Центральное Болото

В какой мере развитие нашей науки именно в европейских и американских центрах обусловлено присутствием там прекрасных и разнообразных коллекций, как антиколониалисты всегда подчеркнут - награбленных? Но прекрасные коллекции есть и в Иране, и в Сирии, и в Турции, а международных журналов, которые бы читали условные "все", там нет. В Сирии война, скажете вы. Но до 2010 войны там не было, но журналов международного уровня все-таки тоже не было. Коллекции важны, но традиция важнее.

Вместе с тем, у них была и остается дистанция до предмета исследования. Армения, Израиль, Турция, Ирак, Иран, Сирия гораздо ближе к месопотамскому наследию, которое нередко воспринимается как предлог или инструмент идейной борьбы. Это может помочь финансированию, но не всегда помогает работе.

Наверное, многие читатели заметили, что у шумерского языка нет яркой истории дешифровки, нет одного героя. Прочтение шумерских текстов - результат многих десятилетий работы многих самых талантливых и образованных в своих поколениях людей. Эти люди имели возможность спокойно и безопасно работать, обмениваться мнениями, спорить, ссориться, и существовать на Земле достаточно долго. Такая возможность была обеспечена предшествующей традицией независимых университетов, существовавших, со многими перипетиями, со времен Средневековья. А там они тоже возникли не на пустом месте, их возникновение было во многом обусловлено античным наследием, которое, в свою очередь, испытало большое влияние Востока, в том числе Месопотамии. Эти люди из поколения в поколение брали на себя ответственность за научную традицию, и в силу исторических обстоятельств имели возможность делать это системно.

И не в колониализме. Иногда говорят, что вот, европейские страны грабили свои колонии и на эти деньги делали хорошие музеи и университеты. Но свои колонии грабили все, у кого они были, а глубокий интерес к этим колониям (настоящим или в кавычках) как правило, не возникал. Больше того, гуманитарная наука, в том числе археология, просит на десятичные порядки меньше денег чем, скажем, исследования космоса или элементарных частиц. В масштабах государства или даже крупной компании это небольшие деньги. Чтобы их выделить, не надо никого особо грабить, достаточно чуть-чуть сдвинуть приоритеты. Что, собственно говоря, и произошло в Японии, весьма далекой от европейского колониализма. Дело по-прежнему в чем-то другом.

Продолжим разговор о ненаучных проблемах месопотамской археологии Мир вокруг Рима В мире существует менее 20 научных журналов по ассириологии и месопотамской археологии, которые читают "все", т.е. в которых среднестатистический исследователь, в какой бы стране он ни работал, будет искать новые (и старые) сведения из своей науки. Они большей частью издаются в США, Великобритании, Германии, Франции и Италии. Есть один иракский журнал, два японских и один китайский. России в этом списке нет - не из-за русофобии, а потому что у нас не издают журнала по древней истории по-английски (а японцы издают). Конечно, отдельные личности читают и русские журналы. Я знаю, что двое или трое коллег читали мои статьи с автопереводом, а в сборнике 2016 года про Ур одна из авторов много ссылается на И.М. Дьяконова. В прежние времена были люди, специально учившие для этого русский, а на конгрессе в 2024 году два разных человека из уважения к нашей стране обратились ко мне по-русски, хотя прекрасно понимали, что я говорю по-английски. Снобизм, конечно, везде можно встретить, но в данном случае дело не в частных изъянах человеческой психологии, а в чем-то другом.

