Флеболог ЕЙСК Асрян Эдгар

Анатомия одного утра, или Как система чуть не убила пациента. Происшествие: Пропущенный инфаркт у молодой женщины. Действующие лица: · Дежурный терапевт в обычной городской больнице. · Пациентка А., 34 года — успешный юрист, мать двоих детей. · Дежурный кардиолог — уставший, циничный, на 4-е сутки дежурства. · Система — протоколы, поток пациентов, человеческий фактор. --- Слой 1: Жалобы и первичный осмотр Было 7 утра. На приемник привезли пациентку «А» на скорой. Жалобы: сильная слабость, тошнота, дискомфорт в области шеи и нижней челюсти, паническая атака. Классической давящей боли за грудиной не было. Давление 100/60, пульс 100. На ЭКГ, снятой фельдшером «скорой», — незначительные изменения в нижних отведениях, которые можно было списать на погрешность или неспецифические явления. Первая мысль врача приёмного покоя: Молодая, без факторов риска (не курит, худощавая). Симптомы больше похожи на вегетососудистый криз, паническую атаку на фоне переутомления. Мысль об инфаркте отодвинулась на десятый план. Но внутренний голос шептал: «Челюсть… Слабость… Это нетипично». Слой 2: Системный сбой (протокол vs. интуиция) В приемный покой был вызван дежурный кардиолог. Он пришел, взглянул на ЭКГ, на молодую пациентку и произнес сакральную фразу системы, перегруженной бабушками с классическими инфарктами: «Что вы ко мне с ерундой тащите? У неё ВСД. Капельницу магния, феназепам и домой». Здесь вскрылся второй слой проблемы: профессиональная деформация и усталость. Кардиолог видел сотни инфарктов, и эта картина в него не вписывалась. Система поощряла быстроту, а не дотошность. Слой 3: Принятие решения и «анатомический» подход Состояние пациентки «А» не улучшалось. Терапевт решила провести собственное «вскрытие» случая, слой за слоем: 1. Слой анамнеза: Выяснила, что неделю назад она перенесла легкое ОРВИ. Возможный миокардит? 2. Слой физикального осмотра: Кожа влажная, холодный пот. Это не для панической атаки в теплом помещении. 3. Слой лабораторный: Решила, в обход немедленных правил, срочно взять кровь на тропонин (маркер повреждения сердца). Лаборанты ворчали на «ранний забор». Слой 4: Критическая точка и развязка Пока ждали анализ, терапевт повторила ЭКГ сама, уделив особое внимание отведениям V7-V9 (задние отделы сердца, которые часто «пропускают»). И тут картина поползла. Появилась депрессия сегмента ST в тех самых «неклассических» отведениях. В этот момент пришел результат тропонина. Он был в 20 раз выше нормы. Это был не миокардит. Это был острый задне-базальный инфаркт миокарда, тот самый, который мастерски маскируется. Дежурный терапевт больше не просила — она потребовала повторного вызова кардиолога, тыча пальцем в анализы и новую ЭКГ. Его лицо изменилось. Цинизм исчез, сменившись концентрацией. Зазвучали слова: «Бригада в реанимацию, готовим к коронарографии». Эпикриз (выводы, как заключение патологоанатома) Пациентку успешно стентировали. Она выжила без серьезных осложнений для сердца. Анатомия этого происшествия, вскрытая для себя: 1. Клинический слой: Инфаркт у молодых женщин часто атипичен. Боль в челюсти, шее, спине, слабость, тошнота — это чаще их симптомы, а не классическая боль за грудиной. 2. Системный слой: Протоколы слепы. Они созданы для типичных случаев. Усталость, загруженность и профессиональные ярлыки («ВСД у молодой») — смертельно опасные фильтры. 3. Личностный слой: Доверяй, но проверяй. Даже мнение старшего коллеги не должно отключать твою клиническую мысль. Интуиция врача — это свернутый опыт, часто опережающий анализ. 4. Технический слой: Умей искать глубже. Если картина не ясна — сними ЭКГ в дополнительных отведениях, добейся анализа, посмотри под другим углом. Эта история стала моим личным «препарированием» медицинской ошибки, которая не состоялась. Мы не разбирали её на консилиуме, но я до сих пор помню каждый её слой. Она научила меня тому, что настоящая «анатомия» врачебного случая — это не только сосуды и мышцы, но и напластования предубеждений, ограничений системы и тихий голос ответственности, который нужно уметь расслышать сквозь шум рутины.

