Истории от Ирины Шредер

С сегодняшнего дня я — Теодор Джей Столлард, Доктор медицинских наук. Ну как вам? 27 июля я женюсь. Хотел спросить, сможете ли вы приехать и занять место там, где сидела бы моя мама, будь она с нами. У меня не осталось никого из семьи, папа умер в прошлом году. Искренне ваш, Тедди Столлард». Не знаю, какой подарок следует отправлять доктору медицинских наук по получении степени. Наверное, я подожду и сразу куплю подарок на свадьбу, но моя открытка ждать не может: «Дорогой Тед, Поздравляю! У тебя все получилось, ты всего этого достиг сам! Несмотря на таких как я, и не благодаря таким, как я, этот день для тебя настал. Благослови тебя Бог. Я приеду на свадьбу с колокольчиками!» Элизабет Сайланс Боллард

Первый класс: Тедди перспективен, он прилежен и трудолюбив, но у него дома сложная ситуация. Второй класс: Тедди мог бы учиться лучше, но у него смертельно больна мама. Дома ему почти не помогают. Третий класс: Тедди — приятный мальчик. Всегда готов помочь, но чересчур серьезен. Медленно учится. Мать умерла в конце года. Четвертый класс: Очень медлительный, но хорошо себя ведет. Отец не проявляет никакого интереса». После прочтения характеристик мне стало очень стыдно перед самой собой. До праздников оставался один день. Маленькая елочка на читальном столике в классе была украшена конфетти и попкорном. Под ней было множество подарков, которые ждали своей минуты. Не было ни одного ученика, который не принес бы мне подарок. Радостные крики раздавались каждый раз, когда я разворачивала один из них, а гордый даритель получал от меня витиеватые благодарности. Я выбрала его подарок не в последнюю очередь — примерно в середине праздника. Он был упакован в коричневую бумагу, на которой красовались разноцветные елки и красные колокольчики. Упаковка была закреплена скотчем. «Для Мисс Томпсон от Тедди», — было написано на бумаге. Класс замер, стояла полная тишина, и в первый раз я почувствовала заметную неловкость, потому что все смотрели на меня и ждали, распакую ли я этот подарок. Когда я разорвала наконец скотч, на стол мне упали два предмета: замысловатый браслет со стразами, среди которых некоторые отсутствовали, и маленькая бутылочка дешевого парфюма — наполовину пустая. Я слышала, как все зашептались и захихикали. Я не могла взглянуть на Тедди. «Красиво, правда? — спросила я, надевая браслет на запястье. — Тедди, ты не поможешь мне его застегнуть?» Он застенчиво улыбнулся и защелкнул застежку. Я подняла руку, чтобы все полюбовались. Раздались неуверенный возгласы, но когда я нанесла за уши духи, все девочки выстроились в очередь в желании тоже их попробовать. Я продолжила открывать подарки. Мы съели угощение, а затем прозвенел звонок. Дети быстро убежали из класса, крича: «Увидимся в следующем году!», «С Рождеством!» Но Тедди остался за партой. Когда все ушли, он подошел ко мне, крепко прижимая свой школьный подарок и учебники к груди. «Вы пахнете, как моя мама, — тихо сказал он, — а браслет вам очень идет. Я рад, что он вам понравился». Он быстро вышел. Я закрыла дверь, присела за стол и начала рыдать. Я была готова возместить Тедди все, чего я намеренно его лишила — учителя, которому было не все равно. Я стала оставаться каждый день с Тедди после рождественских каникул и до конца года. Иногда мы вместе занимались, а иногда он занимался сам, пока я составляла планы уроков или заполняла журнал. Медленно, но верно, он догнал остальной класс. Постепенно в его оценках произошло уверенное улучшение. Ему уже не нужно было оставаться на второй год в пятом классе. На самом деле, его средние оценки были одними из лучших в классе. И хоть я знала, что он уедет из штата после окончания года, я не переживала за него. Тедди теперь мог отлично проучиться весь следующий год, независимо от того, куда он уедет. Он узнал, что такое успех, почувствовал его вкус. А нас учили, что успех порождает успех. Я ничего не знала о Тедди следующие семь лет, пока его первое письмо не появилось в моем почтовом ящике: «Дорогая Мисс Томпсон, Я просто хочу, чтоб вы узнали первой. В следующем месяце я заканчиваю школу вторым в классе. Искренне ваш, Тедди Столлард». Я отправила ему открытку с поздравлениями и маленькую посылку: подарочный набор из ручки и карандаша. Интересно, что он будет делать, когда закончит школу. Через четыре года пришло второе письмо от Тедди: «Дорогая Мисс Томпсон, Хочу, чтоб вы узнали первой. Мне только что сказали, что я выпускаюсь с лучшими оценками в группе. В университете было нелегко, но мне все равно понравилось. Искренне ваш, Тедди Столлард». Я отправила ему отличные запонки из серебра с монограммой и открытку, так меня распирало от гордости за него! И вот сегодня — третье письмо от Тедди: «Дорогая Мисс Томпсон, Хочу, чтоб вы узнали первой.

