Союз марксистов

Политэкономия Peterson R. Что случилось с Harvester? Век классовой борьбы / Spectre Journal. – 29 May 2026. – Ссылка (свободный доступ). – английский. В Чикаго был огромный завод McCormick Works компании International Harvester с тысячами рабочих, со своими профсоюзами и забастовками. Сейчас на этой земле в основном контейнеры и пустые тротуары. Даже название статьи звучит так, будто автор случайно заметил пропажу как самого завода, так и бушевавшей вокруг него политической жизни. Статья исследует историю Harvester как историю локальной классовой борьбы. В 1880-е компания оказалась в центре борьбы за восьмичасовой рабочий день. Забастовка 1 мая 1886 года, столкновения у завода McCormick, Хеймаркет — всё это было моментом, когда рабочий класс пытался прямо ограничить власть капитала над временем жизни. Потом автор ведёт нас через XX век. На Harvester шла непрерывная внутренняя война. Сталкивались квалифицированные мастера и чернорабочие, черные и белые американцы, разные профсоюзные союзы. Даже была битва за решение, с какой скоростью будет двигаться конвейер. Особенно важен контраст между боевой традицией и более договорной логикой, где рабочим предлагают «общий пирог» с менеджерами. Проблема в том, что пирог делит не нейтральный повар. Если не бороться на рабочем месте каждый день, потом выясняется, что тебе оставили крошки. Так подходим к концу 1970-х и началу 1980-х. Руководство Harvester пошло на жёсткое столкновение с профсоюзом. Рабочие в 1979 году отказались сдавать право самим решать, работать ли сверхурочно. Но затем грянул кризис. Политика Пола Волкера, председателя главного центробанка США, взвинтила стоимость денег, кредиторы прижали компанию к стене, и руководство включило классический капиталистический режим спасения. Менеджмент принялся спасать компанию, безжалостно избавляясь от всего лишнего. Людей тысячами выставляли за ворота, опустевшие цеха наглухо заколачивали, а станки и оборудование спешно распродавали с молотка. Само производство в итоге просто эвакуировали туда, где рабочая сила стоила копейки, как обычно. Harvester избавилась примерно от 70% рабочей силы за несколько лет. На месте старого промышленного гиганта выросла безликая логистика. Формально рабочие места никуда не делись, но устроены они совершенно иначе. Теперь здесь заправляют сторонние подрядчики и водители-одиночки. Профсоюзов почти нет, а прежняя рабочая солидарность и коллективные связи полностью разрушены. Капитал не просто сбежал с фабрики. Он перестроил пространство так, чтобы рабочие трудились рядом, но организовывались труднее. Старый удар дубинкой заменяется статусом «самозанятого» и страхом потерять заказ. Не только из этого примера видно, как капитал учится. Против него придумали профсоюз — он придумал компанию-профсоюз. Его прижали на Севере — он уехал на Юг. Его догнали там — он ушёл в финансы и логистику. Но авторский вывод не пораженческий. Если капитал каждый раз перестраивает поле боя, значит и рабочим нужно каждый раз заново строить формы солидарности через те линии, которыми их делят. #теоретический_обозреватель Понравился материал? Присоединяйся к работе!

