Записки о Средневековье / Notatki o Średniowieczu / Medieval Notes

Реакция на нападение в Линдисфарн Сегодня нам трудно понять, каким потрясением было нападение на Линдисфарн: даже оторопь после террористической атаки на Нью-Йорк и Вашингтон 11 сентября, когда Америка моментально утратила ощущение собственной неуязвимости, не сравнилась бы с переживаниями британцев. Американцы, может, и верят в Бога, но они не рассчитывают, что он защитит страну от врагов: христиане же раннего Средневековья рассчитывали. Вера в способность святых испрашивать у Бога защиту для их святилищ была абсолютна. По всей Европе монастыри никак не охранялись, и, разумеется, ни один христианин не осмелился бы навлечь на себя божественное возмездие за посягательство на святую обитель. Монахи Линдисфарна, скорее всего, знали об опасности нашествия морских разбойников. Примерно четырьмя годами раньше викинги из Хордаланна, что в Западной Норвегии, на трех кораблях напали на южноанглийский портовый город Портленд, где убили королевского чиновника по имени Бидухерд, ставшего первой жертвой норманнских пиратов, чье имя нам известно. Скорее всего, были и другие, не отраженные в хрониках нашествия на Англию: могущественный мерсийский король Оффа в 792 г. распорядился строить прибрежные укрепления в Кенте. Но монахи настолько верили в божественную защиту, что все равно не приняли никаких мер предосторожности. Разумеется, как язычники викинги грабили монастыри без всякой опаски: от варваров такого поведения и ждали. Но почему же Бог не покарал их за святотатство? Именно это – больше, чем само нападение, – ужаснуло христиан. «На что остается надеяться церквям Британии, – вопрошал Алкуин, – если святой Кутберт и столь внушительный сонм других святых не оборонили свой собственный храм?» Алкуин почувствовал себя беззащитным. В реальности никакая опасность Алкуину не угрожала – он преподавал в Дворцовой академии при дворе императора франков Карла Великого в германском Аахене, но, как и все средневековые христиане, Алкуин верил, что даже самые могущественные империи стоят ровно до тех пор, покуда им благоволит Всевышний. Именно так понимали судьбу Рима. Бог попустил создание Римской империи ради скорейшего распространения христианства, но это было греховное государство, и, когда оно выполнило задачу, Бог дал ему рассыпаться. Именно в таком свете Алкуин осмыслил линдисфарнские события: не как военную, а как моральную проблему. Когда Господь позволяет бедствиям пасть на Его последователей, это Его наказание за их грехи. Алкуин писал к пережившим нападение монахам, призывая их задуматься о собственном поведении. При таком богатстве, решил он, монахи, видно, забыли о строгом уставе, объедались и опивались, носили дорогие одежды и не вспоминали, что до́лжно заботиться о бедных. Король Нортумбрии Этельред подвергся еще более суровой критике за то, что под его властью расцвели несправедливость и разврат. «У страны нет лучшей защиты, – писал Алкуин, – чем справедливость и добродетель правителей и молитвы служителей Господа». Он напомнил Этельреду, что по единственной молитве доброго и честного иудейского царя Езекии Господь за одну ночь уничтожил 185 000 ассирийцев. Если Этельред пересмотрит свой образ жизни и образ жизни подданных, Господь в ответ непременно разобьет норманнов. На следующий год викинги напали на другой знаменитый нортумбрийский монастырь в Джарроу, где когда-то жил сам Беда Достопочтенный, первый английский историк. На этот раз норманнам повезло меньше: местные ополченцы схватили и убили их предводителя, а когда пришельцы обратились в бегство, буря потопила их корабли. Пловцов, которым удалось добраться до берега, разъяренные англы тут же прикончили. Воздаяние по заслугам, торжествовали монахи-хронисты, но столь впечатляющая демонстрация мощи святых заступников не обескуражила норманнов. В 795 г. они отправились в поход на Шотландию и Ирландию, разграбив Айону и еще один монастырь на острове Рехру у берегов Ирландии. А в 799 г. викинги впервые добрались до империи франков. С этой поры пройдет больше 200 лет, прежде чем жители Западной Европы научатся без дрожи смотреть на показавшийся на горизонте парус.

