Артемий & Сыч

А есть ли среди читателей схемотехники способные разработать печатную плату, работающие с видеотрактом? Отзовитесь. Сделаем ГОЙДУ.

У мужика следом за мной при виде пустой заправки с бензином заехали шарики за ролики и он спросил заправщика: где очереди? Неужели коммунизм наступил? Я не слышал ответа заправщика, но надеюсь, что он звучал как-то вроде: «Нет. На нашей АЗС с бензином и без очередей коммунизм как раз закончился».

Заправился без очереди в Москве.

В день памяти и скорби мы вспоминаем 25 миллионов человек, которых мы потеряли в Великой Отечественной войне. Никто и никогда не терял столько же за всю историю мировых войн. Если бы наши мертвецы выстроились в парадные колонны по 20 человек в шеренге, то через Красную площадь они бы шли 60 суток. Начав сегодня с утра, закончили бы только утром 21 августа. Шли бы и шли, чтобы мы смотрели и думали, какой ценой. В начале всё больше маршировали бы солдаты 41-го года. Призванные форсированной мобилизацией, записавшиеся добровольцами, окружённые танковыми клешнями — первые принявшие смерть. Рядом же с ними шагали первые пленные, которых поезда увозили на запад, а надсмотрщик морил трудом и голодом. С ними вперемешку шагали бы колонны гражданских. Вот идёт и соседка моей прабабушки, корова её потерялась, она её окликнула, немец решил, что зовёт партизан. Закопанные заживо идут братья и сёстры моего прадеда. И снова солдаты — мобилизованные в трудный час защитники Москвы, а вместе с ними в соседних шеренгах отощавшие ленинградцы. Неделя бы сменяла неделю. А колонны бы шли и шли. Бойцы Сталинграда, наступающие на Ржев, обороняющие Кавказ, деревенские жители Белоруссии. Убитые в бою, а также расстрелянные, сожженные заживо, оголадавшие, замёрзшие. Покойники всех проявлений всепоглощающей смерти. И город смотрел бы на колонну поначалу с содраганием и ужасом. Пробитые головы, оторванные конечности шокируют, но больше шокирует бесконечность марша. Ждёшь, что закончится, а они идут и идут. Первыми бы сдали нервы у автомобилистов. Перекрытая Тверская на два месяца полностью парализует проезд в центр. Пробки разрослись по городу, и в приступе дорожной ярости всё чаще они срывали злость на клаксон. Наряды полиции в оцеплении никому ничего не показывают, но безостановочные дежурства у марша покойников действуют на полицейских мрачно. Штурмовики Харькова, вторые штурмовики Харькова, колонны танкистов Прохоровки, партизаны идут, идут и идут. Прохожие кричат вопросы, но колонны безмолвны. Что они обо всём думают? Не жалеют ли они? Правильно ли мы живём после них? Молчат. Мёртвые. Мозг не может уместить в себя эту колонну, но выхватывает отдельные лица. И видишь ты юношей и девушек, и женишь их у себя в голове, и понимаешь, что за ними может пройти ещё такая же колонна ещё месяца на три из их нерождённых детей и внуков. У Белорусского вокзала колонны уходят вверх по своим загробным делам. Их парад здесь заканчивается, оставляя каждого наблюдателя со своими мыслями. У русского народа после войны остались два чувства: гордость и горе. От того, что мы справились со сложной задачей, и от того, что в процессе очень многих мы потеряли. В разные периоды мы по-разному оценивали эту войну. В девяностые горе взяло верх над гордостью, и мы меньше говорили о героизме и об ошибках. Это людям надоело. Стали говорить о хорошем. Чтобы облегчить груз — колонны идут и идут. Москвичи гудят, злятся, а самые эмоциональные уже прямо говорят: «Эти мёртвые мешают нам жить». А мёртвые шагают. Отдают честь, у кого есть чем, маршируют по своей столице: взявшие Варшаву, взявшие Ригу, взявшие Кёнигсберг. И не поговорить с ними, не спросить ни о чём, ни поблагодарить, чтоб услышали. Просто идут и идут. И марш этот заставляет думать 20-миллионный город и 150-миллионный народ. Знаете, а всё-таки мы им кое-что должны. Мимо мавзолея шагают берлинцы. И мы понимаем, что должны этим людям правду. Что как бы горе и гордость ни уговаривали нас отвернуться, нам стоит смотреть на них прямо. Нам стоит гордиться ими, гордиться тем, что они положили жизни. Но нам не стоит приукрашивать эту войну. Нам не стоит оправдывать этой колонной людей, в ней не состоящих, но виновных в её размере. Нам не стоит говорить, что так всё и должно было быть. Мы должны этим людям правду. Полную и сложную. И с горем, и с гордостью. Мы должны их помнить.

