Галеев

Думаю, что нападение на страны Балтии будет со стороны Кремля полным идиотизмом + большой стратегической ошибкой. Но это не значит, что оно не произойдет. В целом, я вижу определенную (кривую) логику в том, чтобы попытаться выйти из украинского стратегического тупика, расширив географию войны. Не желая принять поражение от Украины, и особенно от Зеленского (я думаю, что он испытывает большую личную неприязнь к З.), Путин вполне может решиться на повышение ставок. В длинной перспективе, это снижает вероятность того, что текущая политическая система - выживет. И увеличивает вероятность фундаментальной перезагрузки. Как она будет выглядеть - сказать не берусь. Предыдущие модели, и логика основанная на предыдущих кризисах тут не работает. Тот же 1917 год, он проходил в юном, растущем, бурлящем обществе, со средним возрастом что то около 20 лет. Как может выглядеть глубокий политический кризис в обществе состоящем из предпенсионеров - сказать невозможно. Потому что таких старых обществ, в достоверно документированной истории человечества - не было. Впрочем, логика подсказывает что старение + старение относительно богатого (на самом деле, средненького, но это значит что половина планеты живет хуже) общества, неизбежно должно сопровождаться сменой этнического состава. Это не в плане алармизма - я не испытываю по данному поводу никакого алармизма - а скорее как факт. К тому моменту как Восточная Европа выберется из кризиса (= не скоро), ее этнический состав будет уже совсем другим. А если вычесть пенсионеров, и сосредоточиться исключительно на трудоспособном населении - принципиально другим. А значит - другим должен быть и политический баланс. Это стоит учитывать

Хотел бы ошибаться, но есть ощущение грядущей эскалации

В целом логично. Действие Острова Сокровищ, судя по тексту книги, начинается где то в West Country, неподалеку от Бристоля Возможно, северный Девон

Сквайр Трелони-то, оказывается, был корнуолльского происхождения Не знал

Я сейчас не в Испании, но если бы был, обязательно сходил бы к Редруму на экскурсию (Так уж вышло, что я знаю Зырянова в риаллайфе - он интересный и эрудированный человек. Да и вдобавок, у него можно просто поучиться искусству презентации) https://t.me/redroomtext/1630

В 1890 г. премьер Солсбери так объяснял решение объявить Занзибар не колонией, а протекторатом, то есть формально суверенной территорией, находящейся под защитой Британии: “Статус протектората более приемлем для полуцивилизованных рас и больше подходит для них, чем прямое управление. Это дешевле, проще, меньше ранит их самооценку, дает их чиновникам больше карьерных возможностей и избавляет их от ненужных контактов с белыми людьми” (Уже в 20 в. Перси Кокс развивал очень похожую аргументацию в отношении Ирака) Так вот. Что мне здесь кажется интересным. Не столько сама рекомендация, сколько ее мотивировка. Почему мы должны выбрать именно такой вариант организации наших взаимоотношений с нашей фактической колонией? А чтобы обеспечить максимальный эмоциональный комфорт - на наш, а их, и как можно меньше ранить их самооценку. Я специально заостряю на этом внимание, потому что постсоветскому человеку такой образ мышления принципиально чужд. В плане даже не практические решения, а сама постановка вопроса. В плане, мы можем поступить так, можем иначе, т.к. обладаем огромным силовым и прочим превосходством, которое дает нам свободу рук. Но выбираем при прочих тот вариант, который будет наименее обидным для противоположной стороны, и даст ей возможность сохранить лицо. Постсоветским людям такая логика в принципе чужда. Причем неважно даже во внутренней политике, или во внешней. Это в любой сфере так. Сторона обладающая на данный момент силовым (и прочим) превосходством будет демонстративно вытирать ноги о сторону более слабую. Даже не из каких то особенно глубоких соображений, в просто из принципа. Если постсоветскому человеку представилась - хотя бы на секунду - возможность плюнуть в чье то чужое лицо, он в него обязательно плюнет. Ну вот сами подумайте, что сказал бы славянский начальник, если бы ему мы предложили озаботиться эмоциональным комфортом и самооценкой [кого угодно кроме себя]. «Да мне плевать». Это, если цензурно. На самом деле, ему конечно не плевать - отсюда и такая принципиальность в вопросе. Дело в том, что на месте собственной самооценки - у него зияющая дыра размером с Альдебаран. И максимально конфликтный способ организации отношений с окружающим миром: с попытками всех вокруг церемониально унизить 24/7 связана с острой необходимостью хоть как то эту дыру заполнить.

