Komintary

​Активная коммуникационная кампания Владимира Путина в минувшее воскресенье (три публичных выступления), включая данное по суфлеру интервью для Павла Зарубина подтверждают последний из высказанных мной тут тезисов: президентской администрации все труднее и труднее дается демонстрировать населению и гос.аппарату, что Путин хотя бы относительно адекватно видит внутристрановую реальность. 18+ / НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КОМИНЫМ МИХАИЛОМ ОЛЕГОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КОМИНА МИХАИЛА ОЛЕГОВИЧА. Сегодняшний текст Re Russia развивает этот тезис, последовательно показывая, как даже о том, что занимает Путина 80% времени — войне и происходящем на поле боя — президент имеет крайне слабое представление. Дело даже не столько в том, как там российская армия берет условную Малую Токмачку уже в пятый раз за два года, и сколько именно домов осталось не взятыми и Лимане. Дело в том, что — видимо стараниями нового главы Минобороны и связке Белоусова с воентехом Чемезова-Мантурова — у Путина нет представления и о сложившемся в буквально в последние месяцы существенном инновационном доминировании Киева в в технологиях и вооружениях, использующихся непосредственно на линии соприкосновения (низкоорбитальная связь, дроны, втч не атакующие а для доставки припасов и т.д.). И как пишет Re Russia, вот это расхождение — между картинкой в отчетах и реалиями на земле — является, похоже, драйвером, уверенности Путина, что война движется в более-менее нужном ему русле. Примерно как у классика: и обмануть его не трудно, он сам обманываться рад. Таким образом, ложная картина успехов российской армии «на земле» существует в дискурсе Владимира Путина не изолированно, но призвана поддерживать целый универсум знакомых и комфортных для него представлений о войне и связанных с ними управленческих принципов и решений. Согласно этим представлениям, судьба военной кампании решается прежде всего продвижением штурмовых групп и обеспечена наличием достаточного количества расходуемой живой силы, удары по инфраструктуре могут быть купированы за счет привлечения дополнительных средств и резервов, а также запретов на публикацию данных о цене и объемах производства дефицитных ресурсов, а инновации и перевооружение армии должны носить централизованный характер и оставаться исключительно монополией государства. Система этих представлений, однако, категорически расходится с той трансформацией характера войны, которая происходит под влиянием новых технологий. В этой системе координат господство в «низком небе», позволяющее поражать логистику и инфраструктуру противника, обесценивает и блокирует продвижение на земле и преимущество в живой силе, а внедрение инноваций должно быть основано на принципе bottom-up («снизу вверх»), где спрос в режиме быстрого реагирования корректирует предложение.

​Кадры горящего уже второй раз за неделю НПЗ в московской Капотне превращаются в существенную политическую проблему для Кремля, сравнимую с отступлениями российской армии в 2022-м, или контратакой Киева в Курской области в 2024-м. Хотя казалось бы масштаб военных последствий не сравним, положение усугбляется двумя факторами. 18+ / НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КОМИНЫМ МИХАИЛОМ ОЛЕГОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КОМИНА МИХАИЛА ОЛЕГОВИЧА 📍Неделю назад Путин фактически анонсировал новый этап войны с более ожесточенными обменами ударов по инфраструктуре. Но есть ощущение, что внутри страны к этому мало кто, кроме Путина, готов. По крайней мере, это контрастирует с ожиданиями и неготовностью уже и так с трудом адаптировавшихся к текущему уровню конфликта общества и большей части элит. Весь прошлый год, и российское общество и истеблишмент провели в ожидании завершения горячей фазы конфликта. Даже если изначально в это не очень верили, та картинка готовности к миру, которую Кремль был вынужден создавать для удержания на своей стороне Трампа, похоже, сработала не только на внешнего, но и на внутреннего зрителя. Бюрократия поверила в "дух Анкориджа", общество и бизнес ощутили исчерпание экономического роста от раздутых военных расходов и попали под дополнительное налоговое бремя. В 2026-м