Эта история была впервые опубликована в журнале «Home Life» в 1976 году. Написала ее Элизабет Боллард, которая была неприятно удивлена, как часто с 1998 года ее короткий рассказ передавался по Интернету с постоянными изменениями. Главный герой — Тедди Столлард — был переименован в Тедди Стоддарда, и никто никогда не потрудился сослаться на оригинальный первоисточник. Мы не будем идти против желания автора и поведаем вам эту поучительную историю именно в том виде, в каком ее написала Элизабет. «Сегодня пришло письмо от Тедди. Я прочитала его и собираюсь положить в свой ящичек из кедра, где храню все важные в моей жизни вещи. «Хочу, чтоб вы узнали первой», — я улыбалась, пока читала написанные им слова, а сердце мое сжималось от гордости, на которую я не имела никакого права. Я не видела Тедди Столларда с тех пор, как он учился у меня в 5-м классе, 15 лет назад. Я только начинала свою карьеру, проработав учителем всего два года. С первого дня, как он вошел в класс, я невзлюбила Тедди. Учителя (хоть и у каждого свои правила на самом деле) не должны иметь любимчиков среди учеников, а тем более показывать свою неприязнь к ребенку, каким бы он ни был. Тем не менее, каждый год находился ученик-другой, к которому невозможно не привязаться, ведь учителя тоже люди, а человеку свойственно любить умных и красивых людей, и неважно, 10 им лет или 25. А иногда, но не так часто, волею судьбы попадается пара учеников, к которым ты никак не можешь хорошо относиться. Я считала, что вполне способна подавить подобные чувства, пока Тедди не появился в моей жизни. В тот год не было детей, которые бы мне особо понравились, но Тедди был однозначно именно тем, кто мне очень не нравился. Он был грязным. И не иногда, а все время. Волосы нависали на лоб, так что ему приходилось их придерживать руками, когда он писал в тетради. (И это не было данью моде в те дни!) А еще от него исходил какой-то непонятный запах. У него было много недостатков во внешности, и интеллектом он не блистал. К концу первой недели я поняла, что он безнадежно отстал от остальных. Не просто отстал, а был чрезвычайно медлителен. Я сразу же стала избегать общения с ним. Каждый учитель скажет вам, что приятнее обучать умных детей. Это больше греет душу. Но каждый учитель, достойный звания профессионала, способен правильно распределять работу между лучшими учениками, давая им задания более высокого уровня, стимулирующие к саморазвитию, и между отстающими, отдавая им основную часть усилий. Любой учитель может так. Большинство так и делают, но я в тот год поступила по-другому. По сути, я сконцентрировалась на лучших учениках, а остальных оставила плестись за ними, полагаясь на свои силы. Мне стыдно это признать, но я испытывала какое-то странное удовольствие, когда писала красной ручкой в тетрадях; каждый раз, когда очередь доходила до тетрадей Тедди, я черкала там чуть больше и мои замечания выходили чуть более красными, чем обычно. «Плохо!» — размашисто писала я. Хотя я открыто и не глумилась над мальчишкой, но мое отношение было совершенно очевидно классу, и он быстро стал козлом отпущения, отщепенцем — никем не любимый и никому не нужный. Он знал, что не нравится мне, но не знал, почему. И я не знала — тогда и сейчас — почему я чувствовала к нему такую сильную неприязнь. Все, что я знаю — он был маленьким мальчиком, до которого никому не было дела, и я не предприняла ни одной попытки помочь ему. Шли дни, мы отпраздновали Осенний фестиваль и День благодарения, я также продолжала с радостью черкать красной пастой. Приближались рождественские каникулы, и я поняла, что Тедди не удастся исправить оценки и перейти в шестой класс. Ему придется остаться на второй год. В свое оправдание я иногда заглядывала в его личное дело. У него были очень низкие оценки за первые четыре года учебы, но он ни разу не был второгодником. Как ему это удалось, я не имела понятия. И я ни разу не обращала внимания на личные заметки учителей. Когда я, наконец, дошла до них и нехотя начала изучать его характеристики, то была ошеломлена.