Я в целом давно знал что любимым произведением Наполеона были песни Оссиана. Он читал и перечитывал их всю жизнь, всю жизнь носил с собой книгу со стихами, и даже в бой ее брал всегда с собой. Мучал этими стихами своих маршалов, декламируя им Оссиана во время застолий (декламировал плохо). (гомер с его точки зрения был недостаточно героичен. вот оссиан - совсем другое дело) Но вот чего я не понимал, и узнал только сейчас - это то что оссиана-то он читал и декламировал - по итальянски. А не по французски

В сентябре я буду набирать reading group по римской революции рональда сайма Детали опубликую чуть позже

Дело Султан-Галиева у нас часто понимают неправильно. Султан-Галиев стал первой жертвой Сталина не потому, что он был силен, а потому, что он был слаб, уязвим. А уязвим, потому что одинок. У него не было друзей и не было поддержки на советском Олимпе. Немногочисленные татарские большевики были слабы и уязвимы потому что это были и не большевики вовсе, а попутчики, хитчхайкеры, не входившие в изначальное ядро партии, и вступившие в нее на волне успеха в конце 1917. Естественно, что они не входили в красную олигархию, и были, в целом, достаточно маргинальны. Сталин выбрал Султан Галиева в качестве первой жертвы, потому что видел его маргинальное положение, и понимал, что за него не вступится никто. Так, в общем, и вышло. Ставка на Троцкого не сыграла, и, видимо, сыграть не могла. Троцкий был не политик и не понимал элементарных вещей - например, что нельзя позволять создавать невыгодные ему же самому прецеденты. А когда понял, было уже слишком поздно.

В ретроспективе, главная историческая ошибка татар в 20 веке - это отсутствие массовой поддержки большевиков. Или можно даже взять шире - практически полное отсутствие татар на революционно-левом фланге. Та часть татарской интеллигенции, которая в принципе играла в российскую политику (особенно после ее либерализации в 1905) склонялась к либеральному лагерю, прежде всего, к кадетам. В 1917 году весь этот фланг слился за несколько месяцев, а выстрелили - одни только революционно-левые, и дальше борьба шла уже между ними. То есть татарские элиты поставили не на ту лошадь И это имело очень долгоиграющие последствия: на весь 20 век, и на начало 21-го. Дело в том, что революция, это - как говорят у нас в Париже - фетх аккомпли. Или, если иначе, radical title, Landnahme. Радикальный передел, который определяет границы, статус, ресурсы, да и вообще примерно все на поколения и поколения вперед. Революция фиксирует новое положение дел, а дальше вы остаетесь с тем, что она зафиксировала, и поменять это практически невозможно. Так вышло, что татарские элиты в переделе фактически не участвовали. Причина - см. абзац 1. Их не было на революционно-левом фланге, их не было в той конкретной секте, которая в итоге выстрелила, и их по итогам - не оказалось в красной олигархии. То есть при новом порядке дел, этнические татары не играли практически никакой роли, на уровне статпогрешности. В итоге татары собрали колоссальный total damage от революции, но не получили от нее практически никаких плюсов По итогам передела, статус и татарского народа, и республики в целом, оказался чрезвычайно низок. Где-то на самом дне. И это имело очень долгосрочные последствия. Потому что идеология меняется, риторика, правящие элиты. А статус - он остается. И все что удалось выбить в период передела, оно превращается в объективный факт реальности, с которым дальше считаются все. Сами посудите. Все, кто выбил себе союзный статус в начале 20-х, потом остались в этом статусе - и в 1991 получили независимость. Все союзные республики получили, никто из автономных и ниже - не получил. То есть достижение независимости было функцией не от наличия слэш отсутствия сепаратистских устремлений (это, в целом, не имело никакого значения), а исключительно от текущего статуса в рамках советской институциональной системы. Так вот изменить этот статус в период передела было вполне реально, а потом - исключительно трудно, и совершенно невозможно.