Обнять слона

Я САМ • МНЕ ВАЖНО САМОМУ || Later I came to understand that the crisis I experienced at that moment had to do with the discovery of a level of true self that was of a quite different order from anything to do with compliance or good behaviour. On Learning from the Patient, Patrick Casement. Судя по всему, в моей семье меня воспринимали как особенно трудного и требующего постоянного внимания ребенка. Таким образом, не удивительно, что меня часто наказывали за мое плохое поведение. Однажды, когда мне было примерно 10 лет, меня отослали в мою комнату, "чтобы остыл". Я отчетливо помню совершенно новое понимание ситуации, которое пришло ко мне в тот момент. Я неожиданно впервые понял, что действительно обидел своего отца. Кроме того, насколько я знаю, я впервые почувствовал реальное беспокойство за него. Это, я думаю, и стало моментом, когда я начал обнаруживать способность заботиться, о которой также пишет Винникотт (1963). Однако дальше все было не так хорошо. Я помню, что, спускаясь вниз, чувствовал, что несу с собой нечто, подобное драгоценному подарку. Я чувствовал себя виноватым по моему собственному согласию и шел, чтобы сказать моему отцу "Прости" за то, что обидел его, сказать это, действительно подразумевая это. Мои родители, конечно, не могли знать о преобразовании, произошедшим во мне, пока я оставался один в своей комнате. Как это обычно случалось, меня встретила моя мать, сказав мне: "Теперь, скажи “Прости” своему отцу". Я помню чувство полной опустошенности. Чувство, которое я нашел в своем сердце и собирался высказать, оказалось полностью разрушенным. Я не смог сказать "Прости" по требованию, поскольку это было совсем не то извинение, которое я держал в голове. Мне казалось, что выполнить то родительское требование (хотя оно было оправданно), означало предать подарок, который я пришел предложить. Я знаю, что тот подарок я не отдал, по крайней мере, тогда. Позже я смог понять, что кризис, произошедший во мне в тот момент, был связан с обнаружением уровня истинной самости, которая имела совершенно другой порядок, чем все, соответствующее послушанию или хорошему поведению, и не обязательно ощущавшееся. Отрывок из книги "Обучение у жизни" Патрика Кейсмента. #становление

Послания безусловной любви: слова, которые важно слышать каждому (вне зависимости от возраста) https://kozhara.substack.com/p/a52

Новый выпуск рассылки, и приглашение на группу «Быть себе родной матерью» ❤️ Подписывайтесь и не теряйте 🐘

В теории привязанности есть простая мысль, впервые сформулированная Джоном Боулби: надёжная база открывает пространство для исследования.   Интересно, что в английском языке есть два слова, которые буквально отражают этот живой цикл развития: seCURIty и CURIiosity. Этимологически оба слова происходят от латинского cura — "забота, внимание, попечение".   Когда в отношениях достаточно без-заботности (secure — буквально se + cura, "без забот"), внимание естественно вы-свобождается для заботы о чем-то, помимо отношений. Или, иными словами, приобретает характер curiosity — любознательности, игры, исследовательского интереса (curiosity — "care-ful attention to detail"). Ребенок развивается хорошо, если в его жизни есть место естественному дыханию-движению: ОТ надежной привязанности (от-дохновения) — К игре (в-дохновению) и обратно.   Необычную иллюстрацию этого известного в подходе развития тезиса я встретила в "Автобиографии" Агаты Кристи — в воспоминаниях о двух важных для неё женщинах: няне и маме.    Няня — secure base   Раз в день, как полагалось всем хорошо воспитанным детям, я "отправлялась на прогулку". Я этого терпеть не могла, в особенности потому, что надо было застегнуть на все пуговицы ботинки — необходимое условие. Я плелась позади, шаркая ногами; единственное, что заставляло меня ускорить шаг, были рассказы няни. Ее репертуар состоял из шести историй, крутившихся вокруг детей из разных семей, в которых она жила. Я не помню ничего: в одной, кажется, фигурировал тигр из Индии, в другой — обезьяны, в третьей — змеи. Все были страшно интересные, и я имела право выбирать. Няня повторяла их без устали, не проявляя ни малейших признаков неудовольствия.   Мама — curiosity partner   Если прелесть историй няни заключалась в том, что они никогда не менялись и служили для меня оплотом незыблемости, очарование рассказов мамы состояло в том, что она ни разу не повторила ни одного из них, ее истории всегда были разными, и мы в самом деле ни разу не играли с ней в одну и ту же игру. Одна сказка, как я вспоминаю, была о мышке по имени Большеглазка и ее приключениях, и вдруг однажды, к моему ужасу, мама объявила, что сказки о Большеглазке кончились. Я так плакала, что мама сказала: — Но я расскажу тебе о Любопытной Свече. У нас были готовы уже два эпизода из жизни Любопытной Свечи, явно носившие детективный характер, когда вдруг ни с того ни с сего заявились непрошеные гости; они пробыли у нас несколько дней, и наши тайные игры и истории остались в воздухе неоконченными. <...> Этот прерванный сериал до сих пор тревожит мое воображение. #привязанность #АгатаКристи #игра

Провела некоторое время, перебирая в сохраненках цитаты о любви. Философские, проводящие различия между любовью и отношениями, сводящие все к любви божественной… Все мне нравятся, особенно те, которые противоречат друг другу. Пришла в итоге к такому выводу: Любовь невозможно описать словами. Даже самые объемные и вместительные по смыслу слова, образы и метафоры могут раскрыть или подсветить только какую-то грань этого всепроникающего, всесвязующего и превосходящего любую форму и разделенность качества бытия. Но все же вопрос «что бы сейчас сделала любовь?» кажется мне самой простой формой обращения к этому качеству внутри себя с целью претворения его в жизнь. Нужно только знать, куда смотреть, а потом не пасовать.