"Соперница?" ​В мой кабинет ворвалась не женщина, а ожившая драма в модных шелках. Я как раз пытался убедить себя, что человеческие драмы поддаются логике, — занятие, как показывает практика, заведомо обречённое. Ей было около сорока пяти, и в её глазах пылал такой праведный гнев, что в помещении сразу стало жарко. Я молча указал на кресло. Она опустилась в него с грацией раненого лебедя. ​— Мой муж — светило науки, — начала она голосом, в котором вибрировали нотки разбитого хрусталя. — Но у этого светила явно появилась «чёрная дыра» на стороне. Я требую, чтобы вы нашли его любовное гнездышко. И, умоляю, конфиденциально! ​Она нервно поправила жемчужное ожерелье и перечислила улики: Во-первых: стал задерживаться на кафедре, утверждая, что «углубился в изучение материала». Во-вторых: от него веет пороком и недорогим алкоголем. И, наконец, он наотрез отказывается от моих ужинов. А я, между прочим, готовлю ему лучшие в городе смузи из сельдерея и паровые медальоны из кабачка — по рецептам, одобренным тремя диетологами и, как она уточнила, одним духовным наставником. ​— Я боюсь, что это какая-нибудь лаборантка с её вульгарными юбками, — прошептала она. — Или, упаси боже, аспирантка, жаждущая зачёта... ​Три недели я вёл жизнь тени. Город в это время пах дешёвым табаком и несбывшимися надеждами. Я знал: если есть измена — она всегда пахнет. Вопрос только — духами или жареным луком. ​Объект — сутулый профессор с лицом человека, познавшего тщетность бытия, — вёл себя подозрительно... безупречно. Каждое утро он пешком шёл в университет, читал лекции о квантовой запутанности, а в 17:00 начиналась настоящая конспирация. ​Профессор нырял в переулок и заходил в сомнительное заведение «У Петровича». Там не было свечей и шелка. Там были клеенчатые скатерти и запах жареного лука. ​Я заглянул в окно. Мой «объект» с выражением лица грешника, допущенного в рай, — точнее, человека, который наконец понял, за что его изгнали, — вонзал вилку в куриный биток. Рядом дымилась гора картошки фри, а в гранёном лафитнике поблескивали сто грамм коньяка. Он ел так, будто это был последний ужин на «Титанике», тщательно вытирая корочкой хлеба остатки соуса. В тот момент он перестал быть разумным существом и стал счастливым. ​Когда заказчица снова появилась в кабинете, она выглядела как вдова на похоронах собственного самолюбия. — Ну? — выдохнула она. — Кто она, эта мерзавка? ​Я положил на стол отчёт. Вместо фото отелей там были чеки из закусочной. — Мадам, я нашёл «другую». Её зовут Куриная Отбивная. Она очень горячая, подаётся с чесночным соусом и совершенно не заботится о вашей диете. ​Она замерла, глядя на фото профессора, который счастливо жевал картофель. — Вы хотите сказать, что он променял мой детокс-суп из брокколи на ЭТО? — в её голосе прозвучало уже не возмущение, а подлинное, почти философское оскорбление. ​— Видите ли, — мягко заметил я, — верность, мадам, — странная величина. Она редко связана с моралью и почти всегда — с насыщением. Голод — плохой союзник брака. ​Я взял гонорар, а дама ушла, задумчиво бормоча что-то о том, что же нужно, чтобы спасти брак. Автор: НатальяНиколь

Впереди шла Лапочка, крепко прижимая к себе двух спасённых котят. Рядом шагали её родители. А следом, всё ещё словно не веря произошедшему, осторожно шла большая чёрная собака, которая впервые в своей жизни входила в подъезд не для того, чтобы спрятаться от холода или дождя. Теперь она шла домой. ©Из сети

