там, где мы

За следующие десять лет он узнал о ней многое: что любит и что не любит, какова в постели; смотрел, как она обманывает, хвастает, плачет, злится, радуется; как ест, спит, болеет; видел с косметическими масками на лице, пьяной, сидящей с книжкой; помнил и голую, и в вечерних платьях. Но так и не понял, какова природа покоя, который охватывал его каждый раз, когда она оказывалась рядом, что бы при этом ни происходило.

ты — лишь плеяда своих решений, россыпь своих поступков, среднее своих выборов.

иногда счастье в самых простых моментах

Письмо Сергея Бодрова своей жене: «Я не знаю как люди умирают. Мы видим это, но сами не умираем. А когда умираем, то это видит кто-то другой. Есть вещи, которые не нужно знать, о которых не нужно думать, о них никто ничего не знает. Ты знаешь, первый раз в жизни мне хочется иметь свой дом. Заботиться об этом, что-то для этого делать. Я всё время думаю про то как мы будем жить. Мы с тобой очень родные и очень похожие люди. С одной стороны это трудно, зато в самом главном мы с тобой чувствуем одинаково и понимаем друг друга в самом важном. Я правда не знаю как люди расстаются, но не живут же они в самом деле несколькими жизнями. Смерть однозначна, а любовь нет. И её неотвратимость заложена в самой модели жизни. Собственно неотвратимость смерти тоже. Сегодня я думал, что с тобой что-то случилось: авария или что-то ещё. И я знаю, что нельзя об этом думать. Но это было почти также страшно как мысль о том, что ты меня можешь не любить. Честно говоря даже страшнее. И я просто стал молиться Богу и даже согласился на то, чего я больше всего боялся вчера. Подумал, что лучше ты меня не будешь любить. У меня вообще иногда такое сумасшедшее ощущение, что мы с тобой два разных характера одного человека. Мы как два брата близнеца, разлучённые в роддоме и встретившиеся через много лет. Кое что сложно, но кровь-то родная. Ты для меня абсолютная судьба. И я в тебя очень верю. Верь и ты мне. И всё-таки любовь важнее. Независимо от того даже, важнее ли сама жизнь, чем смерть. Почему? Во-первых, это единственное, что может с ней соперничать в смысле окончательности. Если человеку пришлось умереть, то тот, кто его любил, не перестанет любить. Это очевидно. Во-вторых, обратного, видимо, быть не может. Я не знаю, как заканчивается любовь. Если любовь заканчивается, видимо, это не она».

девочки, какие книги вам понравились за последнее время? 🌸

оставь мне на память свой смех, а мой забери с собой.

что нас влюбляет?

Господи, если Ты открываешь мне одну дверь — открой сразу две. одну для меня, а другую для моего близкого человека, ведь он достоин этого не меньше, чем я.

Доброта без границ быстро превращается в удобство для других. Когда вы постоянно прощаете, понимаете, уступаете и даёте больше, чем получаете, человек постепенно начинает воспринимать это как норму. Не потому, что он обязательно плохой, а потому, что мы сами однажды позволили переступить через свои границы. Проблема не в доброте. Проблема начинается там, где ради других вы снова и снова переступаете через себя. Быть добрым — не значит быть удобным. Уметь сказать «нет» — не значит стать черствым. И выбирать себя — не эгоизм. Иногда самая здоровая форма доброты — перестать предавать себя ради чужого комфорта.

С годами взгляд на дружбу меняется. В молодости друзья — это те, с кем весело. С возрастом понимаешь: настоящий друг — тот, кто остаётся, когда тебе нечего дать, кроме усталости и молчания. Тот, рядом с кем не нужно быть удобным, сильным или «нормальным». Он просто остаётся. И именно в трудные времена становится понятно, кто действительно твой человек.