inside zero

Снова рассвет рассыпается пеплом по крышам Город продрог под дыханием злой пустоты В комнате этой никто моих мыслей не слышит В комнате этой давно созжены все мосты Пальцы выводят слова из глубокой печали Мир за окошком безмолвен и тягостно пуст Мы ничего в этом мире уже не искали, чувствуя только полыный, отравленный вкус Публика просит красивого, легкого слога, хочет укрыться от правды за бархатом штор Только моя откровенная, злая дорога Это с эпохой тяжелый, прямой разговор Мне говорят: ты невесело , сумрачно пишешь Ищут надежду средь этих обугленных строк Я отвечаю : живите-ка лучше в Париже, Там, где у сказки счастливый всегда эпилог Там, где целуются пары на фоне заката, Там, где не знают, как рушится внутренний свет Мы перешли ледяную черту невозврата, Здесь ничего, кроме этой реальности, нет Воздух простужен и полон невидимой боли, Сыплется с неба колючий, безжизненный снег Мы оказались в плену у навязанной роли, Там, где бесследно исчезнет любой человек Я распадаюсь внутри, забывая, кем был я, в зеркале вижу чужие, больные черты Я бы раскаялся, только оторваны крылья Нет, не спасет покаянье от злой пустоты Стрелки часов замедляют биение века, Тянется ночь, не суля ни рассвета, ни дня В этом безмолвии страшно искать человека, Если внутри не осталось ни капли огня Как я жалею о днях, что сгорели напрасно Жаль этих лет, что теперь ни за что не вернуть Всё, что казалось когда-то незыблемо-ясным Кануло в мрак, завершая бессмысленный путь

Под небом ожидания- сквозняк Взлетают искры, ослепляя лица Они горят на публику. И как? Но стоит ветру на мгновенье скрыться За ними пустошь, копоть, мишура Их яркий свет не согревает в стужу Толпа кричит восторженно : Ура! Ура! Жуя подделку, отравляя душу А истина искусства в немоте, В разбитых пальцах, в выстраданой боли Поэт обязан мерзнуть в темноте Жить в вечном голоде и выть в неволе Ведь сытый дух рождает только тлен Тот ширпотреб, что так угоден стаду Я не хочу вступать в убогий плен Чтоб получать грошовую награду Я лучше выпью горечи до дна Уйду во мрак, не признанный веками, Но пусть моя звенящая струна Не отзовется лживыми стихами Мне нужен лишь один, мой человек Один читатель с чуткими глазами Кто сохранит мой непокорный век Прочтя любовь за горькими слезами Любовь не терпит рыночных витрин Она живет, где стонут сухожилья Я выберу лишенья до седин, Чтоб не подрезать вдохновенью крылья Пусть искры гаснут. Им придет конец. А мы вдвоем, сквозь боль и расстоянья, Убережем тепло своих сердец Здесь, на ветру, под небом ожиданья

Господи, видишь от храма остался лишь остов Копоть на рёбрах, да ржавчина вместо креста Я продирался к Тебе через память погостов Чтобы увидеть, что неба изнанка пуста Не упрекай, что не падаю ниц и не каюсь Пепел не может молиться, он может лишь тлеть То, что осталось внутри, как бездомное, мается Ищет, кого бы простить и о чём пожалеть Выкипел плач, оседая на скулах сукровицей Даже фантомные боли сошли на нули Как же мне страшно, Создатель, с Тобою знакомиться В этом сгоревшем, забытом куске земли Там, где цвело- только кратеры, битое крошево Я говорю с Тобой скрипом обугленных свай Если Ты помнишь во мне хоть крупицу хорошего Я умоляю: Пожалуйста Не воскрешай Дай мне остаться неслышным, рассыпанным, стёртым, Рваным пробелом на белом Твоём чертеже Отче, позволь мне, пожалуйста, числиться мёртвым Смилуйся Выключи свет на моем этаже

