Magisteria

Можно ли построить второй Версаль? Таким вопросом задавались правители по всей Европе почти три столетия. Садовый архитектор Андре Ленотр придумал новый способ мыслить пространством. Прямые аллеи, бесконечные перспективы, строгая симметрия, каналы и партеры складывались в единую композицию, где каждый поворот дорожки был рассчитан заранее. Сад демонстрировал власть не словами, а самой своей геометрией. Неудивительно, что Версаль захотели повторить! Петр I привез из Франции планы, книги и впечатления от увиденного. Он бы захватил с собой и Ленотра, но тот остался служить французскому престолу. В Россию приехал другой мастер, Александр Леблон, — он создал первые регулярные парки, а Петергоф и Летний сад заговорили с Европой на одном архитектурном языке. Правда, произошло любопытное смещение. Если для Ленотра важнейшим был единый пространственный замысел, то в России чаще заимствовали его самые заметные приемы: прямые аллеи, симметрию, партеры, каналы и фонтаны. Это неудивительно. Страна только осваивала искусство регулярных парков, строительство требовало быстрых результатов, а климат и ландшафт диктовали собственные условия. В XIX веке баварский правитель Людвиг II, вошедший в историю как «Сказочный король», решил создать собственный Версаль. Замысел был грандиозным, но реализовать его не удалось. После смерти короля строительство остановилось, и парк так и остался незавершенным. А уже в XX веке французский ландшафтный архитектор Ашиль Дюшен снова обращается к наследию Ленотра, создавая партеры для дворца Бленхейм в Англии. О том, как Ленотр изменил историю ландшафтного искусства, почему его идеи пережили эпоху абсолютных монархий и чему они могут научить нас сегодня, Инна Садыкова рассказывает в курсе «Язык пространства. Основы ландшафтного дизайна». Даже если вы никогда не планировали собственный сад, после этих лекций прогулки по Версалю, Петергофу или Летнему саду будут восприниматься совсем иначе. #вкусжизни

Вы когда-нибудь задумывались, почему в Коране шесть сур названы именами животных: «Корова», «Скот», «Пчела», «Муравей», «Паук» и «Слон»? Почему Соломон понимал язык муравьёв, пчеле было внушено божественное откровение, а собака стала спутницей семи спящих отроков?  В Коране животные образуют собственные общины, поклоняются Богу и в Судный день предстанут перед справедливым судом наравне с людьми. Алексей Журавский, специалист по коранической экзегезе, в новой обзорной лекции «Коранический бестиарий» показывает, что мир тварей в исламском откровении — это полноценное богословское зеркало, где отражается судьба всего творения. Присоединяйтесь! #лекция #религия

Марина Абрамович — фигура, которую невозможно игнорировать: она восхищает и заставляет спорить. Ее искусство — это всегда испытание себя на прочность, где боль становится инструментом познания, а тело — главным художественным материалом. От радикальных акций до тихого, пронзительного молчаливого контакта глаза в глаза — в перформансах Абрамович постоянно ищет ту самую «другую сторону» сознания. Сегодня она не просто художница, а настоящий культурный феномен, икона поп-культуры и гуру для тысяч последователей. В новой обзорной лекции искусствовед Елена Якимович рассказывает о творческом пути художницы, которая изменила представление о перформансе, поиске новых форм искусства, взаимодействии со зрителем и смелости выходить за рамки привычного. Вместе мы проследим, как формировались идеи Марины Абрамович, что повлияло на ее мировоззрение и почему ее работы продолжают привлекать внимание во всем мире. Разберем самые радикальные перформансы, включая легендарную серию «Ритм» и совместные работы с Улаем, и увидим, как личный опыт, политика, культура и философия соединяются в единую художественную систему. #лекция #искусство

