МАРИНА ТАРГАКОВА & Co

Так неожиданно спонтанно с первых минут произошло открытие ретрита о Дружбе в Абхазии)

Как приходят желанные дети

​ПРОСТОЕ ПОСЛАНИЕ ЛЮБВИ ОТ РАДХАНАТХА СВАМИ "Меня зовут Радханатха Свами. Я живу в городе Мумбае в Индии. Я путешествию по миру и являюсь членом «Международного Общества Сознание Кришны». Я следую универсальному духовному пути, который называется Бхакти Йога. Я выбрал путь «Бхакти», что значит - путь соединения с Богом посредством служения людям с любовью и состраданием. Мы чувствуем, что любовь к Богу заключена внутри сердца каждого человека. Это универсальная суть всех духовных учений. «Спасение» - означает служение Богу и служение людям без эгоистических намерений. Служение, для того чтобы принести радость и благополучие тому человеку, которому мы служим. Настоящая религия – это любовь к Богу. И быть инструментом этой любви – это иметь сострадание ко всем людям. И это настоящее чувство наполнения, которое ищет каждый человек, – любить и быть любимым. И эта любовь есть внутри каждого из нас, она просто должна быть разбужена. К сожалению, мы столько раз отвлекаемся на столько разных вещей в этом мире, что мы забываем о великом сокровище любви, заключенном внутри нас. И вместо того, чтобы искать во внешнем мире возможность получать вещи, которые могли бы принести нам наполнение, мы можем найти это наполнение внутри нас – наполнение любовью, любовью к Богу, любовью ко всем людям. И что бы мы ни делали в этом мире, мы несем эту любовь через нашу работу, наше социальное положение, через любые наши действия. И это - красивая жизнь."

Во всех Священных Писаниях говорится теми или иными словами о служении, что вера без дел мертва. Думаю сейчас, впрочем как и всегда, не врагов по вере обличать, а вместе служить Господу, радовать Его сердце, тогда точно каждый из нас станет ближе к Нему. А какие из Имен Его будут вдохновлять нас на служение не нам судить. Как говорится в тех же Писаниях - по плодам узнаете их…

вопрос: Вы сказали, что Церковь — это общество людей, избранных Богом. Бог стучится нам в сердце — и оттуда доносится звук радио или что-нибудь еще… и тогда Он идет куда-то дальше. До некоторых Ему удается достучаться. Но люди тоже колотятся. Он Сам сказал: стучитесь; если вы будете стучаться, то Я не отвернусь от вас, даже если среди ночи будете это делать… Те, кто не является частью Церкви и стучатся — делаются как бы ее частью? или это происходит, только когда они встретятся? Как это происходит? Меня беспокоит другая часть человечества… ответ: Что Бог стучится в наше сердце, в наше сознание, в нашу жизнь — это ясно; это бывает на опыте большинства людей верующих. Но вместе с этим в каждом человеке есть голод: голод по такой полноте, что его не может удовлетворить ничто вещественное. Я помню, архиепископ Михаил Рамзей говорил, что в каждом человеке есть такая глубина, такая широта, которой ничто тварное не может заполнить. Мы стараемся в эту бездну кинуть и вещество, и красоту, и чувство, и, как камешки, все эти тварные предметы падают в глубину, и мы даже не слышим, как они трогают дно, потому что дна-то нет. Человек такой емкости, что только Бог может заполнить Собой эту глубину. Но этот голод не всегда находит свое имя, потому что когда живешь в определенном обществе, легко найти то или другое имя и привязаться к нему. В еврейском обществе будет одно имя, в христианском другое, и т.д.; но в основе должен быть этот голод. В каком-то смысле для начала он важнее, чем имя, потому что не будь этого голода, имя будет только наклейкой на душу, на сознание. И мы должны относиться очень бережно и осторожно к тем, которые не христиане или не верят в Бога Ветхого и Нового Завета, и к тем, которые вообще являются безбожниками или, во всяком случае, идейно, мировоззренчески себя считают таковыми. Бога никто выдумать не может. Можно, пережив нечто, называть это различными именами. Это могут быть языческие суеверия, языческие боги или иные верования, но для того, чтобы о Боге говорить, надо хотя бы коснуться края Его ризы. И мы очень легко, слишком легко, мне кажется, говорим, что Бог как бы является нашей собственностью, что мы хранители веры и что у других вообще ничего нет. Мне вспоминается в этом отношении разговор, который в тридцатые годы у меня был с Владимиром Николаевичем Лосским. Он тогда был очень отрицательно настроен против восточных религий. Мы это долго обсуждали, и он твердо мне сказал: “Нет, в них истины нет!” Я пришел домой, взял книгу Упанишад, выписал восемь цитат, вернулся к нему и говорю: “Владимир Николаевич, я, читая святых отцов, всегда делаю выписки и пишу имя того, кому принадлежит данное изречение, а вот тут у меня восемь изречений без авторов. Можете ли вы “по звуку” их узнать?” Он взял мои восемь цитат из Упанишад, взглянул и в течение двух минут назвал имена восьми отцов Православной Церкви (Василий Великий, Иоанн Златоуст, Григорий Богослов, Симеон Новый Богослов и т.д.). Когда он кончил, я ему сказал: “А знаете что, это индийские Упанишады”. И он на меня посмотрел и сказал: “Мне над этим надо подумать”. и Это послужило какому-то началу пересмотра им этого вопроса. Это не значит, что мы должны отождествлять веру, которую получаем во Христе и от Христа, с другими верованиями; но как мы должны быть осторожны, когда мы судим о другой вере! Вы, наверное, помните, как Паскаль взывал к Богу: “Откройся мне!” — и как Христос в его сердце ему ответил: “Ты Меня не искал бы, если бы уже Меня не нашел”. Мы можем искать только то, о чем имеем какое-то внутреннее понятие. Из бесед с Антонием Сурожским ("Миссионерство в Церкви")