Ненаучные проблемы месопотамской археологии Сделаю несколько заметок для себя под таким заголовком и буду рад комментариям на эту тему, в первую очередь от коллег, читающих наш канал. Первая проблема - это отсутствие баланса между наукой и музеефикацией. Служба древностей сейчас - департамент Министерства культуры, туризма и древностей. Иракские власти постоянно поднимают тему туризма и привлечения посетителей к национальным достопримечательностям. От иностранных экспедиций все больше ждут, что они будут вкладываться в музеефикацию раскопок. В результате ли этого, или вследствие плохих отношений с США, или по всем причинам сразу раскопки в Уре прекратились и заменены реставрационными работами. Мы идем навстречу этим пожеланиям с нашим макетом Дехайлы, но это единственное, что у нас можно сделать. Не только Дехайла, но и такие огромные и очень важные памятники как, скажем, Аль-Хиба, не поддаются музеефикации. Шестьсот гектаров сырцовой архитектуры - что с этим делать? Даже проложить дорогу через памятник к уже раскопанным постройкам, сделав, скажем, над ними крышу - это уже нехорошо. Там не надо вообще ходить и ездить никому, кроме археологов и студентов. С другой стороны, наука, которая при этом получается, выходит в таком виде, которым трудно привлечь широкую публику. Вот, например, современные экспедиции много копали в Курдистане и на конгрессе в Лионе в 2025 была специальная секция (workshop) по транстигридской керамике 3-го тыс. до н.э. И этой транстигридской керамики набралось там 9 фаз. И что мы с этим должны делать? В каком музее мы можем выставить венчики, по которым можно различить эти девять фаз? Это глубоко техничные вещи. А исторический синтез по ним напишут через тридцать лет, если будет на то воля Милосердного. В качестве иллюстрации к проблеме - мои фото 2023 года, сделанные из дворца Саддама Хусейна над Вавилоном. По приказу Саддама Вавилон был как бы отреставрирован, т.е. из новых кирпичей были возведены стены, повторяющие очертания квартала вокруг дворца нововавилонского времени. Это очень симпатично выглядит, когда смотришь из дворца. Но когда ходишь внутри, ничего не понятно - это пустые одинаковые стены без дверей и каких-либо объяснений. Лабиринт пустых стен. На первом фото - плафон саддамовского "высокого скворешника"*, на котором хорошо видна саддамовская рецепция месопотамской истории (ряд известных правителей и их символы). Все то, чем мы на самом деле занимаемся, лежит за пределами этой символики. А на последнем фото - нынешний интерьер дворца. Собственно, дворцом его, наверное, не надо называть. Это гостевой дом для короткой остановки, чтобы выпить чаю, принять кого-нибудь и посмотреть сверху вниз на руины Навуходоносора. Эти руины говорят присутствующим и их свите: здесь был большой и красивый город, и мы его наследники. Очень хорошо. Но дальше нужно помочь этому городу ожить, показать, в каком контексте он существовал, с кем дружил и соперничал, как там шла повседневная жизнь, насколько похожа и непохожа она была на нынешнюю. Это осмысленная, но очень кропотливая работа, которая почти не ведется. На нее у экспедиций, как правило, нет вообще никаких ресурсов. У них совсем другие задачи, совсем непростые: вот у нас, например, хорошо раскопать два больших дома и сделать магниторазведку всего памятника - это, по нынешним временам, многолетняя программа. Именно из ее результатов можно потом будет сделать хороший исторический синтез с фильмами, книгами и пр. Нужен продуманный стратегический баланс обеих программ - научной и музейной - как в самом иракском руководстве, так и в зарубежных организациях, причем в сотрудничестве и координации друг с другом. До этого очень далеко. —————— * "Он будет разрушен, высокий Приамов скворечник" ("За то, что я руки твои не сумел удержать", Мандельшам, 1920)

#разговорсчитателями Один из наших комментаторов пишет: "Пальма - это древовидное однодольное растение. Ботанически она ближе к луку или кукурузе, чем к дубу или березе. У пальмы нет настоящего древесного ствола с годовыми кольцами и корой, а прочность ствола обусловлена переплетенными волокнами и затвердевшими основаниями старых листьев." Абдуламир Хамдани, выросший и проведший жизнь среди этих пальм, отвечает: "Стволы пальм (jidhaa) используются как строительная древесина для сооружения стен, крыш, мостов, гидротехнических регуляторов, земляных платформ, искусственных островов, набережных и дамб, ступеней и лестниц" (Hamdani 2015:49).

