Наш человек в ЧК

Наши люди отмечают, что о работе в Саратове комиссии Верховного суда РФ могло сложиться превратное впечатление. Однако деятельность столичных ревизоров уже сейчас имеет практический выхлоп. В частности, проверяющие обратили внимание на то, что электронное распределение дел судьям оказалось банальной фикцией (об этом местные СМИ уже писали, отмечая, что руководство судов спускало нужные материалы «своим» с указанием о том, какое решение нужно вынести). Причем это касается как арбитражных инстанций, так и судов общей юрисдикции. Также вопросы возникли и к работе областной ККС, которая проигнорировала полторы тысячи обращений граждан. Данный орган давно превратился из института, который призван блюсти чистоту мантий, в инструмент расправы с неугодными и прикрытия кумовства в судебной системе. Эти и другие маркеры давно должны были повлечь в Саратовской области настоящий парад отставок, и в здании на улице Дзержинского (откуда ранее неоднократно подавались тревожные сигналы через СМИ) надеются, что он все же состоится по итогам работы комиссии. В ином случае все те пороки, о которых не раз говорили наши люди, приобретут еще более уродливую форму и широкий размах.

Наши люди не ожидали столь бурной реакции на приезд в Саратов комиссии из Верховного суда России. Стадия мандража у местных судейских стремительно перешла в панику, а затем – в истерику. Те, по чью душу приехала комиссия, быстро поняли, что ревизоры прибыли не в целях формального отчета перед вышестоящим начальством, а для реального разбора полетов. Поэтому руководство саратовских судов начало принимать меры, которые с учетом всего контекста ситуации явно граничат с безумием (даже по саратовским меркам). Одной из контрмер стал активный прессинг представителей адвокатского сообщества, по крайней мере, тех, кто занимался сопровождением громких дел, способных заинтересовать проверяющих, и чьи доверители вознамерились добиться личного приема приехавшей комиссии. Им недвусмысленно дали понять, что не следует выносить сор из избы и полоскать грязное белье саратовских судей перед ревизорами. В ином случае адвокатам грозит вызвать неудовольствие местной Фемиды со всеми вытекающими отсюда последствиями, наиболее безобидным из которых будет резкое снижение эффективности работы защитников в судах. «Москвичи уедут, а вам здесь еще жить и работать», - такой посыл был адресован адвокатскому сообществу. И такой нездоровый месседж не мог пройти вне поля зрения наших людей, как и те, кто были его авторами и передатчиками. Но даже это не помешает представителям комиссии составить впечатление о реальной ситуации в судебной системе Саратовской области. Ведь, хотя местные адвокаты давно превратились в простых статистов, а для своих доверителей являются лишь таблеткой валидола в кармане, саратовцы и без юридически подкованных специалистов смогут обрисовать проверяющим неприглядную картину творимого в регионе беззакония, ведь терять им уже нечего.

Наши люди вполне обоснованно ждут серьезных результатов от приехавшей в Саратов комиссии Верховного суда России. Стоит ли говорить о том, что приезд ревизоров для проверки работы тех, кто носит мантии, - событие для Саратовской области действительно небывалое. Неудивительно, что оно повергло в шок местное судейское сообщество, особенно представителей инстанций общей юрисдикции, ведь именно по ним видно, насколько плотно региональная третья власть легла под исполнительную. Поэтому наши люди даже сожалеют, что не они стали локомотивами процесса по оздоровлению областной судебной системы, каждый элемент которой полностью утратил свою институциональную автономию. Тем более, что ранее из здания на улице Дзержинского недвусмысленно намекали, что реальные совещательные комнаты давно переместились на Советскую, 10, а главным системообразующим фактором в работе судов стало повальное кумовство. В результате распространения практики кумовства в саратовских судах сложилось несколько кланов, влияние которых простирается далеко за пределы «материнской» инстанции. Наиболее известными примерами стали председатели двух райсудов Саратова - Октябрьского Александр Сивашов и Волжского Владимир Великанов. Так, например, первый инкорпорировал в Кировский райсуд очень тесно знакомую ему судью Жанну Гришину, а второй – в Саратовский райсуд в качестве зампреда Ирину Ивлиеву. Подобных примеров, когда мантии получают любовницы или родственники судей руководящего порядка, в картотеке наших людей накопилось предостаточно. Неслучайно, в коридорах здания на улице Дзержинского судейские одеяния постоянно сравнивают с нарядами гейш. Отдельные истории – это имущественная сторона карьерного успеха многих судей, раскатывающих на иномарках, записанных на третьих лиц, и уходящих от ответственности в случае ДТП, а также их тесные коррупционные связи с прокурорами (к примеру, судья облсуда Павел Царенко уже много лет выступает в качестве постоянного консультанта представителей надзора). И уж совсем интересны способы вербовки председателей судов, которые превращают их в послушных марионеток. Причем речь чаще идет вовсе не о шантаже, а о привлекательных бенефициях, в частности, в виде трудоустройства ближайших родственников. Об этом и о других методах вербовки наши люди скоро с удовольствием поведают, назвав, в том числе, и конкретные имена. Несмотря на то, что основным предметом внимания проверяющих являются суды общей юрисдикции, приезд такой комиссии заставил серьезно напрячься и арбитражных судей. Особенно некоторых коррумпированных дам, засветившихся в ряде скандальных процессов. Им тоже есть над чем задуматься – в саратовских арбитражных судах в ходу и кумовство, и нетрудовые доходы. С той лишь разницей, что капитализация судебных решений здесь, как правило, на порядок выше. Это беспокойство уже заставило некоторых арбитражников отправиться в Белокаменную к своим патронам за поддержкой – моральной, но больше административной. А в связи с необходимостью мотивации столичных протекторов вновь встал традиционный вопрос о представительских расходах. Что, впрочем, не означает гарантий благополучия для тех, кто так долго разочаровывал наших людей, действуя в угоду собственному карману и начальству, прислуживающему местным князькам.