ВЫБЕРИТЕ РАВЕНСТВО! ВЫБЕРИТЕ РАЗНООБРАЗИЕ ПЕРСПЕКТИВ! *стопорится, потому что освистывание аудитории превращается в звуковую волну* ВЫБЕРИТЕ МИР, В КОТОРОМ ИМИГРАНТ МОЖЕТ ПРИЕХАТЬ В ВАШУ СТРАНУ И СДЕЛАТЬ ЕЁ ЛУЧШЕ *освистывание продолжается* Всё это говорит человек, который потратил состояние, чтобы усилить ВСУ. Никого из освистывающих это абсолютно не волнует. Изумительный таймлайн.

Великое видео. https://www.youtube.com/watch?v=mcsg2caFv7Q&t=12s Это выступление одного из основателей интернета, экс СЕО-гугл, экс-член совета директоров Эппл, последовательные инвестор в АИ (кстати, я недавно писал в лонгрид и в нём написал, что западные АИ-компании разрабатывают АИ, чтобы убивать. Так вот этот чел создал компанию Swift Beat LLC — она создаёт дроны Хорнет, которые сейчас создают проблемы в нашем тылу) — Эрика Шмидта в Аризонском университете, который он сам закончил, для выпускников 2026 года. Шмидт обращается к аудитории очень доброжелательно, как к своим коллегам. И аудитория его БЕСПОЩАДНО ОСВИСТЫВАЕТ. Они скандируют недовольство в течение всей его речи и чем больше он говорит о том, как изменил мир, тем больше они скандируют. И в целом он этого абсолютно заслуживает. Любой пидор, связавшийся с хохлами, будет освистан даже в своей собственной Альма Матер, даже в своей собственной гостиной.

И всё это естественным образом приводит нас к тому, чтобы десятикратно критиковать роль Сталина в Великой Отечественной войне, потому как без изменения отношения к советской политике едва ли может измениться военная политика СВО. Потому что пока чиновник может сидеть на жопе, принимать неправильные решения, отставать в гонке вооружений и заниматься дрочем на красных палачей, а расплачиваться за это должны то ли москвичи, которым зачем-то нужно познать войну, то ли солдаты, потому что это всё необходимо, ситуация, конечно, может измениться. Но непонятно как. Я всё.

