🎲 Дайс. Катя Дайс 🔮

После занятия по руне Лагаз хорошо выпить чай из серебряного стаканчика Вспомнила вдруг про габу как дарующую спокойствие и ясность ума. Символ руны Лагуз - вода, лук-порей и волна 🌊. Серебро Луны в противовес мужскому уму и сознанию предыдущей руны Манназ

Ребята, роскошь на грани разорения avito.ru/nalchik/knigi_i_zhurnaly/mify_i_legendy_12_tomov_8076394393 Вот было бы время почитать это всё 😭

ВЕНЕРА И ЛУНА ВО ЛЬВЕ: серебро и медь в огне алхимического атанора Сегодняшнее соединение Венеры с Луной воистину алхимическое! Серебро Луны — бессознательного, отражающего, ночного, изменяющегося, отвечающего всем нашим потребностям и страхам, встречается с медью Венеры. Притяжением, вкусом, желанием красоты. Луна говорит «мне надо!». Венера говорит «я хочу». И это разные вещи! Во Льве они встречаются в огне алхимического атанора. И это станет особым вызовом для огненных знаков — Овна, Льва и Стрельца. Лев, в котором они соединяются — вместилище царственности, творческого самопроявления, яркой сценической демонстрации себя. И обе планеты здесь горят еще ярче: лунная потребность хочет быть увиденной, венерианское желание хочет быть щедрым и ярким. Это конфигурация, в которой чувство перестаёт быть тихим, но отчаянно рвется на сцену. В алхимии серебро и медь — Луна и Венера — два из семи металлов Великого Делания. Их соединение в огненном знаке рождает начало того перехода, который алхимики называли путем от Альбедо к Рубедо: от серебряного лунного света к красному золоту сердца. Огонь Льва — это печь, атанор, в коем лунное серебро нагревается до венерианского жара. Холодное чувство становится тёплым, необходимость становится страстью. Но Лев требует платы за свой огонь. Входного билета на цирковое представление, выставку или перформанс. Тень этой встречи — восхищение вместо близости и нам легко начать путать любовь с аплодисментами. Лев хочет зрителей там, где нужен один любимый. Поэтому хорошая работа этого дня — не гасить огонь, а спросить себя: чего я хочу на самом деле — чтобы меня любили или чтобы мной восхищались? Бабалон, божество, оседлавшее зверя, с чашей Грааля в руке — это женщина, владеющая собой и свой жизненной силой, поднявшая её к свету. Серебро и медь, расплавленные в одном сердце, любовь и экстаз. Сегодня мы будем создавать красоту, дарить от избытка, признаваться в любви. И зажигать тот огонь, в котором серебро становится золотом.

НОВЫЕ СВЕДЕНИЯ О ЛИЛИТ I Первая жена Адама хотела быть сверху, Хотела принимать решения, Недоступные для большинства: Как поймать осьминога в прозрачную сеть бытия? Как оказаться во тьме, рождающей вспышки сознаний, Как притвориться оленем, рыжие кудри подняв? Или как вырезать руны прямо на теле платана? Сложные вызовы времени, загадочные запахи древа — Или магнолии или ясеня манного, Кто теперь разберёт? Лилит сидела в гнезде, пушистая, словно сова, Вцепившаяся в слова — ветки гнезда, и манна Падала сверху вниз, как все, что сейчас желанно — Молния или гром, сирень, тополиный пух. В этом гнезде ночном нашла свой приют Инанна, Как маленькое зерно, проросшее сквозь смолу. II Это было когда пророк повстречал Лилит, И она стянула на сердце его ремни. И с тех пор любовь — это боль, у него болит, И с тех пор минуты стали длинней, чем дни. Тот, кто знает имя, сильней, чем чума и град. Тот, кто знает имя, может всегда уйти. Нежный снег скрипит, колёса куда-то мчат, Из под чёрных шин белый снежок летит. И она вонзила в сердце свои шипы. Там, где мягко стелят, как раз и дорога в ад. Но нелепо думать, что нити твоей судьбы Словно снег легчайший на крыши домов летят. Это было когда пророк повстречал Лилит, И коса нашла на бритву, поток на камень. Но совсем другой на этом конце земли Терпеливо ждёт, когда Логос поборет пламя. III ПЯТЬ ВИДОВ ЛЮБВИ Только эрос сильнее агапе, Только людус ее веселее, Только прагма ее практичней, Только мания вдохновенней, Только сторге, где больше дружбы Может быть к очень разным людям. Эти виды любви, эти виды любви: Страсть и нежность, страдание, сложность, Серенада ночной сирены, Поцелуй одинокого фавна, Быстрый бег молодого кентавра. Это глина, всего лишь глина, Из которой слепил Лилит И Адама сияющий свет Эроса и агапе, Людуса, сторге, Прагмы и мании, Свет и молочные брызги Росы на весенних цветах. IV ИЗ ДАНТЕ ГАБРИЭЛЯ РОСЕТТИ ЛЕДИ ЛИЛИТ Расскажи мне легенду о первой жене, О которой забыл очарованный муж. О прекрасной Лилит, что являлась во сне, Чей язык соблазнял и змеился как уж. Расскажи мне о той, что извечно юна, И сидит на краю пересохшей земли, В свои чары и зелия погружена, Пока в сеть попадают его корабли. Белоснежные розы и огненный мак, Привлекли не того ли, Лилит, кто послал Этот запах как символ и розу как знак Бесконечной любви, безымянной любви. И огонь его глаз как прибрежный маяк, И вокруг него дикие львы. V Лилит и Бабалон, Изида и Иштар, Все любят Машеньку с медовыми глазами. Они волшебный ей катают шар И раздеваются пред нею сами. Изида и Иштар, Лилит и Бабалон, Все любят Мишеньку с волшебными руками. Они ему воздушный дарят шар. Смеются и щекочут волосами. Иштар и Бабалон, Изида и Лилит, Все любят Оленьку с оленьими глазами. Она на них восторженно глядит, Летя качелями под небесами. Изида и Лилит, Иштар и Бабалон, Что любят всех детей и детский смех и слезы, Приходят в детский сон, Он, как всегда, серьезный. Изида и Лилит, Иштар и Бабалон. Катя Дайс