Футболка из хлопка Женская одежда премиум класса Lusio создана для тех, кто выбирает качество и... Узнать больше #реклама lusio.ru О рекламодателе

Во всей Каролингской империи дворянство, в смысле аристократии, состояло из крупных землевладельцев, занимавших вместе с тем высокие должности при дворе и управлявших графствами, причем оно не представляло собой вполне замкнутого сословия и еще не получило определенного значения в государственно- правовом отношении. Понятие "благородный" приближалось к понятию "свободный". Вместе с тем это понятие теряло свой вес и значение по мере того, как оно все более расходилось с понятием "воин", так как, с одной стороны, в военное сословие входило все большее число несвободных и с другой - многие свободные, покидая военное сословие, превращались в крестьян. До XI в. как свободное, так и несвободное военное сословие романских и германских стран мы должны представлять себе как слой населения, стоящий на невысокой социально-экономической ступени, живущий в таких же условиях, как и остальная масса горожан и крестьян. Часть их находится в непосредственном распоряжении своего сеньора при дворах королей, герцогов, графов, епископов, аббатов или составляет гарнизоны бургов; другая часть, получив в лен небольшие земельные участки, занимается сельским хозяйством. Литературные источники тех времен отражают эти отношения тем, что не только говорят о военном или рейтарском сословии в целом (militaris ordo, equestris ordo), но отличают рядовых воинов (gregarii milites) от благородных (primi milites) и упоминают даже воинов первого, второго и третьего разрядов. Однако, все эти обозначения не были ни техническими терминами, ни отражением правовых понятий; нельзя даже предположить, что низшая категория воинов охватывала просто несвободных; вернее, наоборот - в состав низшей категории входили и свободные, точно так же, как, с другой стороны, несвободные, продолжая оставаться несвободными, могли достигнуть более высокого социального положения и передать его потомству. Эти многочисленные выходцы из низшего военного сословия постепенно приближаются по положению к настоящей аристократии того времени. Норманны, завоевавшие Англию, Южную Италию и Сицилию, по крови были не сплошь северянами, а дружинниками самого различного происхождения, которые примкнули к норманнскому ядру. Распространение владычества немецких королей на Италию давало многим немецким рыцарям возможность достигнуть более высокого положения и приобрести поместья. Беспрестанное продвижение германской колонизации к востоку создавало все более широкую почву для возникновения новых знатных родов. Французы поставляли самый значительный контингент для крестовых походов, которые одновременно являлись и колонизационным движением. Испанцы на своем полуострове продвигаются и вытесняют мавров. Свидетельством того, что число рыцарей, владевших более крупными поместьями, первоначально было весьма незначительным, служит нам то обстоятельство, что и в настоящее время в древнегерманских областях Германии насчитывается лишь небольшое число дворянских имений: главная их масса расположена в колониальной области, к востоку от Эльбы. Дальнейшая экспансия, в которой принимает участие западное рыцарство, повышает также и его социальное положение, и мы замечаем, как социальные различия, известные нам до тех пор в качестве фактических, начинают фиксироваться юридически; расплывчатые до тех пор границы сословий определяются твердыми линиями; сначала высшее дворянство, а затем (начиная с XII в. и до конца средневековья) и низшее становится строго замкнутым сословием. Записки о Средневековье

Платье-макси кремового цвета LUSIO из шёлка Платье на тонких бретелях с прилегающим верхом и мягко расклешенной юбкой Узнать больше #реклама lusio.ru О рекламодателе

Особенности оформления феодальных отношений в средневековой Франции Францию часто называют страной классического феодализма, подчеркивая тем самым законченность и выраженность его форм. Это определение, однако, приложимо лишь к северной и центральной частям страны, где синтез римских и варварских начал получил наиболее полное воплощение. Там же сложились и наиболее благоприятные условия для развития земледелия, в первую очередь зернового хозяйства. Территорию в бассейне рек Сены и Луары, в районах Парижа и Орлеана отличали благоприятные географические условия - наличие плодородных земель, рек и сухопутных дорог, относительно высокая плотность населения. К концу XI в. слой феодалов численно вырос и распался на несколько групп. От крупных сеньоров, нередко восходящих к потомкам каролингской знати, отделились многочисленные боковые ветви, образовавшие значительную группу средних феодалов. Количественно преобладали мелкие феодалы, выходцы из слуг и вассалов короля и светских магнатов. Другим важным источником пополнения низших слоев феодалов были выходцы из сельской общины, ставшие воинами-профессионалами. Уже в XI в. слой феодалов полностью отделился от других слоев, некогда питавших его истоки, и превратился в замкнутую привилегированную группу, принадлежность к которой определялась рождением. Феодалы монополизировали к этому времени практически всю собственность на землю, что отразила господствующая в обществе правовая норма 'нет земли без сеньора'. Аллоды общинников составляли исключение даже на юге, где их было больше, чем на севере. Под власть сеньоров попали общинные угодья, использование которых для зависимых крестьян теперь было связано с уплатой определенных повинностей. Оформились баналитетные права сеньоров: монополия на печь, виноградный пресс и мельницу, которые раньше были коллективной собственностью общины. Важным показателем завершенности процесса оформления феодального слоя являлась сложившаяся в его среде последовательная иерархия - от низших групп 'однощитных' рыцарей, не имевших вассалов, через 3-4 промежуточные ступени более состоятельных феодалов - к властителям значительных территорий: герцогам Нормандии, Бретани, Бургундии, Аквитании, графам Шампани. Иерархию французских феодалов отличала правовая норма: 'Вассал моего вассала не мой вассал'. Она охраняла привилегии магнатов от посягательств центральной власти, обеспечивая вместе с тем внутреннюю сплоченность этого слоя. Реализовав монополию на землю, феодалы во Франции приобрели значительную политическую власть. Благодаря широко развитой практике субинфеодации, т.е. передачи сеньорами части своей земли вассалам, политические прерогативы распределились в среде феодалов преимущественно в зависимости от размеров и статуса их земельных владений. Главной политической прерогативой являлось право судопроизводства, судебные штрафы от которого служили важным дополнительным источником сеньориальных доходов. Крупные феодалы могли обладать правом высшей юстиции. В целом процесс оформления господствующего слоя во Франции прошел быстрее, чем во многих других странах Западной Европы, и отличался большей законченностью. Формирование феодально зависимого крестьянства происходило медленнее, но также завершилось в XI в. Основной категорией крестьян в XI в. являлись сервы, находившиеся в поземельной и в личной зависимости. Для многих групп крестьянства, однако, отсутствовало обязательное прикрепление к земле. Записки о Средневековье

