Кафка на завтрак

...решено, что больше я из Богемии не выезжаю, вначале я ограничусь Прагой, потом своей комнатой, а потом своей кроватью, потом определенным положением тела, потом и вовсе ничем. письмо Максу Броду, 05.07.1922, 39 лет

Какой я? Жалкий я. Две дощечки привинчены к моим вискам. 4 июля 1916

...больше всего хочется, прильнув к Твоей груди, просто закрыть глаза. Письма Фелиции, 03.07.1913, 30 лет

Плакал над отчетом о суде над двадцатитрехлетней Марией Абрахам, задушившей из - за нужды и голода девятимесячную дочь Барбару мужским галстуком, который она носила вместо подвязки и сняла с ноги. Совершенно шаблонная история. 2 июля 1913

Слишком устал. 1 июля 1914

Здесь было бы хорошо, если бы было спокойно, пара спокойных часов случается, но вообще этого недостаточно. Отнюдь не хижина для сочинительства. Однако Оттла удивительно заботлива (она передает тебе привет, твой привет очень утешил ее в печали из-за неудавшегося пирога). Сегодня, например, несчастливый день, работник весь день колет для хозяйки дрова. То, что у него непостижимым образом выдерживают и руки и мозг, не могут выдержать мои уши, даже с затычками (сами по себе они неплохи; когда их вставляешь в уши, слышишь, правда, почти так же, как раньше, но постепенно возникает в голове легкая оглушенность и какое-то слабое чувство защищенности — не так уж много). А тут еще дети шумят и так далее. К тому же сегодня мне на пару дней придется сменить комнату, прежняя была очень хорошая, большая, светлая, с двумя окнами, с просторным видом, и в ее совершенно бедной, но не гостиничной обстановке было что-то, что называют «святой прозаичностью». В один из таких шумных дней (мне теперь предстоит их несколько, несколько наверняка, а может, и больше) я ощутил себя как будто изгнанным из мира, не на шаг, как обычно, а на сто тысяч шагов… письмо Максу Броду, 30.06.1922, 38 лет

И, в конце концов, разве не может быть так, что мы устали? Соцерцание

Женские руки все могут сделать незаметно. Процесс

...безмолвно, как земля в грозу, позволяю всему на себя рушиться... Письма Фелиции, 27.06.1913

Страх перед людьми у меня отродясь, не столько даже перед людьми как таковыми, но перед их вторжениями в мою слабую натуру, приход даже самых близких и милых мне людей в мою комнату всегда был для меня кошмаром и чем-то большим, чем просто символическое отображение моего страха перед людьми. Письма Фелиции, 26.06.1913