Завтра в галерее Alina Pinsky открывается персональная выставка художницы Наташи Хабаровой Sentimental. Это ее первая масштабная выставка в Москве. В экспозицию войдут живопись и графика последних лет. В своих произведениях Хабарова работает с темами телесности, уязвимости и внутреннего отчуждения. В результате центральными становятся мотивы человеческого тела в состоянии хрупкости и одиночества, которые Хабарова передает через приглушенную, часто монохромную палитру и стирание границы между предметностью и абстракцией. У меня в произведениях тело точно не для эротического ощущения у мужчин. Это женщина, которая наполнена своими чувствами. Да, это потухшие тела, но они знают, как чувствовать, — рассказала художница. Также для усиления темы травмированных тел Хабарова пишет на старых холстах со следами износа. Так они становятся частью композиции и усиливают ощущение нестабильности и хрупкости. Выставка будет открыта до 5 сентября. Подписывайтесь на вечернюю рассылку | 🔹The Blueprint News

На открытии выставки Наташи Хабаровой в галерее Alena Pinsky

Идеальное фото

❤️‍🔥 АЛИСТЕР КРОУЛИ ГИМН ПАНУ В волненье радостном свободно дышит грудь. Сюда, сюда, Пан, Пан! Брось Киллены седую высь, Брось ее каменистый кряж И чрез море сюда приди, Ты, веселый богов товарищ! Софокл. Аякс (Пер.Ф.Ф.Зелинского) Дрожащий человек, что жаждет света. Желанием своим он обуян, Из ночи темной выйдет до рассвета. Сюда, мой Пан! Сюда, мой Пан, с далеких берегов Сицилии, Аркадии полей Приди как Вакх, в кругу своих зверей, Менад и фавнов – стражей от врагов. Молочно-белый ослик на спине Тебя несёт. Сюда, мой Пан, ко мне! Пастушка с пифией придите с Аполлоном (В тех платьях, что подходят лишь влюблённым). В атласных туфлях дева Артемида Идет с тобой, ты омываешь ноги В лесу под лунным светом, пирамида Из мрамора, янтарные отроги. Молитвы страстной опустите цвет Фиалки в темно-красную святыню, В ловушку алую. Испуг души в ответ На то безумие, в котором ты отныне Пребудешь, плачущий, в той чаще, где стоит Ствол искривленный Древа жизни, духа Переплетенье с телом. Приходи Туда, мой Пан! Будь дьявол или бог, Приди ко мне, дорогой всех дорог! Иди сюда, пусть трубы вострубят, Зовя тебя! И барабанов слышен гулкий стук. Приди, мой друг! И флейты стон и горна звонкий глас Звучат для нас! Я ждал и мучился, я жаждал и боролся. Но в воздухе нет места для меня – Я, с сильным телом льва на бездну напоролся И с жалом ядовитым как змея. Со страстью дьявольской стою оцепенелый И жду меча, что рубит эти цепи, Тебя, всепорождающего смело, Что нас, всепожирающий, зацепит. О, дай мне знак Всевидящего ока И шип терновый, вынутый из бёдер, Дай мне слова безумия и тайны, Приди сюда, мой Пан, приди сюда! Приди сюда, мой Пан, приди сюда! Я – человек, так сделай то, что хочешь, Приди сюда, мой Пан, приди сюда! Я пробуждён, змея обвила плоть, Орёл меня пытает и терзает. О бог мой Пан, услышь меня, господь! Приходят звери, боги исчезают. Сюда, мой Пан! Вот рог единорога На нём несусь навстречу быстрой смерти Приди сюда, мой Пан, приди сюда! Я – твой помощник в этой круговерти. Я козерог из стада твоего, Я золото, я – бог, я плоть от плоти Твоей, я плющ и больше ничего, И сталь моих копыт в тумане светит Солнцестояния, я мчусь на эквинокс, Я рвусь, я рву, реву от страсти, раздираю Весь мир на части, дева я нагая, Мужчина, манекен, менада, парадокс Живой, под властью Пана я всегда, Приди сюда, мой Пан, приди сюда! Перевод с английского Екатерина Дайс