концепция поменялась. Несмотря на то, что Путин сам периодически все же говорит, что война "идет к завершению", это невозможно где-либо всерьез проследить. Регионы всю весну поднимали выплаты за контракт, бюджет исчерпывает объемы заложенного в него годового дефицита за первые месяцы, и как сообщают сегодня, не собирается останавливаться, и вот теперь еще — топливный кризис и картинки с запахом горящих НПЗ. Сформированные Кремлем ожидания завершения войны, подкрепленные накопленной от нее усталостью крайне трудно перемолоть во что-то, что убедит и общество, и элиты, хотя бы так же пассивно-адапативно, а не пассивно-агрессивно принять приход новый фазы противостояния. 📍У президентской администрации и Путина лично все никак не получается продемонстрировать, что он точно в курсе того, что происходит в воюющей стране, а не живет совсем уж оторванно, в мире собственных иллюзий. В действительности заметно это стало еще на прямой линии в конце года, где президент обещал меньше обычного и постоянно, вместо обсуждения экономики и соцпроблем скатывался к апелляциям к фронтовой жизни, втч через реплики специально приведенного на эту линию офицера СВО (он, кстати, был убит недавно). Затем, на фоне блокировки телеграмма, тезис об оторванности Путина от проблем прозвучал в известном обращении Виктории Бони, и как бы рьяно президента затем не защищал Владимир Соловьев, для массового избирателя Боня озвучила то, о чем и так все догадывались. Для истеблишмента потерянность Путина проявляется раз в месяц, в основном на совещаниях по экономике, где он пытается вытребовать у финблока устраивающих его хозяйственных показателей, игнорируя слона в комнате - его собственное нежелание заканчивать войну. Сегодняшняя ситуация "Москва — в огне; Путин — в АСЕАНе" тоже ложится в этот нарратив об утратившем связь с реальностью президенте. В итоге, Кремль своими руками усугубил кризис, созданный инновациями Украины в дронах. И теперь будет нести политический ущерб все то время, пока Белоусов не придумает новый Рубикон.

<< Часть-1, Часть 2 >> 18+ / НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КОМИНЫМ МИХАИЛОМ ОЛЕГОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КОМИНА МИХАИЛА ОЛЕГОВИЧА Вплоть до этого момента Кремль визуально будет выглядеть хиреющим под каскадом льющихся как из рога изобилия проблем. Но как только одна из опций эскалации будет выбрана, это поменяет сложившийся эквилибриум и заставит адаптироваться к новой реальности, и российские элиты, и общество, и Украину с союзниками. В этот период перехода к этой новой точке равновесия политический режим может оказаться наиболее уязвим.

<< Начало >> 18+ / НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КОМИНЫМ МИХАИЛОМ ОЛЕГОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КОМИНА МИХАИЛА ОЛЕГОВИЧА 1️⃣ Топ-бюрократы и крупный бизнес и правда находятся в постоянном напряжении из-за (а) возросших — количественно и уровнем затронутых — репрессий (б) все еще набирающей масштабы национализации, которая косвенно привела к отмене сроков исковой давности по приватизации, что спустя почти 1,5 года только сегодня, и навалившись всеми остатками ресурсов, удалось частично откатить (10 лет, но по экстремистским и антикор обвинениям — бессрочно); (в) необходимостью убедительно имитировать поддержку войны либо vocal, либо делами/проектами, чтобы оставаться в системе. Все это — тренды нескольких военных лет. Ни один из этих раздражителей радикально не усилился за последние месяцы. Наступление на рунет, большинство, вероятно, решило покупкой второго смартфона специально для Max. Но! Страдать, терпеть и адаптироваться элиты готовы, когда видят свет в конце войны тунелля, а вот с этим у Кремля и правда проблемы. С натяжкой это можно отнести к кризису "образа будущего", 2️⃣ Чувствительность общества к последствиям войны. В эту копилку падают и прилеты дронов по городам, и то тут, то там прорывы в традиционных soft spots регионов (наводнения, пожары, бедное Бодайбо с каскадом жкх-проблем), и шатдауны с блокировкой телеграмма. Все это является прямыми или косвенными (сокращением "гражданских" бюджетов) последствиями войны, и все это будет усугубляться все время, что война продолжается. Но реакция