Ivan Davydov

Ладно. Извините за нытье. Вот вам открытка из чудесного мира дорогостоящих аттракционов.

Знаете, если бы я писал сюда о том, о чем чаще всего на самом деле думаю, меня давно закрыли бы за пропаганду суицида. Но берегу себя. Да и вас. Жизнь я, конечно, прожил довольно нелепо. Не повторяйте моих ошибок. Однако есть ведь любимые. И мама. И три хвостатых чучелки дома. И обязательства перед хорошими людьми. И несколько друзей дорогих. Между прочим, это все везение. И недописанные стихи в голове. И, возможно, повесть о детстве с черновым названием "Ядерная война". И, кстати, вы. Вы, вероятнее всего, друзья воображаемые. Но и с вами мне повезло.

Карло Гинзбург умер. Совсем старенький был. И все же. Человек, по книгам которого я учился думать о культуре. А если плохо научился - он ни при чем, конечно. Я читал все, что смог достать. Но рекомендую в первую очередь самую знаменитую его работу - "Сыр и черви", историю обыкновенного мельника, который выдумал собственную еретическую космогонию. Чистейший интеллектуальный восторг.

Открытка из дома. Петр воцарившийся.

Забавная штука память. Ехал в электричке. Смотрел в окно. О! Вот на этой станции догнала меня однажды юношеская беда какая-то. Несчастная, допустим, любовь. Какие еще бывают беды у юности? Поразмыслив, я решил напиться, потому что ведь так положено вроде бы, когда и так далее. Напиваться я тогда не умел, но, кстати, проще почему-то напиться, если не умеешь. Увидел вывеску "Кафе", зашел, однако в кафе вообще не оказалось алкоголя. Я взял зачем-то тарелку харчо, начал есть... Столько было перцу в супе, что я расплакался. А когда слезы кончили течь, понял, что беда моя не так уж и страшна, и с легким сердцем вышел прочь. И вот теперь так вдруг захотелось сойти с поезда, найти то самое кафе, но... Но мне дальше, и кафе того давно нет, харчо того - тем более, бед, конечно, хватает, вот только едва ли они лечатся тарелкой супа. Впрочем, я ведь не пробовал.

Неслучившаяся Россия, или История одного дневника. Обыкновенная советская жизнь не совсем обыкновенного сельского мальчишки Ивана Хрипунова (с 1937 по 1941 год) "Год страшный, год 1937-й. Но в маленьком поселке под Сталинградом тринадцатилетний мальчик Иван Хрипунов решает вести дневник, чтобы записывать все, что с ним происходит..." Иван Давыдов рассказывает об удивительном документе: дневнике крестьянского мальчика Ивана Хрипунова, который он вел с 1937 по 1941 год. https://teletype.in/@r-sever/g1dBWjp16c5

На Романовской стороне в старинном купеческом доме есть "Кофе штаб", вообще-то там в 18 году был красногвардейский штаб, купца уж не было. Взяли мы кофе, местный квас и по бутерброду с местным сыром. А вот, собственно, фоточки кафе. И там мы полистали альбом " Романов - Борисоглебск в акварелях Ивпна Белоногова", издания 2014 года. Про художника вычитали у Ивана Давыдова в "Выбранных местах".

И любимый сюжет единственного сотрудника мегапортала "Север": черти едут на бородаче.

До сих пор, кстати, не купался в этом году.

Интересно, как там мои чудища. И что мутит тучный.