Экономия до 1 300 000₽ на автобусы ПАЗ + субсидии до 40% Планируете обновить автобусный парк? Сейчас лучшее время! Комбинация государственных и фирменных программ даёт максимальную выгоду. Что суммируется: ✅ Сезонная скидка — до 1 300 000 ₽ ✅ Гослизинг — скидка до 10% на аванс ✅ Фирменный лизинг — экономия до 800 000 ₽ ✅ Субсидия до 40% по программам общественного транспорта Почему выгодно: + Первый взнос — 0% + Срок лизинга — до 7 лет + Цены от производителя, без наценок + Большой выбор моделей в наличии + Гарантия 3 года Автобусы готовы к перевозке маломобильных пассажиров — соответствуют всем нормам. Количество ограничено. Не откладывайте! 💰 Получите индивидуальный расчёт субсидий и скидок stt.ru Узнать больше #реклама stt.ru О рекламодателе

В тот момент, когда западный христианский мир достиг апогея своего развития, готовился бросить вызов кризису и пойти на глубокие преобразования, мог бы возникнуть вопрос, каким организующим началам и каким силам предстояло прийти на смену феодализму, еще сильному в социально-экономическом отношении, но приходящему в упадок в политическом. Можно было бы подумать о городах, все более процветавших и излучавших беспримерное культурное влияние, познавших наряду с экономическими, художественными, интеллектуальными и политическими успехами также и военные триумфы. Наиболее ранний из последних относится к 1176 г., когда города Северной Италии нанесли Фридриху Барбароссе поражение у Леньяно, ошеломившее феодальный мир. А в 1302 г. близ Куртре пехотинцы фламандских городов разбили наголову цвет французского рыцарства, собрав затем пятьсот золотых шпор, давших название битве. Именно Генуе, Флоренции, Милану, Сиене, Венеции, Барселоне, Брюгге, Генту, Ипру, Бремену, Гамбургу, Любеку должно было, казалось, принадлежать будущее. И тем не менее новая Европа созидалась вокруг не городов, а государств. Экономическая база городов была недостаточной для политической мощи первого порядка и даже для экономической деятельности широкого размаха. По мере того как крупная торговля переставала ограничиваться предметами роскоши, но стала заниматься также и такими товарами, как зерно, городские центры все менее удовлетворяли ее своими размерами. Уже с конца XIII в. города держались или за счет конфедераций, и это было ганзейское решение проблемы, или же благодаря собиранию вокруг себя сельской округи, и это было фламандское решение проблемы (Брюгге и Гент своей силой были столь же обязаны этой округе, сколь и дальней торговле), но более всего — итальянское: города Лигурии, Ломбардии, Тосканы, Венецианской области и Умбрии окружали себя насущно необходимыми для них «contado». Наиболее урбанизированный из всех город, Сиена, где банковское дело уже в XIII в. пережило свои самые славные времена, эту потребность города в деревне хорошо выразил с помощью искусства. На фресках муниципального дворца, где Амброджо Лоренцетти изобразил между 1337 и 1339 гг. во славу горожанам Доброе и Дурное Управление, город, хотя и окруженный стенами, ощетинившийся высокими башнями и постройками, не отделен от своей округи, необходимого для него «contado». Венеция продлевала себя за счет «Terra Ferma». Возможно, все это нелегко было уловить в конце XIII в. Но время островков, небольших поселений и малых социальных ячеек готово было пройти, как и время феодализма. Наступал другой тип организации пространства: территориальное государство. Проницательные люди той эпохи ощущали эту реалию в ее демографическом проявлении. Пьер Дюбуа полагал, что король Франции — наиболее могущественный государь христианского мира, поскольку у него больше всего подданных, и Марсилий Падуанский представлял народонаселение одной из главных опор новых государств. Но большое население может существовать лишь на обширном пространстве, и прогресс начал требовать объединения отнюдь не малых территорий. Записки о Средневековье