Один за другим они торопливо пересекали двор, прячась под зонтами и стараясь поскорее добраться до подъездов, чтобы укрыться от ледяных потоков воды, падающих с серого неба. Никто не останавливался. И постепенно собака поняла… Помощи не будет. Она осторожно легла на мокрый асфальт и подогнула под себя обоих котят, стараясь полностью закрыть малышей собственным телом. Что ж… Если никто не хочет их спасать, она будет согревать их сама. Столько, сколько сможет. До тех пор, пока в её большом промокшем теле сохранится хотя бы капля тепла. Собака закрыла глаза. По морде потекли слёзы, смешиваясь с холодной дождевой водой… — Мама! Папа! Посмотрите! Это же она! Собака вздрогнула от знакомого голоса. — Кто она, Лапочка? — спросил отец, стараясь наклонить зонтик так, чтобы дождь не попадал на дочь. — Та собака! Та самая, про которую я вам рассказывала! И котята с ней! Девочка уже шагнула вперёд, но мама тут же попыталась удержать её. — Даже не думай подходить! — резко сказала она. — Они уличные. У них могут быть блохи, глисты, лишай. Отойди от них, я сказала! Но Лапочка будто не услышала. Она выскользнула из-под зонта, подбежала к собаке и присела рядом прямо под дождём. Маленькая ладошка легла на мокрую чёрную голову. — А где же мама-кошка? — тихо спросила девочка. — Где она? Почему вы все здесь? Собака медленно открыла глаза. Увидела знакомое лицо, почувствовала прикосновение той самой маленькой руки и вдруг протяжно, отчаянно завыла. В этом вое было столько горя, что взрослые замерли. — Их мать, кажется, машина на стоянке сбила, — негромко произнесла соседка, которая только что припарковалась неподалёку. После этих слов стало необыкновенно тихо. Никто больше ничего не говорил. Лишь холодный осенний дождь продолжал шуршать по асфальту, машинам и зонтикам. Молчала мама. Молчал отец. Лапочка тоже ничего не произносила. Она только продолжала гладить мокрую голову собаки, а потом осторожно коснулась двух крохотных котят, прижавшихся к её тёплому боку. А затем… Девочка бережно подняла обоих малышей и прижала их к груди. — Папа… Больше она ничего не сказала. Просто посмотрела на отца. Но этого взгляда оказалось достаточно. Он сразу всё понял. Наступил тот самый момент, когда взрослому необходимо принять решение. Можно было настоять на своём, пройти мимо и оставить всё как есть. А можно было совершить поступок, после которого навсегда останешься героем в глазах собственного ребёнка. Мужчина посмотрел на жену. Та молчала. Он отвёл взгляд, тяжело вздохнул, затем присел перед дочерью на корточки. — А что будем делать с собакой? — Собаку тоже заберём! — без малейшего сомнения ответила Лапочка. Чёрная собака приподнялась. Она внимательно смотрела на людей и прислушивалась к их голосам. Конечно, человеческих слов она не понимала. Но одно ей стало ясно. Котят забирают. Малыши будут спасены. А большего ей и не требовалось. Собака осторожно лизнула руки Лапочки, словно благодаря девочку, затем медленно поднялась и собралась уйти. Теперь её дело было закончено. Она сделала всё, что могла. — Эй, а ты куда собралась? — неожиданно окликнул её отец девочки. Собака остановилась. — Ты разве не слышала, что моя дочь сказала? Пойдёшь вместе с нами. Раз уж она решила, значит, так тому и быть. Её слово — закон. Собака замерла. Будто не могла поверить, что эти слова относятся и к ней. Потом осторожно посмотрела на маму Лапочки. Женщина тяжело вздохнула. По её лицу уже было понятно, что сопротивляться дальше бессмысленно. — И как же, интересно, зовут это лохматое, мокрое и ужасно грязное чудовище? — обречённо спросила она. Лапочка задумчиво посмотрела сначала на огромную чёрную собаку, потом на маму, затем на папу. И неожиданно объявила: — Белка. Родители одновременно уставились на дочь. — Почему Белка? — почти хором спросили они, переводя взгляд на совершенно чёрную собаку. Лапочка ответила так уверенно, словно другого имени просто не могло существовать: — Потому что внутри она белая! Мама с папой переглянулись. А потом вся необычная компания направилась к подъезду.

