Книга животных

Собакоголовый узкорот: Азиаты выкапывают этих существ из земли, как картошку, чтобы съесть Тупоголовая роющая лягушка, или собакоголовый узкорот — почти нереальное создание из семейства микроквакши. Своеобразным телосложением там отличаются все, но узкорот даже среди своих выглядит как бред нейросети по запросу «картошка + Джабба Хатт». Правда, там, где он живёт, его совсем не боятся. Наоборот — ищут, откапывают и съедают. Вы на фотки посмотрите: крохотная голова, плоская морда, будто лягушка недавно упала на асфальт, тонкие короткие лапки и здоровенное шарообразное туловище. В длину — всего 6 сантиметров, вес — около 30 грамм. Крохотное, жирненькое и абсолютно беззащитное существо: ни яда, ни шипов, ни угрожающей окраски. Прыгать толком тоже не умеет — передвигается мелкими шажками или вплавь. Единственное, чем узкорот способен испугать недруга — надуться. В самом прямом смысле: под кожей у него система воздушных мешков, и в момент опасности лягушка закачивает туда воздух прямо из лёгких. Выглядит это как в «Шреке», когда лягушек надували трубочками. Как живой мячик спасётся от хищника? Во-первых, лягушка кажется в несколько раз больше — а вдруг сейчас как нападёт в ответ! Во-вторых, врагу приходится задуматься: а можно ли шарообразное создание проглотить в принципе? А может, оно уже протухло. В теории всё чётко, но полагаться на подкожный спасательный круг тупоголовая лягушка не стала — оказалась не такой уж тупой. Она приняла единственное верное решение: залечь на дно. Только благодаря этому узкороты до сих пор не вымерли. 9-10 месяцев в году они проводят в спячке под землёй. Ямы копают сами, но лапки тонкие и слабые, так что глубина бункера — не больше 15 сантиметров. Там амфибии не едят, не размножаются и стараются лишний раз не шевелиться: метаболизм снижается, сердцебиение замедляется. И это в Юго-Восточной Азии, где тропики и никаких заморозков — другие амфибии прекрасно чувствуют себя тут круглый год. Но узкорот выбирается наружу только в сезон дождей. Оказавшись на поверхности, он первым делом ищет термитник или муравейник. На полноценную охоту наш шарообразный друг не способен, так что остаётся слизывать с земли беззащитных насекомых. Мураши — еда так себе, поэтому, чтобы подготовиться к сезону спаривания и предстоящей спячке, амфибия устраивает локальный геноцид. Набив пузо, самцы отправляются искать любовь у ближайшей лужи. Пышные формы и тотальная неуклюжесть вносят коррективы и сюда: круглым самцам крайне сложно удержаться на не менее круглых самках, особенно в воде. Результат нелепого соития скромный — до 3000 икринок за сезон. Кажется, много, но самая простецкая лягушка у дачного пруда откладывает в 5 раз больше. После спаривания родители быстренько зарываются обратно: никаких терзаний за судьбу деточек они не испытывают. Сутки уходят на вылупление головастика, 3-4 недели — на превращение во взрослую лягушку. А дальше молодняк копает норку и остаётся там до следующего сезона дождей. Схема работала отлично, пока в дело не вмешался человек. Амфибии простили людям и нарушение среды обитания, и вырубку лесов, и даже научились жить на возделываемых землях. Но гастрономических закидонов вид, похоже, не переживёт. В Азии, как и во Франции, лягушка — деликатес, и тушку узкорота можно найти рядом с обычными продуктами питания. Только разводить земноводных в неволе там не научились, и большую часть добывают в джунглях. А узкороты даже надуться не могут: их берут в самый уязвимый момент — в спячке. Ну, как берут... выкапывают из земли, как картошку. Популяция тает, и в ближайшие годы вид рискует исчезнуть совсем. КНИГА ЖИВОТНЫХ Лучший проект по зоологии