Так удивилась, что батюшка Дмитрий Смирнов был такого мнения о кришнаитах…Царствия ему Небесного…

🟡🟡🟡🟡🟡🟡 🟡🟡🟡🟡🟡🟡🟡 19.09 Ответы на вопросы с Мариной Таргаковой и Сергеем Аваковым 📺 RuTube👇 https://rutube.ru/video/private/b1150fac660ba6ff48b2d2dae2ab1909/?p=JAzsLTavJlOy1xYQl5QxTg 📺 YouTube👇 https://youtube.com/live/LC-Dxx4h2eM?feature=share Выразить благодарность Марине Замшарифовне можно по реквизитам здесь🤍

Путевые заметки

Я каждый день молился, чтобы Бог просто убил меня и я смог вернуться Домой и быть с Ним в мире». Когда и эта молитва осталась без ответа, его гнев усилился, и в какой-то момент Вудке решил прекратить молиться. В начале заключения он мог проводить в молитве до восьми часов в день. К концу заключения ему удавалось выделить на это всего 20 минут. Однако он обнаружил, что не может отказаться от этих 20 минут. «Я не мог перестать молиться за свою семью в течение этих 20 минут, потому что я люблю их», — сказал он. Вудке также продолжал пытаться простить своих похитителей, что, по его мнению, теперь удерживало его от того, чтобы ненависть поглотила его. В конце концов, его гнев на Бога стал доказательством того, что его вера выстояла. «Я не чувствовал любви Бога к себе, каких-то приятных ощущений, — добавил он. — Но я чувствовал её к другим людям. Я чувствовал, как она проходит сквозь меня и выходит из меня… И я понял, что это и есть суть нашей веры. Нет ничего более важного, чем это. Бог не брал меня в заложники, — продолжил Вудке. — Он не хотел, чтобы я был заложником. Он не держал меня в цепях. Он не бил меня. Он не калечил меня. Он не причинял мне боли. Не причинял боли моей семье… Люди делали всё это. Это был выбор, сделанный людьми. То, что Бог совершил, было чем-то гораздо большим. Бог помог мне пройти через всё это, и в этом моя вера». К тому времени, когда в марте 2023 года он наконец обрёл свободу, Вудке так долго находился в заложниках, что уже не мог представить себе другую жизнь. Он знал о COVID-19, но получал так мало информации, что пришёл к выводу, что его семья могла погибнуть во время пандемии. О моменте освобождения Белый дом сказал лишь, что «США не платили выкуп и не шли на какие-либо другие уступки» и что освобождение Вудке было «совместным усилием». Однако освобождение не стало концом его страданий. «Возвращение домой стало огромным испытанием, и это было испытанием для моей семьи, — сказал Вудке. — Это было испытанием для меня. И до сих пор таковым остаётся». Мужчина по-прежнему борется с ПТСР и последствиями длительного плена, включая болезни, но считает, что вера, терапия и семья помогли ему восстановить свою жизнь. «У меня отличный психотерапевт и замечательная семья», — сказал он. Когда Вудке наконец освободили через 6,5 лет после похищения, ему приказали снова раздеться догола, что, по его словам, помогло ему осмыслить своё заточение: «У меня не было ничего, кроме того, что было внутри меня. В моём сердце была вечность, как и сказано в Книге Екклесиаста. И она расширилась, заполнив пространство, где всё остальное было разрушено и уничтожено. Я верю, что величайшее откровение Бога, которое когда-либо получит человечество, — это жизнь, смерть и воскресение Иисуса Христа. Это должно быть центральным элементом нашей веры, и именно через эту призму мы должны смотреть на всё Писание, на наш мир и друг на друга». Увидев «худшее и лучшее» в человечестве, Вудке заявил, что убеждён: тьму в конечном итоге невозможно победить другой формой ненависти. «Единственный способ победить — это не политика, риторика, догма и отчуждение, а любовь, — сказал Вудке. — А это значит отдать свою жизнь за ближнего, и именно так мы страдаем за Христа».