#разговорсчитателями Как у нас там с деревом? В обсуждении снова возник тезис: "В Месопотамии не было дерева". Или еще "В Болотах не было дерева". Название нашего канала не первый раз вводит в заблуждение. Но как обычно, если дать правильную и всех устраивающую формулировку, ее никто не заметит, правда же? "Разнообразный ландшафт от полос осушки, солончаков, больших пресных и распресненных водоемов, до тростниковых зарослей, сельскохозяйственной территории и степи". Таково Южное Двуречье даже и теперь, а особенно в древности. Соответственно, росло и растет там разное. На орошаемой земле, в саду можно посадить почти что угодно. Хорошего строевого леса этим не заменишь, но сделать ручку для инструмента, перекрытие в доме, лестницу и даже корабль (с детерминативом "дерево") можно. Пока под рукой нет большого фотоархива, поделюсь этими фото 2023 г. со смартфона. На первом фото Вавилон, т.е. не "наше Южное Двуречье", но совершенно то же самое могло быть и в хорошее время в Уре. Второй снимок - Евфрат в Чибайше. Это настоящие Плавни-Плесы-Болота, их нынешняя столица. Третий снимок - сад этнографического музея в Басре. А четвертый - вид из частного дома, который снимает американская экспедиция на Телле Аль-Хиба (Лагаш-Сити). Вот как-то так. (Пишу в шутку Лагаш-Сити, потому что Лагаш - это и государство, в которое входили несколько городов. А Телль Аль-Хиба - это собственно город Лагаш.) Деревья есть, как вы видите. В основном финиковые пальмы, но не только. Наш постоянный комментатор Виталий метко написал про "банды тополей на прирусловых валах". "Прирусловые валы" в наших южномесопотамских условиях - это не маленькие крутые насыпи, которые многие себе представляют, а очень длинные и пологие полосы земли, нанесенной рекой за столетия, на которых расположены поля. И тополя)

Чтобы компенсировать редкость наших постов, наши комментаторы делают много репостов в чате из разных каналов. Один из таких репостов я хочу прокомментировать. Это частая находка на переходе от убейдского к урукскому периоду, глиняный серп. По ним Генри Райт и другие разведчики определяли убейдские и урукские поля. Мы таких серпов не находили ни в окрестностях Дехайлы, ни на Ваджефе. На Ваджефе есть глиняные "гвозди" (предполагается, что для крепления циновок к стене), но глиняных серпов нет. В музее Насирии есть целая полка в витрине, отведенная этим серпам; к сожалению, как бывает, без указания провенанса. На фото из репоста серп тоже без провенанса. "Ирак, шумерская культура" ни о чем не говорит. Датировка его тоже совершенно произвольная, если он не найден в слое - на самом деле, у него могла быть любая дата 4-го тысячелетия до н.э. Мне кажется, что эти серпы - явление той же природы, что и знаменитые, очень распространенные урукские BRB, очень массовые "чаши со скошенным венчиком", такие штампованные супердешевые плошки, возможно, для выпечки хлебцев. Серпы - это тоже массовый инструмент, они потому и маркируют убейдские и урукские поля, что их там бросали, если они сломались или затупились. Говоря "Убейд", надо иметь в виду поздние периоды, в раннем Убейде жали, видимо, каменными серпами, т.е. деревянным инструментом с обсидиановыми вставками. Они острее и надежнее, но менее массовые. Так что вполне вероятно, что эти серпы маркируют не собственно Убейд и Урук (как периоды), а переход к массовому сельскохозяйственному производству, и возможно, какого-то подневольного типа. Это, конечно, не более чем гадание. Оставлю здесь для заметки.

Пришла верстка нашей статьи, которая должна выйти в этом году в сборнике докладов 69-го Ранконтра (конгресса ассириологов). Это будет первая публикация о Дехайле по-английски в научном издании, иншаАлла.