lida moniava

В Москве все чаще появляется что-то связанное с авангардом - выставки, архитектура. Восстанавливают старые заводы и фабрики, делают в них модные пространства в стиле конструктивизма. Была сегодня в таком пространстве в музее. И поняла, что интуитивно это для меня что-то пугающее (хотя конечно стильно и красиво). Как-будто второй век подряд один и тот же сценарий. Общество развивается - в гуманизме, в правах человека. И в технологиях. Век назад были автомобили, поезда, самолеты, фабрики. Индустриализация. Теперь интернет, искусственный интеллект. Автоматизация. Дела идут в гору. В моде авангард, конструктивизм. Век назад и сейчас снова. Это пик успеха, время, когда человеку (обществу) видимо кажется, что мир в наших руках, и им можно управлять. Мы больше не маленькие, слабые, беззащитные. Мы теперь быстрые, сильные, технологичные. Технологии дают контроль и власть над миром и людьми. Чтобы власть удержать, нужны сила и контроль. Сила быстро переходит в насилие. В тоталитаризм и войну. И все катится вниз. Век назад и сейчас снова. Кажется есть прямая связь между новыми фабриками, быстрым транспортом, конструктивизмом, авангардом, тоталитаризмом и мировой войной. Между интернетом, Госуслугами, круглосуточными доставками, чистотой и порядком в городе. Новым авторитаризмом и новой войной. И новой модой на авангард. Кажется сила все же за бессилием. За простым, маленьким, уязвимым, бедным, беззащитным, наивным, старым, ветхим. Человеческим, неказистым, кривым и косым, индивидуальным. С душой и историей. Алкоголиков люблю больше чем спортсменов. Слабость и талант больше чем силу и власть. Человека больше чем народ. Труд больше чем технологии. Маленькую лавочку, а не фабрику. Пиросмани люблю больше чем авангард.

Сложно переваривать все происходящее, просто запишу. Вчера в 2 часах от моего дома в Подмосковном Егорьевске дрон убил шестимесячного ребенка, а его мама осталась без ног и находится в реанимации. Вечером я пошла в магазин за клубникой. Шла через Миусский сквер, там на лавочке мама с коляской укачивала своего малыша. Вокруг памятника бегал 2-3летний кудрявый мальчик. На детской площадке шум-гам. Мирная жизнь мирных людей. Которым на голову в любой момент прилетит взрывчатка. Как противостоять войне? Что могу сделать лично я? Шестой год напряженно про это думаю и ничего не придумывается. Иду мимо детской площадки в магазин за клубникой. Слушаю новости, где кого сегодня убили. У нас в хосписе очень красивый сад. Белый кит, травы, цветы, деревья. Мы сидим в саду с мамой Д., любуемся. Обсуждаем, как поедем скоро вместе на Волгу. Мама спрашивает, а что если в поездке с Д. что-то случится? Я 15 лет веду эти разговоры, и каждый раз сложно. Набираю воздух. Проговариваем план на случай смерти, судорог, пневмонии и тд и тп. Приходим к выводу, что в принципе к любой такой ситуации готовы. Потом обсуждаем комаров, будет ли Д. мочить ноги в речке и загорать, мастер-классы и концепцию мультфильма. Сегодня на Волге началась первая смена лагеря хосписа. Они шлют сотню фоток как там все купаются в реке, загорают на шезлонгах, пьют вечерний бокал вина, глядя на закат над рекой. Все – это обездвиженные 18+ пациенты хосписа, в инвалидных колясках, с кучей аппаратов жизнеобеспечения (вентиляторы легких, кислород и тп). Поехали в лагерь без родителей, с молодыми их ровесниками сотрудниками хосписа. Девочка на электроколяске везет по пирсу кислородный концентратор для своей подружки, которая без кислорода не особо может дышать. Егор заехал в реку прямо в инвалидном кресле. На коротких видео из лагеря шутки и хохот. Лето, жара, такая веселая молодежная жизнь. Вечером после работы снова иду в магазин за клубникой. Снова смотрю новости. Из России на Украину летят дроны и ракеты. Люди прячутся в метро. Из Украины на Россию дроны тоже летят не переставая. В канале мэра Москвы постоянные сообщения о том, что над Москвой или на подлете к Москве сбивают беспилотники. Удар, ответный удар, ответ на ответ, и не видно конца. Как остановить войну? Что могу сделать лично я? Не знаю. По дороге домой зашла на почту забрала письмо от Саши. Саша в тюрьме за то, что они с женой написали на стене поселкового магазина «Украина, прости нас». 2 маленькие сиреневые бумажки в конверте. Саша пишет, что недавно его выпустили из ШИЗО. Саша желает мне сил. Пишет, что добро победит зло. И строчки из песни Бориса Гребенщикова. Судя по письму, Саша в бодром настроении.