Розы. Этюд (август, 2018 год) Масло, холст 50 см*50 см

🧶Повешенный и Смерть на самом деле говорят о надежде Есть состояние, которое страшнее смерти. Неопределённость. То странное пространство между тем, что уже умерло, и тем, что ещё не родилось, когда прежняя жизнь перестала работать, новая не наступила, а ты висишь где-то между ними, лишённый привычной опоры. Это пространство двенадцатого аркана. Повешенного. И именно поэтому многие боятся его больше, чем Смерти. Смерть хотя бы честна. Она приходит и говорит: всё. Повешенный не говорит ничего. Он отвечает молчанием. Мы привыкли видеть в Повешенном жертву: несчастного человека, которого наказали. Но он висит добровольно. Один сам взошёл на Иггдрасиль и девять дней висел на мировом древе, чтобы получить руны. Христос добровольно принял свою судьбу. Осирис добровольно отправился в путешествие, которое сделало его царём мёртвых. Все великие повешенные мировой мифологии объединены одной странной чертой. ➡️Они соглашаются потерять себя. И обретают нечто большее. Есть одна древняя египетская легенда. Осирис лежит в саркофаге. Саркофаг плывёт по Нилу. Он ещё не мёртв окончательно. Но уже не жив по-прежнему. Такой вот саркофаг Шрёдингера. Осирис ничего не делает: он просто движется вместе с рекой. И именно это состояние между жизнью и смертью удивительно похоже на Повешенного. Он не страдает. Он ждёт. Он соглашается. Это очень неприятное слово для современного человека. Мы привыкли действовать, решать, побеждать, но в жизни существуют состояния, где усилие только ухудшает положение, когда нельзя приказать себе пережить утрату, ускорить внутреннюю трансформацию. Можно только быть в этом. Повешенный связан с водой. Вода не ломает. Она растворяет: медленно, терпеливо, не спрашивая разрешения. Алхимики называли этот процесс Solutio. Растворение. Личность растворяется. Из карманов Повешенного высыпаются золотые монеты. Он теряет ложное золото, все те вещи, за которые цеплялся слишком долго. И остаётся только человек. За ожиданием приходит смерть. А смерть в Таро никогда не была концом. Она была трансформацией. Можно подняться настолько высоко, что прежняя жизнь покажется лишь одной из ступеней. В египетской мифологии Осириса разрубают на части. Его тело разбросано по всей стране. Это конец. Абсолютный. Необратимый. Но Исида собирает его заново. И происходит удивительное. Осирис не возвращается, не становится прежним. Он не возвращается домой, не занимает старый трон, не продолжает прежнюю жизнь. Он становится царём другого мира. Настоящая трансформация необратима. После неё нельзя вернуться прежним, развидеть увиденное, прожить инициацию и остаться прежним человеком. Именно поэтому алхимики называли смерть благословением. Она разбирает форму, разрушает то, что уже исчерпало себя, освобождает место. Она похожа на садовника, который безжалостно обрезает дерево, чтобы оно снова зацвело. Или на огонь, который уничтожает лес, чтобы через несколько лет на пепле выросла новая жизнь. Или на чёрное солнце. Самый парадоксальный символ алхимии. Солнце, ушедшее во тьму. Свет, который больше не светит наружу. Он горит внутри: тихо, невидимо, но именно из него однажды рождается золото. Повешенный и Смерть часто приходят вместе. Сначала ты висишь, не понимаешь, не можешь двигаться, теряешь старые ориентиры. Потом что-то умирает: представления о себе, целая эпоха жизни. И только спустя время приходит понимание: это была подготовка. Потому что у алхимии есть главный закон. Solve et coagula. Растворяй и сгущай. Иногда, чтобы стать собой, приходится сначала исчезнуть. И поэтому самые страшные арканы Таро на самом деле говорят о надежде. О том, что даже в самых тёмных водах уже скрыто зерно будущей жизни. И о том, что однажды из самой глубокой ночи поднимется новое солнце. Повешенный готовится к Смерти. А Смерть не уничтожает его. Она завершает то, на что он уже согласился внутренне. Именно это делает эту пару одной из самых глубоких во всём Таро. Написано по лекции курса Е. Дайс "Алхимия и таро"