общества на это зависит от двух переменных. Корректность атрибуции — точно ли за дроны в многоэтажках возлагается вина на Кремль? Насколько очевидно, что провальная реакция рег. властей на наводнение в Дагестане связана с тем, что Кремль переориентировал KPI (и бюджеты) губернаторов с бытовых проблем на набор рекрутов? И второе — даже если атрибуция выстраивается верная, какие инструменты для реакции у людей существуют? Цена протеста — тем более с верной его, антивоенной, атрибуцией — крайне велика. На предстоящих выборах в ГД можно, конечно, со злости накидать голосов за коммунистов, не дав ЕР получить 70-75%, но картину это не поменяет. Остается тихо саботировать, пережидать трудные времена, высиживая окно возможностей. Это не создает Кремлю реальную угрозу 3️⃣ Тупик российской армии на фронте. Пожалуй, это по-прежнему единственный значимый фактор, влияющий на настроения в Кремле, и динамика этого фактора действительно поменялась в последние месяцы. С 2023 года ВСУ с ВС РФ соревнуются в инновационной гонке использования беспилотников на фронте — периодически то одна, то другая сторона берет верх, и зима-весна 2026-го, похоже, показала, что очередной прорыв совершил именно Киев. Это наложилось на кризис российской контрактной модели: желающих, кажется, все меньше, а их качество, кажется, все ниже (как минимум растет средний возраст штурмовика). В результате, западные, украинские и z-наблюдатели в один голос фиксируют наименьшие территориальные приобретения России с момента последнего тупика в 2024 году. Непонятно, насколько Москва осознает глубину текущего дронового кризиса и смогут ли белоусовские Рубиконы его преодолеть, восстановив паритет в "среднем небе". С одной стороны, Путину все еще обещают взять Донбасс до конца года, что снижает и без того его невысокие стимулы к реальным переговорам. С другой стороны, даже крайне лояльные, и захаживающие на Старую площадь аналитики, фиксируют "чугунную прозу реальности" и говорят о стратегическом тупике. Если летние месяцы российская армия продолжит топтаться на месте, Кремль осознает тупик и начнет перебирать доступные опции. Крайне вряд ли, что опция перемирия по линии соприкосновения будет рассмотрена всерьез. Больше шансов у сценариев эскалации: новая мобилизация, агрессия против Европы, вариант "грязной бомбы" и т.д.

Прервем молчание этого канала, вставив свои 5 копеек в снова ставшую модной оценку того, насколько режим Владимира Путина погрузился в более кризисное состояние чем был, скажем, полугодом ранее. Да, проблемы накапливаются, и, вероятно, темпы этого накопления возросли, но я более скептичен, чем другие наблюдатели и считаю, что ничего не предвещает ни скорого краха, ни уступок в войне. 18+ / НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КОМИНЫМ МИХАИЛОМ ОЛЕГОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КОМИНА МИХАИЛА ОЛЕГОВИЧА В последние 2-3 месяца принято через запятую перечислять микро-кризисы, в которых Кремль оказался, и на которые не слишком эффективно реагирует. Началось все с ползучей блокировки телеграмма в феврале, действительно вызвавшей общественную и внутрибюрократическую негативную реакцию. Растянутые во времени упражнения РКН наложились на каскад довольно рутинных проблем в регионах (скот в Новосибирске, наводнение в Дагестане, загрязнение в Туапсе), на освещении которых — довольно неожиданно — политические очки набрали несколько провластных спикеров (Боня и Ремесло), а государственные полстеры зафиксировали очень скромное снижение рейтингов (и оперативно поменяли методологию, чтобы исправить ситуацию). Параллельно Владимир Путин все никак не может добиться от правительственных экономистов устраивающих его прогнозов и показателей народного хозяйства. А z-военкоры талдычат про утрату контроля за т.