Агрессия — важнейшее условие нашего выживания, нашей способности защищаться и добиваться желаемого в этом мире. Нам важно распознавать степень нашей агрессивности во взаимодействии, очень важно осознавать, что любое наше проявление в этом мире вносит в этот самый мир изменения, и далеко не все они будут приятны для других. Мы — агрессивные существа, мы все способны к насилию и можем дойти в нем до аннигиляции (чаще встречается психологическая). Признание, легализация в себе этой самой силы намного лучше способствует умению переводит внутренние импульсы во внешнюю среду, чем неосознанный запрет на нее из страха, что она кому-то сделает плохо (и кому-то точно сделает — даже если это будет просто «прикосновение»). Иными словами: важно овладевать своей агрессивностью, а не отменять ее как что-то неприемлемое.

Термин "агрессия" в обыденном понимании и в понимании некоторой части психологов (например, гештальт-терапевтов) означает близкие, но не идентичные феномены. Хочу здесь своими словами пояснить, в чем разница. Для начала: агрессия — это не эмоция, а поведение, которое может запуститься любыми эмоциями: гневом, страхом, тревогой, стыдом, чувством вины и так далее. В повседневном понимании агрессия отождествляется с насилием, причинением физического или психологического вреда. Недостаток этого взгляда заключается в том, что мы крайнюю точку одного очень важного психического процесса принимаем за весь процесс. Это как если бы мы клеймили позором радость из-за того, что кто-то может злорадствовать, или считали, что физическая активность — это плохо из-за того, что люди могут травмироваться или даже умереть из-за злоупотребления этой самой активностью. Что же за процесс, крайней точкой которого действительно может быть насилие и боль? Этот процесс - перевод любого нашего внутреннего импульса (порожденного нашими потребностями и отраженного в виде эмоций) вовне в виде слов или действий. Почему любого, и почему это тоже называется агрессией? Исходное значение слова «агрессия», как знают многие, кто интересуется гештальт-терапией, это «движение к чему-то». Любое движение нарушает сложившееся на данный момент статус-кво. И не просто нарушает, а разрушает, создавая что-то новое в окружающей ситуации. И это движение далеко не для всех будет приятным. Например, попросили мы кого-то сходить в магазин. Что здесь агрессивного? А то, что мы воздействуем на другого человека, чтобы он что-то для нас сделал, и этим меняем его психологическое состояние. И дальше, понятное дело, многое зависит от него самого: хочет он сам сходить в магазин или нет, любит он нас или нет, болеет или полон сил, торопится куда-то или у него много времени, умеет он говорить «нет» или не способен на это. Масса факторов, определяющих его реакцию, но — наше проявление уже бесповоротно изменило ситуацию. Понятно, что ситуация эта очень-очень частная, но показательная. Невозможно быть в этом мире и не быть агрессивным. Другое дело — как я готов встречаться уже с встречной агрессией человека, когда он нам, например, говорит «нет» в ответ на нашу просьбу. Считаюсь я с этим, или продолжаю настаивать на своем, не останавливаясь даже перед причинением боли? Процесс все тот же, но именно эту часть мы обычно агрессией и называем — когда человек перестает считаться с другими людьми. По степени интенсивности этот единый процесс — агрессию — можно разделить на три очень условных «участка» (один переходит в другой в зависимости от увеличения активности, как нарастающее давление или значение термометра). 1. «Прикосновение» — это проверка границ. Я о чем-то прошу, высказываю свое мнение, проявляюсь еще каким-либо образом — и жду реакции другого человека. Для кого-то уже сам факт того, что я о чем-то высказываюсь, может оказаться неприемлемой агрессией! Но на этой стадии обычно так: вам что-то предложили, вы отказались/согласились, человек спокойно действует в согласованности с вашей реакцией. То есть в ответ человек или прикасается уже к нам (если у него есть встречное движение), или же отстраняется, уклоняется. 2. «Давление» — это попытка подвинуть другого, чтобы освободить место себе. Ключевой момент здесь — подвинуть, по принципу «мне тоже здесь есть место, учитывайте и меня так же, как я стараюсь учитывать вас». Мы настаиваем на своем (даже если с нами не согласны изначально), но все же пытаемся считаться с реакциями других людей. Процесс, обратный давлению — отталкивание (то есть уже когда давят на нас). 3. «Уничтожение (аннигиляция)». В какой-то момент давление от легкой формы может перейти в попытку психологического или даже физического уничтожения другого человека как препятствия на моем «движении к...». Вот это зона вполне четко и конкретно распознаваемого насилия, почти у всех ассоциирующегося с агрессивным поведением.

«Любовь вовсе не является чем-то естественным и присущим всем людям. Напротив, она требует дисциплины, концентрации, терпения, веры и преодоления собственного нарциссизма. Это не чувство, это сознательная практика». — Эрих Фромм

С приветом из зимнего леса пишу о важности настройки на себя и внутренней работы с ценностями (завтра есть шанс присоединиться ко встрече "Путеводная звезда") . Читать рассылку

Дорогие обниматели слона, поздравляю вас с наступившим Новым годом! 🎄🐘 Пусть в ваших домах будет тепло и радостно, в сердцах – светло, в умах – ясно, а ваши отношения с близкими будут гармоничным сочетанием пространства взаимной поддержки и катализатора личного развития 🙃 🤗