Еды стало хватать больше, поэтому кое-что доставалось и самой собаке. Прошло время. Котята заметно подросли, и однажды собака решила наконец познакомить их со своей маленькой кормилицей. Она выбрала момент, когда Лапочка обычно возвращалась домой, осторожно вынесла обоих малышей из подвала и положила возле себя. Увидев котят, девочка восторженно всплеснула руками. Она тут же присела рядом, стала брать малышей на руки, гладить их и прижимать к себе. Но вдруг из глубины подвала донёсся тревожный кошачий крик. Это звала своих детей мама-кошка. Собака внимательно посмотрела на Лапочку, словно объясняя ей происходящее, после чего аккуратно забрала котят и по одному отнесла обратно. С этого дня девочка загорелась новой идеей. Она начала упрашивать маму и папу разрешить забрать домой всю необычную семью. Но, как нетрудно догадаться, родители пришли от такой затеи совсем не в восторг. Они категорически запретили дочери не только приводить домой собаку, кошку и двух котят, но даже подходить к бездомным животным. Разумеется, Лапочка своего обещания не выполнила. Тайные кормления продолжились. Так прошло ещё некоторое время, пока не наступила холодная и дождливая осень. Однажды мама-кошка решила ненадолго выбраться из подвала и осмотреть окрестности. Она уже совершенно спокойно оставляла малышей на попечение большой собаки. Котята настолько привыкли к ней, что воспринимали свою чёрную защитницу почти как вторую мать. Ну а дальше случилась беда. Один из жильцов дома сильно спешил по своим делам. То ли он действительно не заметил выбежавшую кошку, то ли заметил слишком поздно, то ли просто не захотел остановиться… Мама-кошка в подвал не вернулась. Сначала собака терпеливо ждала. Потом начала беспокоиться. Она осторожно поднялась со старого пледа, стараясь не потревожить уснувших котят, и отправилась искать подругу. Нашла она её на стоянке. Над двором разнёсся долгий, полный такой тоски собачий вой, что его слышали и в соседних домах, и в парке. Но на этот зов никто уже не мог ответить. Только холодный осенний дождь продолжал стучать по асфальту. Да несколько проходивших мимо людей остановились на мгновение, посмотрели и произнесли пару сочувственных слов. Собака вернулась в подвал. Там её ждали два котёнка. И тогда она поняла то, чего раньше не понимала. Сама она не сможет их выкормить. Малыши всё ещё нуждались в материнском молоке, а заменить им погибшую кошку одной только заботой и теплом было невозможно. И большая чёрная собака сделала единственное, что пришло ей в голову. Она решила обратиться за помощью к людям. Собака осторожно вынесла из подвала одного котёнка, затем вернулась за вторым. Обоих она принесла к подъезду. Именно к тому подъезду, где жила Лапочка вместе со своими родителями. Нет, собака не могла рассчитывать на то, что маленькая девочка сумеет решить проблему. Она просто пришла туда, где когда-то впервые встретила человека, оказавшегося к ней добрым. Начинался дождь. Собака легла возле котят и накрыла малышей своим большим телом, защищая от холодных капель. Каждый раз, когда дверь подъезда открывалась, она поднимала голову. Заглядывала в глаза входящим и выходящим людям. Просила. По-своему, без слов. Жильцы останавливались, удивлённо рассматривали странную картину и переговаривались: — Ты только посмотри! Собака двух котят собой согревает! После этого люди качали головами, отворачивались и шли дальше по своим делам. А большая чёрная собака оставалась лежать под дождём. Она тихо и жалобно скулила вслед каждому прохожему, словно пыталась объяснить самое главное. Ей нужна была помощь. Не для себя. Нужно было спасать двух маленьких котят, которых теперь некому было кормить. Нет, за себя большая чёрная собака ничего не просила. Ей не нужны были ни тёплый дом, ни еда, ни человеческая забота. Она просила лишь об одном — забрать малышей. Спасти только их. А сама она… Она как-нибудь справится. Ведь ей было не привыкать. Она давно знала, что такое холодные ночи, пустой желудок и бесконечные дожди. Но люди продолжали проходить мимо.