н. "средним небом" на фронте из-за прорыва Украины в беспилотниках. Следствием последнего (а также и катализатором ощущений скорого коллапса) стало действительно явно унизительное для Путина положение, при котором он через Трампа выпрашивает у Киева перемирия для проведения парада в Москве. В последние пару недель обе стороны пошли по спирали эскалации и обмениваются жесткими ударами по инфраструктуре в крупных городах, что естественно приводит к гражданским жертвам — к сожалению, привычным для Украины, и гораздо менее привычным и поэтому более сенситивным для Кремля. В Западных медиа такая вереница проблем Москвы подкрепилась двумя публикациями, играющими на постоянно (к сожалению) присутствующем нарративе об ожидании раскола элит. Несколько изданий опубликовали пересказ чего-то форматно близкого к analytical note от одной из разведок стран ЕС, с тезисом, что Путин боится то ли покушения, то ли переворота, а основная угроза исходит от Шойгу. А в The Economist выходит анонимизированная колонка от бывшего высокопоставленного российского бюрократа о том, что Путин теряет хватку и более не способен предложить убедительный образ будущего для элиты и общества. Опуская за скобки совсем уж смешное предположение о Шойгу-заговорщике (кроме мотива, надо иметь ресурсы), и вспоминая, что поиском образа будущего УВП АП безуспешно занято последние лет десять (эта то ли мантра, то ли бюрократический эвфемизм непоследовательности Путина, больше полагающегося на тактические решения, чем на стратегический vision), посмотрим на более реальные tensions points, проявившиеся за вереницей перечисленных выше событий. << Продолжение >>

📍Наконец, третий контекст — более глобальный. 18+ / НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КОМИНЫМ МИХАИЛОМ ОЛЕГОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КОМИНА МИХАИЛА ОЛЕГОВИЧА EIU недавно посчитал, что согласно их индексу, демократий в 2025 году стало больше. Это контринтуитивно, с учетом новостей за окном, но глобальный тренд именно такой — годы демократической рецессии в мире сменяются как минимум плато, а в перспективе — и возвращением на позитивный тренд. Конечно, падением одного Орбана демократию в мире не спасти. Но его правоконсервативная риторика, и навыки авторитарного искажения демократических институтов ставят его в один ряд с другими схожими политиками Запада. Не случайно, что за сохранение режима Орбана боролись и американские MAGA-республиканцы — Вэнс приезжал на этой неделе с госвизитом в Венгрию, а Трамп накануне выборов буквально пообещал Орбану денег в случае его победы. Да, риски прихода к власти ультраправых сил во Франции, Германии и Великобритании в ближайшие годы по-прежнему велики. Но рейтинг Трампа продолжает снижаться и ноябрьские мидтермы дадутся ему явно нелегко. Возможно — по крайней мере у нас есть основания для такой надежды — правоконсервативный, авторитарный тренд готовится отступить.

​Партия Виктора Орбана проиграла парламентские выборы, разгромно уступив оппозиции и по голосам, и по местам в парламенте. Партия Петера Мадьяра "Тиса" получит около 70% мандатов, что дает ей возможность демонтировать все накопленное за 16 лет авторитарное наследие "Фидеса". Но сегодняшняя победа оппозиции важна не только для 10-милионной Венгрии, ликующей на площади перед парламентом. На это событие полезно посмотреть в трех более широких контекстах. 18+ / НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КОМИНЫМ МИХАИЛОМ ОЛЕГОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КОМИНА МИХАИЛА ОЛЕГОВИЧА 📍Первый, и более очевидный контекст — возможности Кремля в ЕС. Теперь они крайне существенно сократятся. За 4 года войны клеймо "главного союзника Москвы в Европе" прочно закрепилось за Виктором Орбаном. И опубликованные за последний месяц утечки его переговоров с Путиным ("мышь-лев") и разговоров глав МИД России и Венгрии (сестра Усманова) только подтверждают то, что и так было секретом Полишинеля. Будапешт при Орбане: (а) максимально замедлял помощь ЕС Украине, (б) помогал вычеркивать или не вносить в санкционные листы, как отдельных близких к Путину людей (сколько раз они защитили патриарха я сбился со счета), так и — в основном энергетические — российские компании; (в) давал дипломатическое прикрытие российским гру-шникам; (г) мгновенно передавал в Кремль все, что обсуждалось в ЕС и НАТО за закрытыми дверями; (д) выступал образцом "борющейся за суверенитет", "подлинной" Европы для российской пропаганды. Поражение Орбана не обнуляет арсенал Путина в ЕС — остается еще как минимум Словакия с Фицо — но изолирует пророссийские силы. А главное — демонстрирует, что даже суперблизкие отношения с Москвой и ее дешевые энергоносители не защищают от потери власти. 