Одна мелодия может сопровождать человека всю жизнь, но каждый раз звучать по-новому. Меняется не музыка, меняемся мы сами. Томас Манн не случайно вновь и вновь обращался к произведениям Густава Малера. В юности в них слышится романтическое обещание будущего, позже — трагизм утрат, а затем — способность принять сложность мира без иллюзий. Партитура остается прежней, но жизненный опыт превращает ее в совершенно новое произведение для каждого слушателя. Об этом и не только мы поговорили с пианистом и музыковедом Сергеем Арцибашевым. Почему исполнитель — прежде всего исследователь, зачем искусству нужны молчание и одиночество и почему, возвращаясь к знакомым произведениям спустя годы, мы неизбежно слышим самих себя? Приглашаем к прочтению! #диалоги

Что чувствовал человек, впервые увидевший «Автопортрет с палитрой» Надежды Удальцовой в 1915 году? Скорее всего, недоумение. Перед ним вроде бы портрет художницы, но привычная логика изображения рассыпается, а картина будто сопротивляется попыткам прочитать ее по старым правилам. Если попытаться найти в картине привычный психологический портрет или хотя бы сходство с реальной внешностью Удальцовой, поиски быстро заходят в тупик. 1915 год стал для Удальцовой временем стремительных перемен. Она участвовала в выставках «Трамвай В» и «0,10», которые сегодня считаются поворотными моментами в истории русского авангарда. Они вызывали настоящие скандалы. Посетители возмущались увиденным, рвали каталоги, критики называли художников хулиганами и разрушителями искусства. Все это происходило вокруг молодой художницы, которая сознательно выбирала быть частью нового художественного движения, прекрасно понимая, какой будет реакция публики. Удальцова показывает себя художником, а не героиней собственного произведения. Палитра и кисти напоминают о многовековой традиции автопортретов мастеров, но главным высказыванием становится сама живописная система. Она словно говорит зрителю: вот так я вижу мир, вот так должно выглядеть современное искусство. Курс Софьи Аксеновой «На грани беспредметности» — отличный экскурс в мир, в котором беспредметное искусство еще не стало классикой, а было смелым экспериментом, менявшим представления о живописи буквально на глазах. Присоединяйтесь! #искусство

Почему мы забываем имена, не можем вспомнить нужное слово в самый важный момент, а иногда совершенно уверены в воспоминаниях, которых никогда не было? Память — это не безупречное хранилище информации, а сложная система, которая постоянно отбирает, перестраивает и даже искажает наши воспоминания. В новом курсе клинического психолога и нейропсихолога Марии Баулиной вы узнаете, как на самом деле работают память и внимание, почему забывание является нормой и какие механизмы помогают запоминать информацию эффективнее. Вы познакомитесь с различными мнемотехниками, научитесь правильно использовать внешние помощники памяти и разберетесь, какие привычки действительно помогают сохранить память с возрастом. #новыйкурс #психология

Дрезденскую галерею часто называют музеем, самым близким русскому сердцу. «Сикстинскую Мадонну» видели миллионы, а ее появление в Советском Союзе после войны стало отдельной главой в нашей истории. Но за этой близостью стоит сложная драма, смена вкусов и судьбы целых коллекций. В новом мини-курсе Магистерии Светлана Мурашкина предлагает взглянуть на Дрезденскую галерею не как на набор шедевров, а как на живой организм. Здание Земпера, которое мы знаем сегодня, — лишь финал долгой истории: сначала картины ютились в конюшне Йоханнеума, а до этого самой главной архитектурной фантазией Августа Сильного был Цвингер… для апельсинов. Вы узнаете, как барочный праздник сменился музейной строгостью, как архитектор Земпер бежал из Дрездена после революции 1849 года, так и не увидев свое творение завершенным, и как случайная подделка Гольбейна стала толчком к созданию современной выставки. Почему в XVIII веке Корреджо ценили выше Рафаэля, как немецкие романтики создали культ Мадонны и что на самом деле происходит с картинами Вермеера, когда реставраторы открывают скрытые детали? Новый курс о Дрезденской галерее — это история искусства, рассказанная через историю одного музея. #новыйкурс #история