— Ты смотри, собака двух котят греет! — говорили люди. После чего отворачивались и уходили. А собака жалобно подвывала и просила у них помощи. Ведь котят надо было кормить... Большая чёрная собака обитала в сыром подвале. Вечно грязная и голодная, она давно научилась сторониться людей и шарахаться от проезжающих машин. Она привыкла выпрашивать куски еды, а если никто не давал — добывать пропитание воровством. Привыкла мёрзнуть, голодать и постоянно сталкиваться с человеческой жестокостью. Неудивительно, что нрав у неё сформировался далеко не ласковый… Совсем не ласковый. При малейшей угрозе собака скалила зубы и была готова моментально броситься на обидчика. И порой ей действительно приходилось защищаться именно таким способом. Поэтому жители домов, окружавших небольшой парк, старались обходить чёрную бродягу стороной. Не испытывала перед ней страха лишь одна маленькая девочка. Однажды она подошла к собаке и представилась: — Я Лапочка. Меня папочка так называет, — объяснила малышка, осторожно поглаживая большую лохматую и грязную голову. Собака смотрела на неё с неподдельным удивлением. Этот маленький человек почему-то не только не боялся её огромных зубов и грозного вида, но ещё и принёс еду. Лапочка прекрасно понимала, что родители, да и большинство соседей, вряд ли одобрят её дружбу с бездомной собакой. Поэтому девочка соблюдала такую конспирацию, которой мог бы позавидовать настоящий секретный агент. Выходя из подъезда, она едва заметно кивала своей четвероногой знакомой, после чего спокойно направлялась к дальнему краю двора. Собака не бросалась следом сразу. Она терпеливо выжидала несколько минут, поднималась и неторопливо шла за девочкой. А там… Там её уже ожидали вкусные кусочки и ласковые руки. То, чего раньше в собачьей жизни почти не существовало. Теперь она словно старалась впитать каждую секунду этой непривычной доброты. Но спустя некоторое время произошло нечто странное… Собака перестала съедать принесённые Лапочкой лакомства. Она смотрела девочке прямо в глаза, будто извинялась за отказ, тихонько махала хвостом, клала тяжёлую голову ей на колени и позволяла себя погладить. А потом поднималась, аккуратно брала в пасть котлету и отправлялась обратно к своему подвальному окну. Лапочка несколько раз пыталась проследить за ней и понять, кому предназначается еда. Но проникнуть дальше разбитого подвального окна девочка не могла. А в темноте происходило то, о чём она пока даже не подозревала. Большая чёрная собака делилась едой с беременной кошкой. Когда-то она обнаружила её почти без сил и сама притащила в своё подвальное убежище. Уложила на старый грязный плед, устроилась рядом и начала осторожно вылизывать. Кошка, всю свою уличную жизнь знавшая, что собак необходимо опасаться, сначала никак не могла поверить в добрые намерения неожиданной спасительницы. Она шипела, прижимала уши и несколько раз била собаку лапами прямо по морде. Правда, когти при этом не выпускала. А потом постепенно поняла… Ей не собирались причинять вред. Наоборот, её спасали. И кошка поверила собаке. Когда на свет появились два маленьких котёнка, огромная чёрная собака, казалось, радовалась их появлению даже сильнее самой кошки. Она постоянно крутилась возле малышей, осторожно вылизывала их и согревала собственным телом, когда в подвале становилось холодно. Именно для этого маленького семейства она теперь уносила большую часть угощений, полученных от Лапочки. Девочка постепенно догадалась, что её четвероногая подруга заботится о ком-то ещё. Она пыталась разглядеть хоть что-нибудь в полумраке подвала, прижимаясь лицом к разбитому окну. — Ну кого ты там кормишь? — спрашивала Лапочка. Собака в ответ махала хвостом и тихонько, почти жалобно поскуливала. Тогда девочка решила приносить больше еды. Родители давали ей немного карманных денег на мороженое, конфеты и другие детские радости. Теперь Лапочка почти перестала тратить их на сладости. Возвращаясь из школы, она заходила по дороге в магазин и покупала недорогие обрезки колбасы и остатки мяса.