📍Второй контекст — динамика внутри ЕС. Мы очень часто и вполне справедливо критикуем ЕС за политическую беспомощность, скрываемую за постоянными "deeply concerned". Возвращение Трампа в Белый Дом сделало бессилие Европы совсем уж очевидным, но начало этому положил происходивший с десяток лет под носом у Брюсселя авторитарный откат в Польше и Венгрии. Варшава и Будапешт были образцовыми примерами того, как из молодой демократии можно выстроить локальную авторитарную вотчину, даже несмотря на членство в ЕС. Победа коалиции Туска в Польше в 2023 и сегодняшняя победа Мадьяра в Венгрии возвращает "карты" в руки Брюсселю. Оба поражения автократизировавшихся режимов произошли на фоне экономических проблем и бюджетных кризисов, вызванных, во многом, блокированием части предназначавшихся для этих стран европейских фондов. Брюссель критиковал отступление государств от демократии, и с 2021 года (спасибо пандемии) получил возможность "обуславливать" (conditionalize) продемократическими изменениями часть траншей. Пусть мы не знаем точно, "Who is Mr Magyar" — хотя его кампания была построена на возвращении Венгрии в семью европейских демократий, а "Тиса" ранее в Европарламенте присоединилась к "Европейской народной партии", в которую, например, входит глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен — факт "обусловленности" европейских фондов сохранится. Мадьяру придется так или иначе возвращать автономию судам, уменьшать влияние правительства на СМИ, реформировать систему госзакупок и т.д. Но важно еще и то, что теперь любому новому Орбану будет сложнее проводить авторитарный откат, видя хотя бы сравнительную эффективность инструментария Брюсселя.

Как только война на Ближнем Востоке встала на паузу, внимание администрации США снова переключилось на дела России и Украины. 18+ / НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КОМИНЫМ МИХАИЛОМ ОЛЕГОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КОМИНА МИХАИЛА ОЛЕГОВИЧА Вчера заявление сделал вице-президент Вэнс "о клочке земли", который Киев не готов уступить Москве, а иначе бы конечно, установился мир. Сегодня — в опережающем режиме — Кремль подыгрывает Белому Дому: Путин объявил пасхальное перемирие с намеренно vague формулировкой "до исхода дня", а вездесущий Кирилл Дмитриев уже оказался в Вашингтоне, где "проводит консультации" с членами команды Трампа. Неудачная иранская кампания сказалась на рейтингах американского президента — линия на графике и до этого сползала вниз, и была ниже и Трампа первого срока, и рейтинга Байдена. Однако месяц войны дался нелегко единству MAGA-коалиции, и переместил вопросы внешней политики из зоны невысокой, но позитивной оценки деятельности президента — в отрицательное сальдо. Трамп, Вэнс и Рубио будут пытаться как-то отыграть это падение до ноябрьских мидтермов (промежуточных выборов в Конгресс, где демократы имеют все шансы отобрать контроль за палатами у республиканцев), а значит давление Вашингтона на Киев на ближайшие месяцы многократно усилится. Тем временем, обстановка на фронте — а это по-прежнему основополагающий фактор, влияющий на готовность обеих сторон к уступкам — выглядит для Киева более оптимистичной, чем в конце прошлого года. Как среди западных военных аналитиков, так и среди z-военкоров сложился консенсус, что Украина снова выигрывает войну "за малое небо", т.е. опережает Кремль количественно и качественно в использовании беспилотников непосредственно у линии боевого соприкосновения. Это привело к тому, что темпы наступления Москвы упали до одних из самых низких за последние 3 года. Не до конца ясно, сколько именно получил и еще получит Кремль от скачка цен на энергоносители, но к концу марта Россия исчерпала и даже перебрала весь заложенный на 2026 год бюджетный дефицит (4,6 vs 3,8 трлн руб). Эта динамика похуже прошлогодней, но я по-прежнему считаю, что экономические трудности — по крайней мере такого уровня — вряд ли заставят Путина остановить войну до полного захвата Донбасса. Ждем в ближайшие недели нового витка игры в переговоры. Правда, на этот раз администрации Трампа будет сложнее находить аргументы для продавливания Киева — "карт в руках" стало поменьше.

