это мне? Весь цимес технологии ИИ-чатботов — в их обещании бесконечной кастомизации и персонализации. Из него они родились. В результате выходят, наоборот, полностью одинаковые тексты, но эту иронию оставим за скобками. Короче, читателю не нужна чужая техноперсонализация, чужой нейрослоп; он хочет его просто промотать или перелистать. Даже при условии, что ему в принципе нравится слоп, у него есть свой чат-ГПТ дома. Бумеры, которые видят в этом загадочный селлинг-поинт — просто, кхм, легко очаровывающиеся люди. Или дураки, конечно.

На то, что политическое воображение померло, жалуются уже лет тридцать как. Двадцать восьмая воскресная колонка -- о тщетности попыток искать выход в марксисткой теории; часть первая из серии. https://boosty.to/kozeko/posts/b55c7def-2f8e-462e-a924-aae0cdd513db

В свободном доступе воскресная колонка №27 про инфопродукты, проявление, построение личного бренда, жизнь как бизнес-проект, радость человеческого капитала и проктологов-супергероев. https://boosty.to/kozeko/posts/cf6c3d69-547a-4076-8d43-0461cc8cd4d2

Воскресная колонка про политику 2010-х. https://boosty.to/kozeko/posts/a5d0e068-96ea-45b2-a074-4fbc5b7d5c16

В 2002 году вышла оч. интересная книга Олега Хархордина под провокационным названием "Обличать и лицемерить: генеалогия российской личности". Один из тезисов следующий. Посткоммунистический россиянин очень легко стал называть себя самостоятельным человеком, полагающимся исключительно на собственные силы. Как же так — после семидесяти лет социалистического образования это оказалось так просто? Это просто стремительное переобувание? Или может, тут что-то поинтереснее. Хархордин предполагает, дело в том, что наследовавшие еще православию и церковным судам практики формирования личности в советскую эпоху прежде всего модифицировали внешние действия. То есть, человек обличал себя через публичные дела и слова. Приключения внутреннего мира для советских практик самовоспитания имели сильно меньше значения. Это позволяло советскому человеку запирать от внешних глаз свой частный мир, уходить в себя, быть "вне" (см. Юрчак) — при этом оставаясь рабочим членом социалистического общества. (Хорошее изображение — жена из рассказа Шукшина "Пьедестал".) Поэтому когда социалистический режим распался, быстро оказалось, что всем этим людям легко назвать себя индивидуалистами. Аргумент тендециозный, но очень интересный. Отсюда вырастет несерьезное — неполноценное отношение к каким-либо официальным институтам. Все это всё равно не настоящее. Можно вспомнить вышеупомянутого Алексея Юрчака, опрашивавшего для своей книги бывших комсомольских активистов. Воспроизводство советских передовиц, гипернормализованной авторитетной речи, было необходимо им для продвижения по социальной лестнице — но так же оно воспринималось именно как соблюдение необходимого ритуала, а не буквальная правда. Буквально веровавшие в текстовую религию персонажи казались аномалией для окружающих советских людей, знавших, что это всё — лишь ритуал, необходимый, чтобы заняться более интересными вещами; и настоящая жизнь — точно не тут. Это циничное, двуслойное отношение к общественным институтам и тем более всякому официозу пропитывало культуру годов до двадцатых. Пока не начало потихоньку растворяться. Может быть, в отсутствии форсированных государством практик самовоспитания; может, достаточно долго держалось неплохое качество жизни. Кто-то из "либеральной интеллигенции" жаловался в последний год, мол, эти зумеры — вы не понимаете, они не такие, как мы, они реально любят свою страну и все тут поддерживают. Эта жалоба касалась постепенного заживления этого советского цинизма. Кто-то, возможно, назовет медленное закрытие этого разрыва нормализацией.

(Это была воскресная колонка №26 про 2010-е, оптимизм первой половины десятилетия и пессимизм второй.)

