Дух бродяжничества и безумных приключений.

— Однажды, мы с моей бывшей девушкой смотрели документальный фильм о высадке на Луну — про все эти противоречия и теории заговора. И тут я вдруг понял: чёрт, мы такие незначительные. Мы существа, которые не имеют значения. — А ты хотел бы полететь на Луну? — спросил я Пабло. — Эм… нет. — Почему нет? — Мне кажется, здесь ещё очень много всего, что можно увидеть. Я не… Для меня это невозможно, даже думать об этом невозможно. Наш состав, груженный железной рудой, имел низкий приоритет и тащился через мексиканскую пустыню Чиуауа до города Торрео́н около двадцати четырёх часов. Вода кончилась как раз вовремя, так что её хватило на всё путешествие, хотя пить пришлось очень экономно. Днём, когда солнце в зените, в полувагоне совсем невозможно спрятаться от палящего зноя. Это самые сложные часы. Из плюсов, охране тебя практически невозможно заметить. Вдоль путей по всему маршруту можно встретить скелеты сошедших с рельс составов. Здесь буквально кладбище металла, который медленно распиливают жители пустыни. Часто поезда сходят с рельс при попытках ограбления: грабители вмешиваются в работу железной дороги, перекрывают тормозные шланги на вагонах, и машинисты теряют контроль. Наблюдать ржавеющие вдоль путей вагоны тревожно. Ты вполне можешь оказаться на составе, который погребёт тебя под грудой металла. Такое часто случается с мигрантами, которые путешествуют через Мексику к границе с США. Станция в Торрео́не со всех сторон обнесена высоким бетонным забором с колючей проволокой, а входы и выходы охраняются. На такие меры безопасности мексиканские железнодорожные компании пошли после постоянных ограблений, в том числе и на станциях. — Ты мигрант? — спросил меня парень, подошедший к нам после того, как наш поезд остановился. Оказалось, что всё это время мы ехали на одном составе, но на расстоянии нескольких десятков вагонов друг от друга. — Нет, а ты? Откуда ты? — ответил я. — Из Гондураса, из Санта-Барбары. — Как прошло твоё путешествие? — Тяжело. У меня совсем не было еды. — У тебя нет ни воды, ничего? Давай мы тебе чего-нибудь купим, — предложили мы с Пабло. — У нас тоже всё закончилось. С патио нам помогла выйти охрана, и мы направились в ближайший магазинчик, чтобы купить воды и угостить завтраком нашего нового знакомого. — Единственное, о чём я прошу Тебя, Господь, — чтобы они познали Тебя и открыли свои сердца, чтобы прийти к пониманию, что Ты — всемогущий Бог, Тот, Кто даёт нам жизнь. И даже так Ты всегда хранишь нас на всём пути, во всяком направлении. Я благодарю Тебя, Отец, потому что Ты чудесный, великий и могущественный, Господь, — помолился за нас продавец биррии в киоске, увидев наши грязные лица. Там мы накормили нашего нового знакомого Джовани и дали ему немного денег в дорогу. Его путь лежал в Монтеррей, мы же решили зависнуть в Торрео́не с граффити-художниками. На станции у нас был знакомый гарротеро, и он согласился помочь нам уехать. Главный манёвр — узнать, какой состав едет в Сьюдад-Хуарес, а затем попасть на территорию охраняемого патио. Мы получили нужную информацию о составе, а помощник машиниста решил рискнуть и провести нас на своей рабочей машине прямо мимо постов охраны.

На монтаж новых видео с товарняков. Я снял несколько эпизодов о моем путешествии на грузовых через мексиканские просторы. Теперь мне нужно их смонтировать, для этого нужна ваша поддержка.

Вечером я все же уговорил Пабло вернуться на станцию и попробовать уехать еще раз. Нужно было пробраться к нужному составу под покровом ночи, чтобы ни один охранник нас не заметил. Мы расположились под одиноким раскидистым деревом у ограждения. По периметру станции стояли высокие мачты с камерами и прожекторами. Я нашел слабое место там, где бетонный забор примыкал к решетчатому. Там можно было пролезть и пройти прямо под мачтой с камерами, как раз в слепой зоне. Проблемой был глубокий ров сразу за забором. Он сильно замедлял наше проникновение на станцию. Преодолеть его можно было только помогая друг другу. Через несколько часов на станцию прибыл состав с юга, с открытыми хопперами. Просто так в такой вагон не залезешь. Сначала нужно проверить его на наличие груза. Если вагон пустой, ехать в нем нельзя, а выбраться без посторонней помощи почти невозможно. Поэтому сначала кто-то должен был тайком пробраться на станцию и разведать обстановку, понять, есть ли в вагонах что-то. Мой компаньон боится подобных вылазок. Поэтому если я не сделаю этого до утра, то мы точно никуда не уедем. — Пабло, мне понадобится твоя помощь. Ров слишком глубокий, нужно, чтобы ты подал мне руку. Я хочу пойти проверить, какой груз в тех вагонах. — Окей, мэн, — ответил он, уже засыпая. Под деревом у дороги валялись старые покрышки, автомобилисты часто меняли здесь испорченную резину. Мы скинули несколько шин в ров, чтобы потом было легче выбраться. Я протиснулся в дырку в заборе, перелез траншею, прошел прямо под камерами и спрятался в тени ближайшего вагона. В этот момент мимо меня медленно проехала машина железнодорожников. Она везла новый экипаж для поезда, который поведет его в Торрео́н. Затем я перелез через следующий состав и тут же услышал чьи-то шаги. Пришлось спрятаться на соседнем зерновом вагоне, пока шаги не стихли вдали. Далее я быстро поднялся по лестнице на нужный мне состав. В вагоне оказались булыжники. Не очень комфортно, но для проезда годится. С радостной новостью я вернулся к Пабло, и уже вместе мы пробрались на станцию тем же путем, залезли в вагон и уснули на камнях в ожидании отправления.