Я потерял религию, но обрёл веру», — американский миссионер рассказал о 6 годах плена в пустыне В течение 6,5 лет Джефф Вудке, миссионер из Youth with a Mission Relief and Development, спал под открытым небом в западноафриканской пустыне, часто с цепями на ногах. Он был зол на Бога и просил себе смерти, но и этого получить не мог. У него не было ни комнаты, ни кровати, и большую часть всего времени практически не было человеческого общения. Температура могла подниматься до 49 градусов, а когда наступал сезон дождей, он спал на земле, пока вокруг него лил дождь. Его рацион почти не менялся: рис или тестообразная каша с красным соусом и изредка вяленое козье мясо. В течение 2 месяцев его похитители держали его днём ​​взаперти в ящике размером примерно 122122122 см и не разговаривали с ним. Это был один из самых мрачных периодов плена, начавшегося 14 октября 2016 года, когда вооружённые боевики ворвались в дом Вудке в Абалаке, Нигер, и похитили миссионера. Он был освобождён только в марте 2023 года. Вудке десятилетиями служил самым уязвимым слоям населения Нигера и был почти на пенсии, когда в ту октябрьскую ночь туда прибыли вооружённые люди. Он рассказал, как вышел на улицу, а один из охранников заметил подозрительный автомобиль и потянулся за винтовкой, когда Вудке краем глаза увидел дуло пистолета. Раздались выстрелы, и Вудке упал на землю, когда вокруг него начали стрелять. Полагая, что его могут убить в любой момент, он побежал, но нападавшие догнали его и избили прикладами винтовок. Один из ударов перерезал ему ахиллово сухожилие и сбил его с ног. «Они просто избили меня до полусмерти, накачали наркотиками и бросили в свою машину», — сказал он, добавив, что до сих пор у него на черепе остались следы от того избиения. Затем похитители раздели его догола и увезли в пустыню. Вудке вспоминал, как молился Богу о вмешательстве, а когда этого не произошло, молился о прибытии французских вертолётов: «Я бы предпочёл умереть, потому что это было бы проще для моей семьи и для меня самого, — сказал он. — Но этого тоже не произошло. И это стало началом шести с половиной лет плена». Повседневная жизнь вскоре превратилась в унылую рутину; каждое утро он ждал, пока кто-нибудь отстегнёт цепи от его лодыжек, чтобы он мог сходить в туалет, не хромая. Он питался практически одной и той же пищей, а условия сна были ужасными. «Я спал на земле на улице, — сказал Вудке. — А в сезон дождей часто идут дожди, и ты просто спишь на земле под дождём. Дожди сильные, за ночь выпадает несколько сантиметров… И меня всегда держали в одиночестве». За два месяца, проведённых в маленькой коробке — 122122122 см, Вудке не мог даже стоять прямо. Отчаянно пытаясь сохранить хоть какие-то физические силы, он копал песок под собой, пока не вырыл углубление достаточно глубокое, чтобы стоять, не ударяясь о потолок. «Я выделил место, где мог бегать на месте, — сказал он. — Это была единственная возможная физическая нагрузка — просто бег трусцой на месте». Вудке рассказал, как с течением месяцев и по мере усиления изоляции у него появились суицидальные мысли. Его травмированная нога была искалечена, хотя в конце концов он восстановил силы, чтобы ходить. Когда некоторые из его похитителей поняли, что бездействие может его убить, они разрешили ему заниматься спортом, и Вудке начал проходить километр за километром по кругу. Однако со временем он так ослабел, что больше не мог ходить, и к тому времени его охватила другая борьба: гнев на Бога. «Я не думаю, что кто-либо может пройти через что-то подобное и при этом не вступить в конфликт с Богом, — сказал Вудке. — Я был очень зол на Него». Вудке посвятил десятилетия своей жизни христианской миссионерской и гуманитарной деятельности, а теперь был закован в цепи в пустыне и его молитвы, казалось, оставались без ответа. Когда его физическое здоровье подорвалось, он начал голодовку. «Я как бы утратил веру, но обрел её, — поделился он. — Я сказал себе: "Боже, ты знаешь, я никогда не вернусь к семье. Почему бы Тебе просто не убить меня? Можешь убить меня".