Римма Карамова

https://karamova.ru/club/private-club/ Жду сегодня на эфир в 19.00!! Запись обязательно тут же выложу!

На тонком плане я как будто пытаюсь компенсировать себе то, чего мне не хватило в детстве: тепло, заботу, внимание, принятие, но в реальности всё это получает другой человек. Я много даю, он к этому привыкает, а я сама остаюсь неудовлетворённой — потому что то, что было адресовано как будто мне, фактически всё время уходит наружу. А потом, когда я перестаю это давать, не получая ожидаемой обратной связи, отношения рушатся: другой не понимает, что случилось, а я не понимаю, почему после всего вложенного так ничего и не получила в ответ.

В следующую среду у нас будет практика «Назад в будущее» по работе с вниманием. Я дам алгоритм понимания, куда утекает энергия и как её возвращать, пробуя разные способы. Цена 1000₽. У уровня «Алхимия» все практики входят в пакет. Ссылку на запись дам завтра вечером

Продолжая тему самовиктимизации. Ещё один пример у меня был с Володей. После расставания он сказал мне: «Мы всё равно будем вместе. Ты для меня моя семья. Ты моя женщина». И я ему ответила: когда ты называешь меня так, ты как будто наслаиваешь своё видение на моё. Потому что если ты живёшь в реальности, где мы «всё равно будем вместе», я начинаю думать уже не о том, что ты чувствуешь, а о том, что ты можешь начать делать, исходя из этой своей реальности. До Володи у меня уже были близкие люди, которые, не принимая моё «нет» или мои решения, делали вещи, которые реально повреждали моё имущество, мою психику, мою жизнь. И все они, по большому счёту, остались без последствий. Я ничего не сделала. И я сказала ему очень прямо: «Послушай, твоя история, то, что ты себе думаешь про нас, ни в коем случае не должно влиять на мою жизнь. А если ты что-то сделаешь, чтобы это повлияло, будут последствия. В этот раз будут последствия». То есть я вообще не говорила: «Ты плохой», «ты опасный», «ты обязательно что-то сделаешь». Я говорила только о себе. О том, что теперь я буду защищать свою территорию. О том, что чужое представление обо мне и о наших отношениях не даёт человеку права что-то делать против моей воли. И вот на это он ответил: «Ты правда обо мне так думаешь?» И я опять увидела тот же самый сдвиг. Я говорю: «Я буду защищать себя». А человек отвечает: «Как ты могла обо мне так подумать?» То есть разговор моментально переезжает из плоскости моей безопасности, моей границы и моих последствий — в плоскость его чувств. Теперь как будто обсуждать нужно уже не то, что я сказала, а то, насколько ему больно от того, что я вообще допустила мысль о необходимости защищаться. И вот это очень тонкая вещь. Человек превращает чужую границу в обвинение против себя. Хотя граница вообще не обязана быть обвинением. Я могу прекрасно относиться к человеку и одновременно говорить: «Если ты нарушишь мою территорию, будут последствия». Я могу не считать его плохим и при этом не давать ему права влиять на мою жизнь только потому, что он внутри себя решил, что мы «всё равно будем вместе». И мне кажется, это ещё одна форма той же конструкции, о которой я писала раньше. Племянник говорит: «Ты меня убьёшь». Сестра говорит: «Мне пришлось». Володя говорит: «Это моя травма». А здесь: «Ты правда обо мне так думаешь?» Разные слова. Но каждый раз происходит одно и то же: я говорю о конкретном действии, о своей границе или о последствиях для меня, а человек очень быстро переводит разговор туда, где в центре снова оказывается он и его переживание себя.

Продолжая тему самовиктимизации. Ещё один очень показательный пример у меня был с Володей. Я говорю ему: «Ты знаешь, ты портишь мне удовольствие от похода в магазин, когда я трачу свои собственные деньги. Ты начинаешь торговаться ещё до того, как понял, что я хочу купить, зачем я это делаю и что вообще со мной происходит. И мы с тобой уже договаривались, что ты не вмешиваешься в мои покупки». То есть я говорю о вполне конкретной вещи: о его поведении, о его влиянии на меня и о нарушенной договорённости. Но в ответ я слышу: «Ты понимаешь, это моя травма. Я так вырос. У нас в семье было принято беречь каждую копейку». И снова происходит то же самое смещение. Вместо того чтобы остаться в точке: «Да, я сделал то, о чём мы договаривались не делать», разговор переводится в другую плоскость: «Пойми, почему мне так трудно». И это очень тонкая форма самовиктимизации. Потому что травма, бедное детство, семейные установки — всё это может быть правдой. Всё это действительно может объяснять поведение. Но объяснение не отменяет ответственности. Можно сказать: «Да, у меня такой паттерн из семьи. И да, я вижу, что сейчас снова нарушил нашу договорённость». Вот это ответственность. А когда прошлое используется вместо признания собственного действия, оно становится оправдательной конструкцией. И тогда центр разговора снова смещается: уже не мне неприятно от его поведения, а ему тяжело из-за его прошлого. Племянник говорит: «Ты меня убьёшь». Сестра говорит: «Мне пришлось». Володя говорит: «Это моя травма». Разные слова. Одна функция: не оставаться в точке собственного действия и его последствий.