Орангутаны: Единственные обезьяны, у которых есть два вида самцов Мы привыкли к делению на М и Ж. Но у наших рыжих родственников всё интереснее: у них есть самки, самцы — и товарищи, которые как бы не определились. Половозрелые самцы, внешне неотличимые от самок. Что это вообще такое? Орангутанов когда-то считали лесными людьми, которые нарочно молчат и сидят на деревьях, чтобы их не заставили работать. Неудивительно: крупный самец вырастает до 180 сантиметров и весит под 80 килограмм — как среднестатистический мужик. Только весь рыжий, с огромными щёчными выростами, густой бородой и горловым мешком, который у некоторых свисает прямо до пуза. Мешок работает как усилитель: рёв разносится по джунглям на несколько километров. Самки куда скромнее — 115 сантиметров, 40 килограмм, аккуратная мордочка без лишних деталей. А между ними — третьи. Размером со среднюю самку, без выростов, без мешка, без мускулов, которыми можно поиграть на публику. Разве что жиденькая бородка, что-то вроде девственных усиков. Учёные долго считали их подростками, но с репродуктивной системой у них всё в полном порядке: они спариваются и оставляют здоровое потомство. Разные формы внутри одного пола в природе встречаются — у украшенной древесной ящерицы самцы бывают трёх морф с разным цветом горла, и это прописано в ДНК. У павианов работают гормоны: доминант щеголяет красной мордой и красной пятой точкой, но стоит его свергнуть — зад стремительно тухнет. У орангутанов же происходит нечто уникальное, чего, похоже, нет больше ни у одного млекопитающего. Всё дело в рекордно долгом детстве. Молоко орангутанчик сосёт до восьми лет (слонихи закрывают молочную кухню уже к четырём), а половозрелость наступает годам к пятнадцати. И вот тут вместо подросткового бунта — тишина: гормональный шторм не приходит, самец остаётся в «юношеской» форме, оставаясь при этом полноценным самцом изнутри. Теоретически каждый может «эволюционировать» в брутала. На практике не эволюционирует, потому что где-то рядом уже есть бородатый альфа. Доминант орёт на весь лес и метит территорию — не заметить сложно, и одно его присутствие сбивает гормональный фон всем остальным. Логика простая: не выглядишь как соперник — не получишь по шапке. Но и без самок такие товарищи не сидят. Они ждут, пока доминант отвлечётся, опоздает и ошибётся. Самцам второго типа приходится пытать удачу с каждой встречной, зато никаких забот: ни территории, ни разборок. Нужно только выждать момент. И момент наступает, когда старый самец уходит на пенсию, болеет или погибает. Гормоны у остальных начинают шалить, «подростки» ускоряются в росте: масса, выросты, растительность на лице. Появляется жгучее желание заявить права на участок леса — и обратной дороги уже нет. Полный метаморфоз занимает пару месяцев: с каждым годом борода гуще, а нрав тяжелее. Он больше не хитрит, а ревёт во всю глотку, призывая самок к себе. И они приходят — брутальные для них куда привлекательнее. Только обязанностей прибавляется вагон. Весишь вдвое больше — вдвое больше ешь, а значит, нужна территория, которую надо держать и защищать от таких же бородатых. Шлындать от самки к самке тоже больше не выйдет: теперь их надо охранять от чужих посягательств. Так что большинству куда проще оставаться сыночкой-корзиночкой и продолжать род под женским прикрытием. Фото 5 (Слева направо: самка, женоподобный самец, самец-альфач) КНИГА ЖИВОТНЫХ Лучший проект по зоологии