Политэкономия Durán G., Stanton M. Профсоюзное обновление в Чили и норма прибавочной стоимости: марксистский подход / World Review of Political Economy. – Vol. 16 (2). – 2025. – PP. 252-280. – Ссылка (свободный доступ). – английский. В 2006–2016 годах Чили пережила волну низового профсоюзного подъёма. Росла профсоюзная плотность. Множились забастовки, в том числе и незаконные. Субподрядные рабочие в горнодобыче, лесном хозяйстве и портах создавали новые межфирменные организации и добивались ощутимых уступок. С традиционной точки зрения это бесспорное «профсоюзное обновление». Однако авторы фиксируют парадокс: несмотря на этот подъём, норма прибавочной стоимости (отношение прибыли к зарплате) не только не снизилась, но выросла – с 78% в 2002 году до 159% в 2015-м. Рост реальных зарплат в эти годы не уменьшал эксплуатацию, потому что одновременно росла производительность, и прибавочный труд увеличивался вместе с оплаченным. Причина этого парадокса – в структурных ограничениях, наложенных пиночетовским «Планом труда», который не был отменён. Коллективные переговоры оставались привязаны к отдельным юридическим лицам, а не к реальным компаниям или отраслям. Работодатели сознательно дробили предприятия, насаждали «жёлтые» профсоюзы и расширяли практику соглашений без права на забастовку. В итоге подъём затронул главным образом сектора, где преобладают женщины (розница, услуги, финансы), тогда как в ключевых экспортных отраслях профсоюзная плотность даже падала. Росту реальных зарплат способствовали не столько забастовки, сколько окончание инфляционного давления после 2008 года, медный бум и наплыв дешёвых потребительских товаров из Китая, удешевлявших стоимость рабочей силы. При этом домохозяйства тонули в долгах, а значит, даже растущие зарплаты не покрывали базовых потребностей. Вывод авторов: без перехода к отраслевым переговорам, которые охватывали бы всех работников сектора, профсоюзное обновление не способно поколебать макроэкономический баланс между трудом и капиталом. Забастовочная волна продемонстрировала силу низовой демократии и разбила старые бюрократические привычки. Но она не смогла институционализировать свои завоевания. Политический урок состоит в том, что опора на правительственные реформы и партийные каналы без одновременного строительства независимых отраслевых организаций делает даже мощный подъём обратимым, а эксплуатацию – устойчивой к локальным победам. #теоретический_обозреватель Понравился материал? Присоединяйся к работе!

Политэкономия Ugalde E. По ту сторону технофеодализма: анализ инвестиций в искусственный интеллект с позиции монополистического капитала / *Capital & Class*. – 12 May 2026. – Ссылка (свободный доступ). – английский. Существует такое мнение, будто бы капитализма уже нет, а вместо него наступил «технофеодализм». Платформы, цифровые феоды, рента, облачные господа и все такое. Автор статьи говорит: нет, это не новый способ производства, это старый капитализм, только в форме монопольно-финансового капитализма, который нашёл себе новую блестящую дыру для лишних денег. Главный объект анализа, он же, по всей видимости, «лидер мнений» о технофеодализме — бум искусственного интеллекта. Огромные деньги летят в стартапы, дата-центры, в акции технологических гигантов, в государственные закупки и военные контракты. На поверхности всё выглядит как будущая производительная революция. Но автор предлагает смотреть на движение капитала. Есть перенакопленный капитал. Ему нужно куда-то идти. Производительных возможностей для нормальной прибыльной экспансии мало. Значит, капитал уходит в ожидания и обещание будущего рынка. Собственно, в то, что является частью так называемого «финансового пузыря». В монопольном капитализме проблема не только в производстве прибавочной стоимости, но и в её поглощении. Система производит избыток, который трудно прибыльно вложить обратно. Поэтому возникают огромные каналы «поглощения излишка». Так и раньше было. Этот самый избыток шел в рекламы, спекуляции и инфраструктурные мегапроекты, теперь ещё и ИИ. Дата-центр ведь не просто здание с серверами. Это место, куда можно временно запереть капитал и сказать: «смотрите, будущее уже строится». Но одновременно с этим автор статьи не спорит с тем, что ИИ может быть технически важен. Вопрос в лишь в том, как он включён в капиталистическое накопление. ИИ одновременно является машиной для вложения лишнего капитала и машиной для вытеснения живого труда. А у Маркса это сразу ведёт к противоречию. Капитал хочет заменить работника машиной, но именно живой труд остаётся источником новой стоимости. Чем больше постоянного капитала, тем сильнее давление на норму прибыли. Поэтому ИИ-пузырь не обещает автоматического освобождения. Если этот пузырь лопнет, то владельцы облачных гигантов выйдут сухими из воды. Весь удар примут на себя рядовые сотрудники и потребители, а расплачиваться за энергокризис и дыры в бюджетах придется обычным городам. Капитал сначала строит храм будущего, потом выставляет счёт за электричество. В итоге ИИ очень грубо подтверждает Маркса. Технология выглядит как ответ, но внутри капитализма она становится новым способом отложить кризис и сделать противоречие ещё глубже. #теоретический_обозреватель Понравился материал? Присоединяйся к работе!