Вот еще хорошая иллюстрация вчерашнего тезиса о гетерогенности российского правящего класса и вытекающей из нее невысокой управляемостью этой системой. Тоже связана с национализацией и открывшимися с этим процессом нишами. 18+ / НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КОМИНЫМ МИХАИЛОМ ОЛЕГОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КОМИНА МИХАИЛА ОЛЕГОВИЧА Недавно "Новая-Европа" выяснила, что в переданных на баланс в Росимущество национализированных активах чиновники этого ведомства выстроили автономную систему кормлений. Они назначали сами себя менеджерами оказавшихся у них временно компаний и выписывали себе на короткий срок миллионные зарплаты. Иными словами, создали свой "маленький свечной заводик". При этом Росимущество никогда не было влиятельным органом, а собственную рентную цепочку эти бюрократы выстроили, не обладая прикрытием или связями с кем-то из крупных групп. В итоге их самих взяли, кормушку прикрыли. Но сам факт произошедшего демонстрирует, что достаточная агентность и изобретательность, умноженная на традиционную дискрецию бюрократии, дает даже чиновником среднего уровня немалые возможности. Что уж говорить об игроках покрупнее.

​В ближайшее время попробую в этом канале добавить что-то вроде рубрики рекомендаций удачных исследований по российской политике, сделанных разными коллегами. Вот, например, недавно коллектив из политологов и журналистов на площадке Cedar выпустил хороший анализ про так называемую "военную национализацию". 18+ / НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КОМИНЫМ МИХАИЛОМ ОЛЕГОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КОМИНА МИХАИЛА ОЛЕГОВИЧА Про источники и бенефициаров пост-2022 национализации было написано немало, но из этого вороха публикаций трудно было понять, что именно происходит, какое целеполагание у этого процесса. То ли ближний круг президента так компенсирует себе экономические потери от санкций и войны, то ли это способ Кремля поддерживать лояльность крупного капитала через негативные стимулы (наказывая тех, кто недостаточно солидаризировался с провоенной риторикой), то ли просто следствие ожесточения внутриэлитной конкуренции, усиленное инициативностью и креативностью Генпрокуратуры и Игоря Краснова лично (писал об этом здесь) Коллеги убедительно показывают, что кем бы и по какой бы причине не был интенсифицирован процесс национализации после начала войны, в итоге, в него втянулись большинство обладавших ресурсами акторов и пытаются его использовать для решения своих задач (см схему). У 170+ кейсов изъятий нет одного доминирующего паттерна: можно выделить несколько механизмов атаки или как бы уязвимостей / факторов риска, использующихся ad hoc. При этом для национализации наиболее крупных активов надо чтобы совпали нескольких мотиваций от нескольких разных элитных групп. Сколько раз за время правления Путина атаковали Дмитрия Каменщика, а отобрать Домодедово у него смогли только в 2025. Аналогичная ситуация с Мошковичем (Русагро) или свежий кейс с Александром Галицким (тот в 2025-м сначала отбился, но смерть бывшей жены дала новый угол для атаки). У 25+ кейсов передачи ранее изъятого имущества паттерн прослеживается, но как-то не особо устойчиво - активы получает ближний круг Путина (Ковальчуки и Ротенберги), но нельзя сказать, что только они. Даже если исходно идею военной национализации придумал Аркадий Ротенберг, многие другие тоже включились в гонку. Таким образом, факт разнонаправленного использования национализации становится отражением факта большой гетерогенности российских элит. Очень много разных групп интересов с различными ресурсами находятся в постоянно меняющихся, ситуационных коалициях или конфликтах. Все пытаются бежать быстрее, чем сосед, чтобы не проиграть. Это приводит к тому, что любой новый процесс, особенно связанный с рентами, сразу привлекает к себе внимание многих акторов на разных уровнях, что делает его слабоуправляемым — причем как из Кремля, так и исходным организатором этого процесса.