Отец, вытрясай мою душу, как рваную торбу Вложи Свои пальцы в зияющий, сломанный свод Я сам себя вылепил — злым, с перекошенным горбом, И выдавал свою желчь за спасительный мёд Я прятал клыки за улыбкой, а камни в ладони Кроша, словно хворост, чужую доверчивость в щепки И вот я пришёл и стою пред Тобою в поклоне Разбей этот глиняный идол чудовищной лепки Там, в самой груди только сажа. Ни искры, ни боли Я заживо стал фараоном в холодной гробнице Мне хочется выть от своей омерзительной доли Вгрызаясь в железо своей добровольной темницы Я всё осквернил : что лелеял, берёг и оставил Я вымарал совесть на потеху безликой толпе Отец, я устал от своих же неписаных правил Я слеп от золы на своей же разбитой тропе Не дай мне пощады! Не дай ни покоя, ни рая Я не заслужил ни прощенья, ни права на свет, Но дай мне заплакать, от собственной лжи умирая Смывая слезами греховный, отравленный след Очисти от гнили, сорви эту маску с лица, Где я хоронил этот страх, как убогий калека Я сам уничтожил в себе своего же Творца, Но, падая в бездну, молю: воскреси человека! Верни мне способность смотреть на людей без прицела Касаться живого открытой и теплой рукой Чтоб это пустое, насквозь проржавевшее тело Забилось от боли и в ней обрело бы покой Прости меня, Господи. Выжги дурную породу Сшей порванный контур и если осталась хоть нить Брось в эту пустыню зерно или искру иль воду Я только молю: разреши мне хоть что-то любить Пусть это зерно прорастает сквозь рваные раны Омытое кровью и жгучей, прозревшей слезой Я вырву с корнями гордыни слепые бурьяны Чтоб только воскреснуть под этой суровой зимой И пусть на руинах, где я убивал все надежды Пробьется Твой колос, взломавший безжалостный снег Я кину под ноги свои гробовые одежды, я плачу, Создатель, а значит, я вновь, человек

Мы не встретимся. График орбит проржавел и смят Вместо легких — гудящая, черная центрифуга Я вливаю в себя этот город, как терпкий яд Чтобы выжечь нейроны, в которых мы есть друг у друга Здесь такая зима, что ломается пополам даже свет, не сумевший пробиться к сетчатке Бога Я ищу твой сквозняк по вымершим адресам Потому что к тебе не проложена в мире дорога Я до судорог в пальцах сжимаю больную струну От которой по венам колотит остаточный ток Я глотаю удушье, впиваясь виском в тишину Осознав, что наш космос ужался в один коробок Осыпается время, стирая обрывки примет Оседая золой на чугуном хребте этой ванной Когда я перестану пить, я открою тебе секрет: Я забыл твое имя, но помню, что ты была главной И когда догорит этот спичечный, сломанный ад Я закрою глаза, чтобы больше не видеть зимы Я отправлю твой призрак по мёртвой орбите назад В ту реальность, в которой ни разу не встретились мы

Без главного, то есть, без той центробежной силы, что держит в орбите предметы, слова, тела, существование катится к краю могилы, настолько обыденно, словно идут дела, а не распад В этом вакууме, чья кубатура не терпит присутствия ангелов или птиц, твоя одинокая, сгорбленная фигура лишь сумма углов и бесцельно мерцающих спиц Трагедия не в театральном надрыве вены, не в вое толпы, а скорей, в немоте и в том, как смотрят в затылок тебе равнодушные стены, когда ты один остаешься в пространстве пустом. Когда нет любви; этой дикой боли, способной оправдывать выдох и каждый вдох, ты просто мишень на заросшем полынью поле, где время стоит, а Создатель давно оглох Взгляни на себя: под рубашкой, левее центра, где, по идее, должна бы звенеть струна, работает сухо, без пауз и сантиментов, исправная фабрика, отлитая из чугуна Там больше нет тайны. Детали, стальные звенья,вгоняющие в плоть беспощадную дробь минут. Без этой любви мы лишь числа для уравненья, которые Времени челюсти перетрут Как страшно проснуться и слушать в грудной коробке бессмысленно слепо работающий завод. Любовь — это бунт. А без бунта мы —просто скобки, в которые заперт никем не прочтенный код И этот брегет, отмеряющий жизнь по капле, упрямо толкает свой маятник взад-вперед, пока бытие не наступит на те же грабли и в мертвой груди эта физика не замрет Чтоб эту тоску обмануть хоть на миг, хоть отчасти и лязг шестеренок залить темно-красным вином, ты цедишь из кубка свое суррогатное счастье, как выход недолгий забыться спасительным сном