Однажды, она решилась идти в местную опеку и подать документы на удочерение. Но ей отказывали, говоря, что она не подходит по многим пунктам –одинокая, незамужняя, работающая ночами. Женщина сжималась от своей социальной неполноценности и отступала, чтобы через время попробовать ещё. Так прошло два месяца. Катя привыкла к Людмиле, научилась готовить яичницу, читать по слогам и наводить порядок, чтобы порадовать уставшую с работы женщину. Когда выпал первый снег, а было это 3 ноября, Кате исполнилось 8 лет. Она задула яркие парафиновые свечи на магазинном медовике и громко сказала, повернувшись к Люде: Хочу, чтобы мы с тобой всегда - всегда жили вместе, и чтобы ты стала моей мамой! – она обняла растрогавшуюся женщину. Я тоже только об этом и мечтаю, Катюшенька, - прошептала Людмила. В дверь постучали. Сегодня гостей не ждали, поэтому, когда на пороге возник представительный молодой человек, Людмила была очень удивлена. Здравствуйте, я представитель отдела опеки и попечительства города Москвы. Ко мне попали ваши прошения и документы, вот я и приехал, чтобы, так сказать, познакомиться лично, - он протянул руку. Проходите, мы просто никого не ждали, - женщина пригласила гостя в кухню. А хотите чаю? Тётя Люда, знаете какой вкусный купила? Со вкусом тропических фруктов. Вы такого точно никогда не пробовали, - Катя поставила перед мужчиной кружку. Угощай. А это твой торт? – он улыбнулся. Угу! Мне уже 8 лет. В следующем году я в школу пойду, - она важно закивала. В школу – это хорошее дело. Ну а как тебе тут живется? Рассказывай! – он отхлебнул из кружки. Хорошо, - девочка оживилась… Они еще долго беседовали, сидя на небольшой кухне, ели торт, запивая его липтоном со вкусом тропических фруктов. Маленькая девочка и вежливый молодой человек в дорогом костюме. Людмила слушала их, подперев щёку кулаком, ей было так уютно и спокойно. Что ж, к сожалению, мне пора, - мужчина встал. Он выудил из своего портфеля плотную папку. Вот, Людмила Алексеевна, с этими документами пройдете завтра в районный суд, обратитесь к секретарю и напишите заявление. Не волнуйтесь, вам все расскажут. Рассмотрение дела в суде – простая формальность. И вы сможете забрать Катюшу. Забрать? – Людмила растерялась. Она не могла найти ни одного подходящего слова для этого доброго человека. А девочка радостно обняла его, зажмурилась и повторяла: Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо, - сдавленно, стараясь удержать горячие слезы радости, прошептала Людмила. Берегите её, - обернулся к Людмиле мужчина. Она от удивления застыла – на неё смотрели бездонные лиловые глаза, в которых было море тепла и понимания.. ©Автор: Алина_Сысоева

Она не знала, куда его можно отнести, а оставлять на мусорке такого чудесного друга ей совершенно не хотелось. Рыдая, она побрела в магазин, к тёте Люде. Там, сбивчиво рассказав, что и как, Катюша умоляла приютить Полосатика, обещая навещать его ежедневно, кормить и воспитывать. Не смогли сердобольные женщины отказать ребенку, оставили котенка жить в подсобке магазина. Полосатику выделили старую линялую кофту и обрезанное пластиковое ведерко из-под майонеза. Всю весну и лето Катя бегала к своему Полосатику, отламывая от купленной буханки «кусочек», за что дома была не один раз бита. Но разве это важно, когда у тебя есть настоящий друг? Девочка часами беседовала с котом, рассказывая обо