Продолжая тему самовиктимизации. У меня был ещё один очень показательный случай с сестрой. Она взяла без моего разрешения со счёта полтора миллиона рублей, чтобы оплатить свою кухню. Но рассказала она мне об этом так: «Ты знаешь, мне даже пришлось взять у тебя без спроса деньги». И вот эта конструкция «мне пришлось» делает с ситуацией удивительную вещь. Факт звучит так: человек без разрешения взял мои деньги. Но в её формулировке на первый план выходит уже не нарушение моей границы, а её трудная ситуация. Как будто она не приняла решение распоряжаться чужими деньгами, а оказалась жертвой обстоятельств. И в этот момент мне как будто заранее перекрывается возможность задать самый очевидный вопрос: «Какого хрена ты решила, что можешь взять мои деньги без спроса?» Потому что если человеку «пришлось», то ты уже как будто должен обсуждать не его поступок, а обстоятельства, которые его к этому якобы вынудили. Это та же самая конструкция, что и в истории с племянником. Он повредил машину — и первое, что сказал: «Ты меня убьёшь». Она взяла мои деньги — и сказала: «Мне пришлось». Разные слова, но один механизм: человек причиняет ущерб, а затем очень быстро переводит центр ситуации на собственное страдание, страх или вынужденность. И вместо ответственности появляется история о том, как тяжело было ему. Мне кажется, это один из самых незаметных способов избежать прямого разговора о причинённом ущербе.

Виктимизация — процесс, при котором человек оказывается в позиции жертвы вследствие действий другого человека или обстоятельств. Самовиктимизация — когда человек сам помещает себя в позицию жертвы: акцентирует собственное страдание, страх или вынужденность так, что внимание смещается с его ответственности на то, как тяжело ему самому.

Самовиктимизация вместо ответственности Есть поведение, которое я долго не могла точно назвать. Человек причиняет тебе ущерб — иногда вполне конкретный, материальный, — но вместо того, чтобы признать факт, извиниться и предложить способ исправить последствия, он мгновенно превращает себя в главную жертву ситуации. У меня есть племянник, который когда-то работал у меня. Однажды по невнимательности он повредил мою машину. Когда я вернулась из отпуска и мы встретились, он был в состоянии сильнейшего переживания: плакал, тряслись руки, губы, он буквально не владел собой. Первое, что он сказал мне, было: «Ты меня убьёшь». Эта фраза очень показательна. Я никогда не применяла к нему насилие, у него не было никаких оснований всерьёз ожидать, что я его «убью». Он взрослый мужчина и физически значительно крупнее меня. Но ещё до того, как я узнала, что произошло, роли уже были распределены: он — испуганная жертва, я — потенциальный агрессор. И тогда происходит почти незаметная смена центра ситуации. Исходная реальность проста: человек повредил чужую машину. Но после фразы «ты меня убьёшь» внимание естественным образом начинает смещаться. Теперь передо мной уже не тот, кто причинил ущерб, а тот, кому страшно. Его нужно успокоить. Его жалко. Нужно доказать ему, что я не чудовище. А повреждённая машина постепенно оказывается на втором плане. Когда я попросила его спокойно рассказать, что произошло, появился следующий слой. Он начал объяснять, почему практически не виноват: кто-то недостаточно открыл выезд, сложились обстоятельства, он поехал, получилось то, что получилось. То есть после самовиктимизации сразу появилось снятие ответственности. При этом не прозвучало самого простого: «Я повредил машину. Мне жаль. Давай подумаем, как я могу это исправить». Не было предложения оплатить ремонт хотя бы частично, компенсировать ущерб из зарплаты или каким-то другим способом принять участие в устранении последствий. И я узнала в этом очень знакомую семейную конструкцию. Его мать в похожих ситуациях действовала практически так же. Когда я спрашивала, зачем она сделала что-то, что серьёзно повлияло на мою жизнь, вместо признания ущерба могла последовать реплика вроде: «Ну хочешь, я тогда продам квартиру?» То есть вместо соразмерной ответственности предлагалось радикальное самонаказание. Это выглядит как раскаяние, но функцию выполняет другую. Когда человек говорит: «Хочешь, я всё потеряю?» или «Ты меня теперь убьёшь», он предлагает настолько чрезмерное наказание, что нормальный собеседник вынужден отказаться от роли обвинителя. Ты уже не можешь спокойно обсуждать причинённый ущерб. Теперь тебе приходится говорить: «Да нет, конечно, ничего продавать не надо». «Да никто тебя не убьёт». И тем самым человек очень быстро оказывается освобождён от необходимости отвечать на исходный вопрос. Мне кажется, это можно назвать самовиктимизацией вместо ответственности. Ещё точнее — переводом причинённого другому ущерба в собственное страдание. В этой конструкции чувство вины не превращается в действие. Оно превращается в драму. А ведь ответственность устроена совсем иначе. Ответственность — это не «я плохой». Не «накажи меня». Не «смотри, как ужасно я страдаю из-за того, что сделал». Ответственность начинается с гораздо менее театрального движения: «Это сделал я. Вот последствия. Что я могу сделать теперь?» И, возможно, именно поэтому она так трудна. Самонаказание позволяет остаться в центре истории. Ответственность требует на время перестать быть главным героем собственного переживания и увидеть того, кому ты причинил ущерб.

Прошел эфир на общем в Инстаграм https://www.instagram.com/rimmakaramova

Прошел эфир на канале «San&Tory» https://karamova.ru/club/express-d4/