День уходит в паркет, застывает дверной проем Оседает тоска на предметах тяжелым прахом Без любви мы не дышим, не верим и не живем Всё становится зря и сменяется тихим страхом В недопитом вине отражается мертвый свет Так хотелось бы веки зажмурить и сбросить морок Пробудиться в том дне, где ни фальши, ни боли нет, Где твой профиль лучист, а твой смех обжигающе дорог Потянуться к щеке…, но я здесь и на мне пальто Смерть уже началась, просто пульс не подвел итоги Человек без любви — остывающее ничто, Почерневший сугроб на обочине у дороги Мир за дверью исчез, изменился масштаб вещей Тишина по углам отзывается перекличкой Эта комната стала огромней пустых площадей Никого не согреть, да и не о что чиркнуть спичку Остывает зола и становится всё равно И вступает в права ледяная, немая вечность Человек без любви это просто слепое пятно На сетчатке у Бога, смотрящего в вечность

Время течёт не рекой, а ржавой водой по трубам Я в зеркало долго смотрю, теряя знакомый след Всё, что казалось нежным, стало чужим и грубым И прошлое дышит в затылок, как выцветший старый портрет Как мы дошли до этого? Степь полыхает болью Два брата, одна колыбель, а теперь перепаханный ров Моя непутевая родина кашляет чёрной кровью И нет ни молитв, ни смыслов, ни правильных больше слов Внутри разрастается хаос, осколки и лоскуты Я в ванной стою, отрешённо разглядывая ворсинки: Как вымыть себя добела, до скрипа и чистоты? Залезть бы сейчас целиком в барабан стиральной машинки И мы с тобой не спаслись, не поняли, не совпали Две разные правды скрестились, как в горле сухая кость Мы в этой большой трагедии крошечной точкой стали, Где вместо любви на завтрак немая, глухая злость, Но кран выдыхает со стоном лишь рыжую, мертвую слизь Нам эту эпоху не выстирать даже на страшном суде В пустой и холодной квартире мы навсегда разошлись, Оставив круги от бессилья на ржавой, стоячей воде Мы верили: наша любовь перекроет и горе, и страх Но нежности больше не выжить средь этих безумных вестей И чувство, что нас защищало, сегодня рассыпалось в прах, Покинув в безжалостном мире двух сломанных, чуждых людей

Не о чуде прошу, не о ярком сиянии свыше Миражи исчезают, когда истончается нить Я прошу об одном: чтобы в доме под собственной крышей Обрести свою силу и просто по честному жить Забери мои сны, чтоб не плакать о прошлом и далях Помоги устоять, обретая надежный оплот В этих малых, земных и до боли простых вертикалях Где рождается жизнь, а не вечный за чудом полет Потому что любовь— не красивая, громкая фраза, Не надрыв на кресте, не костры во спасенье Богов В ней основа души, а не поиск слепого экстаза, И великое таинство тихих и малых шагов Сбереги от иллюзий, что мир безмятежное море Мы растем через боль, покоряя свои рубежи А когда ум и сердце сойдутся в губительном споре, Одари меня другом, что вырвет из ласковой лжи Кто без страха ударит меня отрезвляющим словом, Но ударит, любя, так, что свет перевесит всю боль Научи меня ждать, сделай дух мой к потерям готовым, Как вода, что над камнем берет абсолютный контроль Подари мне огонь не для пестрых словесных созвездий: Я хочу научиться спускаться в кромешную тьму, Отыскать тех, кто сник, чтоб без пафоса, поз и трагедий Стать костром и согреть их в пустом и остывшем дому Упаси меня жить в ожидании вечной потери, Отдели то, что алчу от сути, что вправду важней Ведь любовь ежедневный маршрут по божественной мере И великая сила простых, неторжественных дней

Господи, прости мои проявления: Шум, что я сею в твоей тишине Глупые вспышки, кривые движения, Рябь на воде и пожар в глубине Я черновик, исчёрканный густо, Где кляксы важнее, чем ровный слог Когда во мне много, когда во мне пусто Прости этот вечный земной подлог За острый язык, за углы тупые, За то, что я глину мешу не так Мысли как птицы, совсем слепые, Бьются о стены, рождая мрак Не за грехи, что понятны и вески, А за нелепость моей души За то, что я рвусь из своей занавески, Когда Ты мне шепчешь: Постой. Не спеши Смой эту накипь, как пыль дорожную, Сбавь этот жар, остуди виски Прими меня сложного, невозможного, И собери меня из тоски Не дай мне застыть в горделивой позе, Но и, упав, не дозволь лежать Пусть все шипы на уставшей розе Учат меня не колоть, а ждать