Политэкономия Zsurzsán А. Венгерская весна / Spetre. – 2026. – Ссылка (свободный доступ). – английский. Оглядываясь на эпоху Орбанизма, Анита Зсуржан анализирует как опасности, так и политические возможности, которые открылись перед венгерскими левыми после поражения Орбана. Победа Мадьяра – не поражение Орбанизма, а его технократическая консервативная реинкарнация. Мадьяр, выходец из элиты Fidesz, не предложил левой или либеральной программы, а лишь использовал антикоррупционную риторику. Режим Орбана рухнул из-за внутренних экономических противоречий, а не морального пробуждения. Условия, породившие Орбанизм – зависимость от иностранного капитала, неравенство, слабые институты – никуда не исчезли. Левые не могут полагаться на стратегию «меньшего зла»: поддержка технократического консерватизма ради победы над правыми только откладывает кризис. Без материальной трансформации и классовой политики уязвимость общества перед новыми авторитарными проектами сохранится. Нынешний переход – «лиминальный момент». Речь идёт не о демократическом обновлении, а о смене элит при сохранении старой эксклюзивной логики. Левые должны отстраивать контргегемонистские институты (профсоюзы, сети), иначе политическое пространство останется полем борьбы между технократами и ультраправыми. #теоретический_обозреватель Понравился материал? Присоединяйся к работе!

Во второй части интервью участники ставропольской организации «Юнион» рассказывают о текущем состоянии, главных задачах и проблемах. Сегодняшний «Юнион» качественно вырос: кружки и ядро составляют люди, готовые работать, а не «тусоваться». Основной канал набора – приглашения, а не случайный парсинг. Главная цель – поиск надёжных людей по стране и выстраивание с ними реального взаимодействия, а также налаживание контакта с рабочими на местах. Самое затратное – теоретическая работа и коммуникации. Лучше всего получается – делать глубокие и при этом практически применимые материалы (ссылки найдёте в самом интервью). Главные проблемы: нехватка времени и денег, а также отсутствие окончательных ответов на ключевые вызовы – особенно в работе с рабочими. Движение, по их оценке, развивается, но остаётся догматизм. При появлении ресурсов их бы направили во внешнюю работу и поддержку активистов на предприятиях. В сотрудничестве жёстких красных линий нет – уровень взаимодействия зависит от доверия и адекватности. Внешние условия влияют, но «Юнион» адаптируется. Совет новичкам: искать коллективы, где есть критика и требовательность – там формируются сильные кадры. #школа_исследования_коллективных_действий Подробнее читайте в тексте по ссылке. Понравился материал? Присоединяйся к работе!

В интервью участники ставропольской организации «Юнион» (бывший «Красный Юг») рассказывают, как они прошли путь от кружкового энтузиазма к осознанному отказу от формальных структур. Организация возникла в 2023 году из бывших комсомольцев, разочаровавшихся в попытках менять систему изнутри. Они попытались создать сеть марксистских кружков на юге России - от Владикавказа до Ростова. Однако попытка выстроить «протопартийную» конструкцию без кадров и тактического единства привела к расколу и перегрузке координацией. Сейчас «Юнион» делает ставку на децентрализованные связи, критику формализма и точечную работу на местах. #школа_исследования_коллективных_действий Подробнее читайте в тексте по ссылке. Понравился материал? Присоединяйся к работе!

Политэкономия Dimicoli Y. Китай: От промышленной революции к информационной революции: необходимость новых компромиссов для иной модели развития / Economie et Politique. – 12 mai 2026. – Ссылка (свободный доступ). – французский. Подъём Китая опирался на два исторических компромисса, которые себя исчерпали. С 1978 по 2010 год ВВП Китая рос в среднем на 10% в год. В 2000 году ВВП на душу населения достиг 959 долларов (нижний порог «среднего дохода»), к 2023 году Китай закрепился в категории «стран с доходом выше среднего». С 1990 по 2005 год на Китай пришлось более 75% мирового сокращения крайней бедности. Первый компромисс – социальный. Смягчение системы хукоу (регистрации по месту жительства) вызвало крупнейшую внутреннюю миграцию в истории: 286–297 млн сельских рабочих переехали в города, став дешёвой рабочей силой для трудоёмких производств. Доходы домохозяйств росли, безработица держалось низко, а уровень грамотности повысился с 80% неграмотных в 1949 году до 2,67% в 2020-м. Второй компромисс – с транснациональными корпорациями. После вступления в ВТО (2001) Китай стал «мировой мастерской». Но это означало технологическую зависимость и отток капитала: одни только платежи по патентам, дивиденды и финансовые трансферты достигли в 2021 году 760 млрд долларов (4% ВВП), что более чем перекрывало торговый профицит. Ценой успеха стало сверхнакопление и долги. Инвестиции составляют 48% ВВП (против 20% в среднем по ОЭСР). Эффективность капитала резко упала. Общий внутренний долг нефинансовых секторов достиг 302% ВВП. С учётом забалансовых обязательств местных правительств (LGFV) расширенный госдолг, по оценкам МВФ, приблизился к 117% ВВП. Кризис на рынке недвижимости и рост «теневого банкинга» сделали ситуацию взрывоопасной. В свою очередь, США и ЕС больше не приемлют китайский подъём вверх по цепочкам добавленной стоимости. Компромисс, длившийся 40 лет, закончился. Китай вступил в эпоху обострённого технологического и торгового противостояния, пытаясь удержать социальную стабильность при падающей рождаемости и старении населения. Ситуация в Китае не является для нас секретом, но статья изобилует цифрами и графиками, что всегда полезно знать. #теоретический_обозреватель Понравился материал? Присоединяйся к работе!