всем, что с ней происходило. Полосатик устраивался на худых коленках и сладко мурчал, щуря свои лиловые глаза. Тётя Люда, выгребая остатки обеда ему в миску, однажды присмотрелась и всплеснула руками: Батюшки, таких котов я ещё не видала! Глаза-то у него как ненастоящие. А ну глянь, Оль, - и обе продавщицы с восхищением рассматривали бездонные глаза, в которых было море тепла и понимания, а он только хитро мурлыкал - сытый и довольный. К осени Полосатик превратился в настоящего красавца. Большой пушистый котяра со сказочными глазами. Не раз его пытались увезти покупатели, но он даже близко ни к кому не подходил, дожидаясь свою маленькую хозяйку. Однажды Кати не было несколько дней. Она не приходила за хлебом и не навещала Полосатика. Тётя Люда начала беспокоиться – уж не заболела ли. Но Катюша пришла. На её бледных скулах, уже желтели синяки. На нижней губе была некрасивая коричневая корка. На удивленные взгляды продавщиц, она коротко бросила: Упала. Но за магазином, уткнувшись опухшим от слез личиком в мягкий пушистый бок, девочка что-то долго рассказывала своему другу. Она так и уснула, обнимая большого внимательного кота. Тетя Люда аккуратно подняла малышку и переложила на старенький диван в подсобке, укрыв Катю потрепанным одеялом. Потом, она позвонила Николаичу – местному участковому, но тот лишь повздыхал, говоря, что доказать побои будет сложно. Да и связываться с этими алкашами он не хотел. Женщина расплакалась. Ей было до боли жалко эту маленькую девчушку, которой она не могла ничем помочь. Своих детей у неё не было и Люда не раз думала о том, что хотела бы себе такую доченьку. Полосатик нервно наматывал круги вокруг дивана, заботливо обнюхивая Катино лицо, а потом и вовсе пропал. Всю ночь девочка проспала в магазине, за ней даже никто не пришел. Утром, когда она проснулась, тётя Люда накормила её бутербродами со сладким чаем и велела с тётей Олей присмотреть за магазином, пока она сходит « по важным делам». Катя с радостью согласилась, а женщина, полная решимости, отправилась к её родителям. Но уже у подъезда дорогу ей загородил Николаич. Цыц, куда тебя несет? У нас тут убийство, так что лучше туда не соваться. Ты лучше скажи, малявку Анохиных ночью не видала? Катю? А кого убили? – Людмила взволнованно пробежалась глазами по окнам многоэтажного дома. Да вот ее предков и кокнули. Вот ищем её, мож забрали девку-то. Н..нет, она у меня в подсобке спала, с ней все в порядке. А кто убил? Да хрен знает, собутыльники наверно глотки порезали друг другу, а нам теперь ищи. Слушай, Люд, может, оставишь малявку на пару дней у себя? Пока родных поищем, ну чтоб в приют не оформлять. А то только бумажки доделаем, так обязательно бабка какая-нибудь нарисуется. Да, конечно, без проблем, - сердце тёти Люды учащенно забилось от радости. Ей было абсолютно не жалко Катиных родителей. Она счастливая понеслась обратно в магазин. Пошушукавшись со своей напарницей, они решили пока девочке ничего не говорить о смерти, просто сказали, что Катина мама разрешила ей погостить у тёти Люды немножко. Катюша очень обрадовалась, спрашивая, научат ли её пользоваться кассой. С того дня Полосатик больше не появлялся. Его долго и настойчиво звала девочка, обходя ближайшие мусорки, но кот не приходил. Еда в его миске так и оставалась нетронутой. Тётя Люда заботилась о Кате, страшась момента, когда её отнимут.