"Тёмные двадцатые" — и так крайне размытое определение, но от рук форсеров т.н. ТД еще сильнее не поздоровилось предыдущему десятилетию. Странный слой "музжуров", которых надутый водочной яростью Дмитрий Быков так пытался раскатать в провальном псевдотексте про фошызм, называет десятые года XXI века то "светлыми", то "серыми". Оба определения выделяются узостью мышления. Много ли мозгов надо, чтобы обозвать десятилетие ТЕМНЫМ или СЕРЫМ?   К тому же это просто неправда. Десятые — это фильмы Марвел и неоновый ретровейв, цветные хипстерские леггинсы и дэнс-панк, бум ночной жизни и полное проникновение визуальной имаджерии в индивидуальную жизнь, джинсы всех цветов радуги и вырвиглазный флэтдизайн, нянкэт, пиксель-арт, гангам-стайл, баблгам-бейс, ярко-красная МАГА на ярко-оранжевом Трампе, дипфрайд-картинки и коллективные танцы ЧМ-2018. Даже на контрасте художественно засранная техно-винишная сцена прятала по карманам разноцветные таблетки, а пила сначала пиво со вкусом жвачки, а потом настойки со вкусом фруктового шампуня. Вырвиглазный мир раннего смартфона и открыток с вотсапа, зеленки и желтых уточек, фестивалей варенья и неоновых демонов. Лишь под конец обернувшийся в пинтерестный минимализм бежевых мам и проторационализм хелсготов. И то в качестве гиперкомпенсации. И какой-то даун пытается назвать 2010-е серыми.   (продолжение по ссылке)

В автобусах начали крутить социальную рекламу про студенческие семьи. В роли счастливой ячейки общества отчего-то сняли... московских аспирантов. Это им лет по 25 уже. Никакой трансгрессии норм не вижу; никакого портрета обещанных беременных студенток. Как так случилось? Разве не на стимуляцию раннего деторождения была направлена вся эта кампания? Неужели не смогли найти ни одну семью из девятнадцатилетних второкурсников? Только парочку аспирантов, в чьем возрасте в Москве и так начинают рожать? Удивительно, как так получилось. Нет, может, дело в том, что пропагандировать обустраивание семейного гнездышка сочли необходимым именно среди аспирантов. Если у нас в стране их так много, что они считаются демографически важной когортой, то возникают мысли то ли о тотальной инфляции постдипломного образования, то ли об обращении к молодым людей, не покидающих до 30 учебные заведения, чтобы не служить в армии. Пусть хоть рожают тогда, бьются на демографическом фронте. Я чисто потешаюсь тут, думаю, объяснение куда проще. Пустили задание найти и снять студенческую семью, но всё, что нашли — семейную пару на полпути к тридцатке. Лучшие пропагандистские маняфантазии разбиваются о суровую реальность современной демографии. И об лень исполнителей. В какой-то момент девушка-аспирантка говорит: "Ценности — это фундамент, как в геологии". Чего. Это бессмысленное предложение. Какие ценности? Фундамент для чего? При чем тут геология? Поразительно пустая фраза для сопровождения такой жизненно-наполняющей (и заполняющей) вещи, как образование семьи и рождение детей. Такая же пустая, как и вся основанная на ТДНЦ идеология "коллективистской башни". Ну да ладно. Как решить проблему современного массового падения рождаемости, в мире еще пока никто не придумал. Дерек Томпсон, журналист и сабстэкер, недавно брал интервью у Хесуса Фернандеза-Виллаверде, экономиста, занимающегося вопросами фертильности. Тот говорит, мол, во всем виноваты "западные ценности" и распространение работ в сервисном секторе. (Он забавно мешает в одну кучу работу на фабрике и крестьянское хозяйство, как будто первая так же, как и вторая, поощряет многодетность.) Мол, продавщица из Сан-Паоло, насмотревшись рилзов про свободных-независимых западных женщин, больше не захочет, чтобы пришедший в ее магазинчик бразильский мачо умыкнул ее в свой фавельный ла каса, чтобы она там домохозяйничала и родила троих детей. Его пример, не мой, и максимально дурацкий. С этим углом "западных ценностей" у нас пытаются типа активно бороться, например, запрещением и так маргинальной "идеологии чайлдфри". Но у меня есть подозрение, что всемирные гонки по вымиранию коррелируют с распространением смартфонов среди населения планеты не из-за распространения каких-то "западных ценностей" (работы за деньги, надо думать?), а из-за смартфонизации как таковой; погружения в постоянное потребление картинок и образов, к тому же формирующих странные ожидания от окружающего мира (от клаймет энгзаети до АГИ с третьей мировой). В этом чувствуется что-то жуткое. Что характерно, динамика рожания совсем не такая, как в фильме "Идиократия" (лол), где умные и богатые вымирали, а бедные и тупые плодились ууу ужас. В Европе рожают больше, чем в Таиланде, в Токио — больше, чем в Сантьяго, в США — больше, чем в Колумбии. Продолжают род более богатые, а беднота исполнила мечту Билла Гейтса и наконец перестала плодиться, погружаясь все глубже в атомизированный алгоритмический сон. Не думаю, что этот вопрос решишь социальной рекламой, почему-то превращающей в аномалию родившую в двадцать пять аспирантку.