И тут сразу же важно обратить внимание на очень важный момент. РФ не использует свои возможности в этой войне на максимум и довольно часто даже режет их— в результате получается война по-настоящему. В 2024-2025 году мы достигли значительного преимущества перед ВСУ. Противник ощутил острый дефицит одновременно и в личном составе, и одновременно соотношение БПЛА склонилось в нашу пользу. В этот момент среди чиновников РФ не активизировался инстинкт маньяка: добивай суку, добивай её, у них уже течёт кровь, как пустить больше, удар-удар, ещё удар. Почему-то украинский обезлюдивший фронт не вдохновил на дерзость, а оставил почевать на лаврах: ну наконец-то всё идёт своим ходом. Тут можно было бы удивиться устойчивости Украины, но она тут не при чём. Вся устойчивость Украины обеспечена только тем, что раненому бойцу разрешили эвакуироваться, провести корпусную реформу, создать СБС, разработать и получить новые образцы дронов. Вместо того, чтобы уничтожить Украину, ввели Совок 2.0. Чтобы не хохлы разбегались, а айтишники релоцировались. Я знаю совершенно точно, что в вопросах производства БПЛА РФ не использует даже половину своих реальных возможностей, которые зашиты в сферу госкорпораций микроэлектроники. Я абсолютно уверен, что эти возможности сокращаются на фоне переезда из страны тысяч (вероятно, десятков тысяч) айти-специалистов. И я, честно говоря, считаю мудаками людей, которые нв 2026 году изображают, что БПЛА — это какая-то смешная игрушка, а главное — это системная работа. Понятно, что БПЛА должны использоваться системно, но также понятно, что системно должны использоваться именно БПЛА (и роботизированные платформы). И самое поразительное, что сейчас для того, чтобы всё это сделать нужно не только обратиться к текущим потребностям фронта, но ещё и Совок 2.0 как-то откатить. Каким-то образом перед победой стала проблема не только военно-технологическая, но и созданная политическая.

Русский народ говорит: «Любишь кататься, люби и саночки возить». Мой батя говорил, как и многие русские мужики, фразу: «Америкосы не воюют по-настоящему». С самого детства я всё это усвоил. И возить саночки мне казалось абсолютно естественным, как и крутым, настоящим проявлением воинственности народа я считал Сталинград. Мало найдётся народов способных на Сталинград — на самую кровавую битву в истории человечества. Такое кровопускание делает воинскую честь. Могли бы сдрейфовать, отдать саночки кому-то другому, ан нет — потеряли миллион человек у Волги, но победили. Отвоевали. По-настоящему. Со всеми тяготами военного времени, с масштабной гекатомбой. И настолько привыкли делать всё по-настоящему, что на фоне рекордной атаки на Москву лидеры мнений виноватыми считают блогеров, которые снимают прилёты, людей, которые ропщут и недовольны. Потому как атака на Москву — это по-настоящему, это наша столица горит, чего тут дрейфовать, не хотите что ли саночки возить? С течением лет я выяснил, что люди и народы неравны, что одним уготована участь счастливее, а другим — несчастнее, что одни обладают большей властью, а другие меньшей, что мир несправедлив и распределение этой власти, способности управлять ущербом и уроном — тоже. И что, на самом деле, по-настоящему успешный человек любит кататься, а саночки не возит — как девятилетняя девчонка, чьи санки наверх горки прёт поклонник-одноклассник, а она идёт и наслаждается первыми проявлениями женской власти над мужчинами. В 22-м году я понял, что никакой ценности в войне по-настоящему нет. Воевать вообще нужно игрушечно. И об американском империализме куда лучше говорит сцена из пункта управления БПЛА, в котором защитили права меньшинств — наводить ракеты по детям третьего мира за тысячи километров доверили лесбиянкам и трансгендерам — мир стал разнообразнее и счастливее. И настоящее счастье, настоящая власть — это когда пылает столица врага, а ваша интеллигенция жалуется на подорожание фильтр-кофе уже на 20₽. И нет в желании именно такой войны ничего противоестественного и зазорного — только так воевать и нужно. Восторги же вроде «Москвичи поняли, что такое война» исходят от глупых бессознательных людей, которые если сядут на зону, то обязательно запишутся сразу петухи, чтобы пройти тюремный опыт по-настоящему, чтоб не юлить нигде и нигде не избегать. И, по-хорошему, одна из главных задач России после СВО состоит в том, чтобы никогда больше по-настоящему не воевать. Мы больше не можем себе этого позволить. Но во время СВО нам сейчас нужно пережить этот момент, когда противник добился преимущества в воздушной войне, научиться с этим справляться, обрести большее преимущество в ответ, но уж точно нам не нужно (реально никому из нас, русских) ни воевать по-настоящему, ни чтобы москвичи познавали войну.