Сегодня на евангельском кружке в хосписе подумала мысль. С одной стороны, христианство выглядит религией неудачников – никаких успехов и побед в общепринятом смысле не обещано. Если будешь примерным христианином, то ни в войне не победишь, ни к власти не придешь, ни денег у тебя не будет, ни славы, ни почета и тд и тп. Примерный христианин идет за Иисусом Христом и терпит вслед за ним всяческие невзгоды. Спокойно-уютно жить не будет, люди не понимают, и поколотить могут, и в тюрьму посадить, а потом еще и убьют скорее всего. Так себе перспективы обещает христианство своим последователям. С другой стороны, все те же самые невзгоды у остальных людей в жизни тоже случаются. И умирать всем придется. И дом сгореть может, и дефолт случиться, и мошенники обокрасть, и с должности уволить, и болезнь начаться, и в окоп отправят, и в тюрьму посадят – если не за политику, то за наркотики или финансы. Если кто-то ожидал безоблачную жизнь, то переживать невзгоды тяжелее. Если кто-то на что-то все ставки ставил, и тут это рассыпается, то совсем беда. Если у тебя самое главное в жизни работа, и тут с работой что-то случилось. Если самое главное здоровье, и тут со здоровьем что-то. Если самое главное семья, и тут с семьей что-то не так. Если власть, и тут вдруг власти лишили. Если все на победу ставил, но не победил. Очень тяжело пережить, когда то что было для человека в жизни главное – разваливается. А вот христиане свои невзгоды как-то неожиданно терпеливо и стойко переносят. Знают, ради чего все это. И потому что главное всегда с ними. Они еще и радуются! Можно сказать, что христианство – религия стойких и радостных неудачников. Силы в мышцах нет, зато есть сила духа. Денег-власти нет, зато есть любовь. p.s. Это просто частные мысли после обсуждения одного письма апостола Павла на кружке, не больше ) Про другие религии я мало знаю, там может тоже все так, да и вне религии тоже.

Хороший был день. Шли с Вероникой под проливным дождем до метро. Вероника на аппарате искусственной вентиляции легких. Могла бы лежать в кровати в реанимации или в паллиативном отделении вся в датчиках. Но вот мы гуляем под летним дождем. А потом Вероника едет на обычном метро, в самый час-пик в толкучке. На тренировочную квартиру Дома с маяком, где она живет без родителей свою классную жизнь. В Дом с маяком в гости пришли друзья из Грузии. Показывала им хоспис. Часть экскурсии за меня провела мама Леши (спасибо ей, лучше всего, когда про хоспис рассказывают пациенты, а не сотрудники). Леша взрослый лежачий парень. Собирается с нами на Волгу в летний лагерь Дома с маяком. Без родителей. В чате лагеря идет бурная переписка, кто что берет из еды. Леша берет с собой пиво (лагерь 18+, все норм). Классная обычная летняя жизнь. Диме сегодня исполнилось 18 лет. В честь этого его планировали отправить во взрослый психоневрологический интернат. Думаю, Дима умер бы там меньше чем за 2 месяца. Сегодня мы забрали Диму на квартиру хосписа. Дима будет жить у нас. В честь др были торт и пицца, Дима ел пиццу с креветками. Дима очень худой, кажется, что забрали мы его из Освенцима, смотреть больно. Но такими были все ребята, когда мы их забирали. Через полгода думаю будет уже совсем другой человек. Я зашла вечером в гости, на квартире хосписа так уютно, оттуда вообще не хочется уходить. Сидела там долго в кресле, смотрела какие ребята все классные стали ) Домой шла мимо еще одного интерната. Я была там внутри. А люди ходят мимо наверное не представляют, в каких условиях живут инвалиды за этим забором. Лежат худые в кроватях и никогда не выходят с огороженной территории. Хорошо, хоть кого-то удается забирать из этих интернатов. Но грустно, что много инвалидов продолжают оставаться за заборами. А вчера в хосписе смотрели весь вечер на проекторе Анькины фотографии. Вот Анька в палатке, это мы вместе ездили на Валдай. Вот Анька в костюме пьеро играет в спектакле в лагере хосписа. Вот плавает в бассейне в красивом купальнике. Помню Анину коляску, Анину куртку, Анин диванчик, на котором так классно было зайти в гости полежать рядом с Анькой. Теперь у нас на заборе хосписа висит кораблик на память об Ане. В Доме с маяком мне больше всего нравятся мимолетные моменты – бежать к метро под дождем с аппаратом ИВЛ, как лежачий Леша берет пиво в летний лагерь, сидеть-отдыхать ничего не делать в квартире сопровождаемого проживания с А. на коленках.

Про ПТСР подумала, что стоит записать в качестве хроники текущих событий. Когда у нас работал фонд помощи беженцам в первые годы войны, мы постоянно слышали от людей из Украины, как они не могут переносить громкие звуки, самолеты над головой, звук фейерверка и тп. Одна женщина во дворе тогда еще безопасного Бутово посреди разговора упала на землю, когда в небе пролетал обычный пассажирский самолет. Тогда я узнала, что такое ПТСР. В России у нас свои триггеры – звук звонка или стука в дверь. Слышала это от многих знакомых и друзей, к которым «приходили» или которые опасаются, что к ним «придут». Я после таких визитов попросила друзей никогда не звонить мне в дверь, предупреждать что они подошли в вотсап. Потом совсем отключила дверной звонок, чтобы он не зазвонил больше никогда, тк каждая курьерская доставка заканчивалась паникой. Не особо помогло, вместо звонка стали колотить в дверь. Теперь если я смотрю кино, в котором вдруг тригер-ворнинг – кто-то кому-то звонит или стучит в дверь – у меня тахикардия и паника. Или когда мимо дома проехал трамвай или соседи что-то уронили, а звук отдаленно напоминает стук в дверь.. Подумала, что вести хронику текущих событий важнее, чем держать лицо.