Минога: Это не рыба. Кем же тогда является древний вампир наших водоёмов? Представьте себе обычную реку из европейской части России. Раки деловито ползают по песчаному дну, стайки рыб скользят в мутной воде по своим делам. Всё привычно и знакомо. И тут из-под коряги вылезает тонкое, покрытое слизью тело без чешуи. Существо вгрызается в бок рыбы десятками мелких зубов и начинает высасывать её кровь. Речная минога, осколок древнего прошлого Земли, решила напомнить миру, что такое первобытная жестокость. Вопреки представлениям многих рыбаков, минога — это не рыба, а потомок куда более древних существ, правивших морями 460 миллионов лет назад. Миноги вместе с миксинами входят в группу бесчелюстных хордовых, давшую начало всем современным позвоночным, от угря до аиста. И устроены миноги соответственно. Они словно ранние неудачные наброски рыб, выброшенные художником в дальний угол. У них нет чешуи, нет брюшных и грудных плавников, а череп недоделан — вместо костяной крышки у него заплатка из соединительной ткани (фото 3). Челюстей тоже нет, зубы распределены по всей ротовой полости и есть даже на языке. Причём часть из них не имеет фиксированного места для роста и разбросана в полном беспорядке. С таким ротовым аппаратом невозможно кусать и захватывать, невозможно отгрызать куски и пережёвывать. Минога способна разве что вгрызаться в добычу и высасывать её кровь и внутренние жидкости вперемешку с обрывками тканей. Процесс это чрезвычайно жестокий и болезненный, но далеко не всегда смертельный. Иногда она оправляется от атаки, хоть зудящие шрамы и будут напоминать о событии до конца жизни. Ихтиологи спорят, являются ли речные миноги хищниками или паразитами. Несмотря на свои хищнические повадки, миноги часто оставляют свою жертву в живых, а это ключевое условие для переноса в разряд эктопаразитов. И это не первый научный спор, объектом обсуждения которого становятся древние твари. Более 100 лет исследователи не могли раскрыть тайну их размножения. Они никак не могли поверить, что пескоройки, недоразвитые существа, насмешка эволюции, являются личинками миног (фото 4). Пескоройки сильно меньше взрослых миног — от силы 5-10 сантиметров в длину. Вместо округлого рта у них треугольная щель, плавники неразвиты, а маленькие полуслепые глаза закрыты полосками кожи. Всю свою жизнь они проводят в песке и иле, на дне рек и проточных озёр Европы. Эти слабые существа питаются любой органикой, которую только способны найти, от мелких беспозвоночных до водорослей. Через 2-3 года часть пескороек вылезает из своих убежищ и превращается в маленьких, до 20 сантиметров в длину, миног. Эти миноги называются оседлыми, и они никогда не покидают своих речных систем. Другая часть проходит через метаморфоз в возрасте 3-5 лет, после чего отдаётся на волю течениям. Достигнув подсоленных и морских вод, они начинают кормится на местных рыбах. Это проходная форма миног, и её представители вырастают заметно более крупными, до 40 сантиметров в длину. Через пару лет нагуливания жира и те и другие начинают размножаться. Механизм откладывания икры одинаков для обоих форм за одним исключением — проходным миногам нужно сначала вернуться домой. Сначала несколько самок роют гнездо и откладывают в него яйца, затем самец оплодотворяет икриную кучу и благополучно умирает. И самки тоже умирают. В примитивном организме миног не хватает места на рабочий кишечник и половые органы. Через несколько недель из икринок вылупляется новое поколение пескороек, и цикл продолжается заново. Древние существа продолжают охотиться на своих куда более развитых родственников и сокращать их поголовье. КНИГА ЖИВОТНЫХ Лучший проект по зоологии

Ща словлю гнева, но всё-таки 😄. Наверняка многие уже потихоньку смирились с участью сидеть в Максе... В общем, покажу вам три вещи )) 1. https://max.ru/knigajivotnih Книга животных в Максе. По сути копирка тг, но если надоело включать и выключать ВПН, то можете читать нас там. 2. Я с другом сделал игру 2048. Бесплатно и без рекламы. Можно залипнуть) Тестируем и учимся делать игровые боты: https://max.ru/id772790210740_2_bot 3. Ещё одна наша игра 3 в ряд. Она даже лучше, так как не копия классического приложения, а задизайнена с нуля: https://max.ru/id772790210740_4_bot Короче, это просто мой труд, которым я с вами делюсь! Ну в Максе да 😂