Политэкономия Abels J. Bieling H.-J. Haas T. Sieron S. Simon J. Новая глобальная геоэкономика / PROKLA. – 2026. – Vol. 56(223). – 203-218. – Ссылка (свободный доступ). – немецкий. Доминирующая интерпретация современной эпохи описывает преобразования в глобальном экономическом ландшафте как «эпоху геоэкономики». Считается, что она характеризуется (1) усилением межгосударственной конкуренции, (2) торговыми войнами, (3) режимами санкций и инвестиционным контролем, а также (4) гонкой за технологическое превосходство и (5) контролем над цепочками создания стоимости. В этом контексте значительное внимание уделяется взаимосвязи мотивов политики безопасности и экономических стратегий. Но, вопреки популярной версии Эдварда Луттвака (1990), геоэкономика не заменила геополитику. Напротив, экономические инструменты (доллар, технологии, инвестиции) всё чаще служат для раздела сфер влияния и способствуют конфронтации – примеры: Украина, Тайвань, Гренландия. Новые промышленные политики, программы перевооружения и протекционизм не отменяют дерегуляции и социального давления на трудящихся. Военные расходы растут за счёт сокращения социальных прав. Геоэкономика перекраивает цепочки создания стоимости в пользу центров (США, ЕС, Китай), углубляя зависимости периферии. За геоэкономикой стоят не «государства-нации», а альянсы корпораций, финансовых кругов, продвигающие свои интересы. Без анализа власти, класса и экологии геоэкономика остаётся лишь инструментом легитимации новой волны империализма. #теоретический_обозреватель Понравился материал? Присоединяйся к работе!

Новые «Диалоги с Кагарлицким» 🏭 18 июня в 19:00 МСК пройдут онлайн-диалоги на тему «Рабочее движение в России: история и современность». Планируются доклады и дискуссия. ⚙️ Доклады будут посвящены новейшей истории рабдвижа, органайзингу и стратегиям поведения работников, а также их отношению к войне век назад и сейчас. Организатор — Комитет солидарных действий (КСД) Модератор — Вадим, @VadimBolsh ❗Ссылка для подключения❗

Политэкономия Dery J. R., Molinero-Gerbeau Y. Гаитянская резервная армия труда / Journal of World-Systems Researchs. – 2026. – Vol. 1 (32). – Ссылка (свободный доступ). – английский. Веками Гаити подвергалось колониальному, политическому и природному насилию, которое сознательно превратило его население в глобальную резервную армию труда. Сегодня гаитянские мигранты составляют более 90% работников сахарной промышленности Доминиканы – сектора, который принёс в 2020 году $113 млн экспортной выручки. Десятки тысяч гаитян заняты на низкооплачиваемых работах в Чили, Бразилии, США и Канаде. Дешевые, взаимозаменяемые и без рычагов давления на работодателей. Всё началось в колониальный период: истребление коренного населения, рабство, монокультура сахарного тростника. После независимости (1804) Гаити подверглось международной изоляции, а в XX веке — американской оккупации и диктатуре Дювалье. Землетрясения и ураганы довершили разорение крестьян. Авторы вводят понятие «феноменологического насилия» — когда угнетение становится частью идентичности, и гаитяне сами начинают воспринимать себя как «второсортную» рабочую силу. Единственный способ разорвать этот цикл — осознать скрытые интересы мирового капитала в сохранении Гаити в состоянии вечного кризиса. #теоретический_обозреватель Понравился материал? Присоединяйся к работе!