Скидка 25% на гели Ariel и Tide! Скидка 25% в Любимой категории на товары брендов Ariel и Tide Купить #реклама market.yandex.ru О рекламодателе

Атака на Линдисфарн Начало 793 г. в англосаксонском королевстве Нортумбрия ознаменовалось странными явлениями: мощные вспышки молний и огненные драконы, летящие по небу, повергли людей в ужас. За этим последовал голод. В столице Нортумбрии, Йорке, на северную часть собора Святого Петра из ясного неба пролился кровавый дождь. Несомненно, это был знак, предвещающий приход каких-то страшных бедствий с севера. И 8 июня жуткие знамения оправдались: норманны разграбили славный и богатый нортумбрийский монастырь на острове Линдисфарн. Выдающийся нортумбрийский ученый Алкуин (около 735–804 гг.) вскоре после нападения высказал свое потрясение и боль в письме: «Мы и наши отцы жили на этой благословенной земле без малого три с половиной века, и доныне в Британии не видели таких зверств, какие мы терпим нынче от рук язычников. Кто мог хотя бы помыслить такое бесчинство? Храм Святого Кутберта – главная святыня Британии – залит кровью служителей Господа, лишен всей утвари, отдан на разграбление поганым… Кто этого не убоится?» Если кто и не убоялся, тому скоро предстояло убояться, потому что это было только начало. Низменный и по большей части покрытый песчаными дюнами остров Линдисфарн лежит в Северном море меньше чем в 2 км от материка, с которым дважды в день на несколько часов в отлив соединяется песчаными банками. Сегодня Линдисфарн кажется труднодоступным, особенно в прилив, когда туристы не могут попасть туда, но отсюда всего лишь 8 км морем до замка Бамборо, одного из главных оплотов нортумбрийских королей. Именно ради близости к королевской резиденции ирландский монах Айдан основал здесь в 635 г. монастырь и епископский престол для дальнейшей евангелизации англов Нортумбрии, еще не оставивших язычества. Айдан умер в 651 г., его похоронили в Линдисфарне и вскоре причислили к лику святых. Следующих восемь епископов Линдисфарна тоже канонизировали – настоящий конвейер, – а самым знаменитым из них был святой Кутберт (умер в 687 г.), столь кроткий человек, что вроде бы дружил даже с местными выдрами. В средневековой Европе монастыри были главными центрами образования и книгоиздания, и в знаменитом линдисфарнском скриптории монахи теряли зрение, создавая столь затейливо иллюстрированные манускрипты, что последующие поколения считали их работой ангелов. Из всех монастырей Британии поспорить в святости с Линдисфарном могла только шотландская обитель на острове Айона. Главными сокровищами и источником святости Линдисфарна служили останки многочисленных местных святых. Короли, нуждавшиеся в расположении небесных сил и молитвах (как за народ, так и за их собственные, как правило довольно грешные, души), щедро одаривали монастыри землей. Паломники, пришедшие за чудесным исцелением и духовным подвигом, жертвовали скромнее. Приобретая духовный авторитет, Линдисфарн богател. Богатство служило к вящей Божьей славе: шелковые облачения священников, золотые и серебряные сосуды для причастия, епископские посохи, распятия, ковчежцы и книжные обложки, инкрустированные драгоценными камнями. Монастыри неизбежно привлекали купцов и ремесленников, удовлетворявших потребности монахов в продовольствии, одежде, пергаменте для книг и драгоценных предметах для украшения обителей. И все это никак не охранялось. Неудивительно, что в монастырях викинги видели лакомую добычу. И возможно, самым ценным трофеем были многочисленные здоровые и упитанные безоружные монахи, за которых, без сомнения, можно было взять хорошую цену на невольничьем рынке. Записки о Средневековье

В одном старинном франкском народном праве указана детальная расценка оружия и скота; если сопоставить эти цифры и выразить стоимость спряжения в единицах скота, то получится следующая таблица -Шлем 6 коров -Латы 12 " -Меч с ножнами 7 " -Копье и щит 2 " -Понож и (Beinschienen) 6 " -Боевой конь 12 " Таким образом, снаряжение одного лишь бойца равнялось стоимости 45 коров или - так как 3 коровы равноценны были 1 кобылице - 15 кобылицам, стоимости крупного скота целой деревни. Сюда надо добавить еще продовольствие, повозку с упряжной лошадью или вьючное животное для перевозки этого продовольствия и конюха при животном. Записки о Средневековье