Этапы формирования роя смерти из саранчи Казнь египетская. Древний ужас, что оскверняет небо миллиардами крыльев. Голод, чума, бедствие — рой смерти описан в Библии, Торе, Коране, Махабхарате и Илиаде. Саранча — больше, чем насекомые. Это апокалипсис. Как маленькие букашки заставляют трепетать страны и континенты? Почему с этим ничего нельзя сделать? Или всё-таки можно? Этап первый. Кто, где, когда? Кто? За голодомор отвечают всего 30 видов насекомых — из более чем 6500 в семействе саранчовых. Но когда рой закрывает солнце, людям без разницы на систематику — в злодеи готовы записать даже безобидных кузнечиков! Отличить их несложно: у саранчи короткие усики, крылья лежат ровно на спинке, короткие ножки. У кузнечика всё наоборот — длинные усы, крылья домиком, ходули вместо лапок. Где? У нас — на юге: в 2015-м пострадала Калмыкия, в 2020-м — Астрахань. В мире нашествия регулярны в Африке, Азии, на Аравийском полуострове, в Южной Европе, Австралии и Америке. Потеплеет климат — доберётся и до нашего севера. Обычно это случается там, где тепло, и когда засуха сменяется дождями. Этап второй. Почему? У саранчи нет цели устроить казнь египетскую — насекомые действуют по инстинкту. Причины просты: обилие пищи и хорошая погода. Но туча не формируется за сезон — ей предшествуют годы благоприятных условий. Поодиночке саранча живёт тихо: ест и размножается. Чем лучше условия, тем больше потомства. И вот наступает «точка невозврата» — насекомых становится так много, что начинается давка, как в супермаркете перед праздниками. Они касаются друг друга усиками, толкаются лапками — и понимают, что пришла пора. Этап третий. Как? От постоянных контактов у саранчи вырабатывается серотонин. Человеку он приносит счастье, а насекомым служит сигналом бедствия. Меняется окрас: молодняк — с зелёного на чёрно-оранжевый, взрослые — с коричневого на ярко-жёлтый. Меняется и поведение: букашки жрут уже не только растения, но и ткани, канаты. Растут мозг и выносливость. Саранча больше не скачет прыжками. Теперь она способна пролетать тысячи километров. Такая форма называется стадной и отличается от одиночной настолько, что долго считалась отдельным видом. Именно она снится в кошмарах фермерам и устраивает апокалипсис. Этап четвёртый. Апокалипсис! Стадная форма синтезирует 4-винилазинол — феромон-громкоговоритель «все сюда!». Особи со всей округи слетаются в стаю, начинается армагеддон. Каждая съедает 2 грамма в день — представьте аппетит роя в миллиард особей. Крупнейшее нашествие случилось в 1875 году в США и Канаде: 12,5 триллионов особей — рекорд Гиннеса как самое большое скопление живых существ. Рой занимал 510 000 км², прошёл из Техаса на северо-запад и уничтожил растительность более чем в 10 штатах — пятая часть страны осталась без продовольствия. Масштаб перелётов впечатляет: в 1988 году рой перелетел из Западной Африки в Карибский бассейн за 10 дней — 5000 км через Атлантику. Этап пятый. Бесконечный ужас Во время «перекусов» насекомые плодятся: гормоны заставляют самку откладывать яйца, из которых выходят личинки, ещё сильнее склонные к роению. Круг замыкается — старшее поколение гибнет, молодняк образует новый рой. Поэтому борьба с саранчой дорога и неэффективна: плодятся быстро, едят много. Когда рой встал на крыло — остановить его почти невозможно. Единственный шанс — уничтожить рой на стадии личинок, пока саранча не летает: заливать скопления инсектицидами, распылять хищные грибки, жечь огнемётом, топить, давить трактором. Главное — не допустить роения. КНИГА ЖИВОТНЫХ Лучший проект по зоологии