https://vk.ru/crdoctor

Открытое письмо врача хирурга из Якутии. «Я не могу больше полноценно работать в тех условиях, в которые поставлены мои коллеги. Я не могу содержать своих детей на те деньги, что платит мне наше государство. А вымогать «благодарность» с пациента мне воспитание не позволяет. Я не могу улыбаться в ответ на хамство пьяного быдла. Я не могу пропускать мимо ушей фразы «доктор, вы должны», «вы обязаны», «а если нет, то я жалобу напишу». Я устал от беззащитности, от ситуации, когда любой ханыга может накатать на меня «телегу», от которой мне придется отписываться, тратя драгоценное рабочее время. Я устал приходить на работу к семи утра и уходить «как закончу», а иначе я не успею справиться с бумажными делами. Я не могу вместо лечения пациентов постоянно думать о «наполненности МЭСа», о «правильном оформлении медицинской документации», о «назначайте меньше анализов и обследований», о «в прошлом месяце отделение отработало в убыток минус восемь миллионов», о «главное – правильно заполнить историю болезни», о «назначайте меньше дорогих лекарств». Я не могу больше так! Я хотел быть врачом. Я хотел лечить людей, получая за это достойную зарплату. Не получилось. Страховая медицина и оптимизация превратили меня из хирурга в писаря с навыками бухгалтера. В писарчука, трясущегося над каждой запятой в истории и над каждым назначенным анализом. Никого не интересует, как я лечу людей. Всех интересует, как я оформляю историю болезни, чтобы страховая… Нет, не так!.. Чтобы СТРАХОВАЯ не наложила штраф за некачественно написанный дневник. Пациентов тоже не волнует уровень моего мастерства. Их волнует моя улыбка, цвет судна и каша в тарелке. А еще – чтобы «поменьше химии» и, обязательно, «прокапаться». Мое основное орудие труда не скальпель, и, уж конечно, не голова. Мой инструмент– ручка. Интерны, приходящие после института, поначалу этому не верят. Осознание того, в какое болото они встряли, появляется недели через три-четыре. Но пути назад уже нет… Все… Я – писарчук! Я работаю с документами. Я готов получать за это зарплату, но, тогда, я не могу называться врачом. Девиз врача – «Светя другим сгораю сам». Я – врач, я должен исцелять. Но в реалиях современной жизни я предоставляю населению услугу медицинского характера. Я не хочу сгореть впустую, понимая, что мой труд никому не нужен, и профессия моя перекочевала из области искусства в сферу обслуживания. Дорогие люди, человеки, пациенты! Я устал. Я ухожу… Не болейте!»

📢Приём Флеболога (сосудистого хирурга) 📍В клинике Ваш доктор Понедельник, среда, пятница с 16:00 По предварительной записи ⁣⁣ 8 (989) 277-43-21 ⁣📍Старощербиновская станица⁣⁣⠀узи сосудов в ЦРБ каждый вторник и четверг по направлению! Для жителей Щербиновского района По вопросам: @Edgar_Asryan

Он был мне больше чем друг и больше чем враг... Возможно многим не понравятся мои мысли... Но... Иногда за операционным столом оказываются те самые люди, которые когда-то писали на меня жалобы, оскорбляли, самоутверждались за счёт врача, который не может ответить. За время работы врачом хирургом, я уже привык к этому. Привык к тому, что жалоба - это инструмент, а не крик боли. Привык к тому, что главный врач на разборе скажет: «Если жалоба, значит, виноват только врач...». А пациент, попадая на стол, вдруг видит во мне не хирурга, а «такого же, как он» - грубого, невоспитанного, готового мстить. А потом, очнувшись в палате, искренне удивляется, что я не стал «вредить», не сделал хуже, не унизил в ответ. И каждый раз в этот момент меня накрывает странное чувство - не... это не злость, не обида, а страх. Страх за то, что когда-нибудь в операционной будут стоять люди, которые не спасают, а просто делают свою работу «по желанию»... Такое ведь может случиться? Хирургия - это не только техника. Это выбор между правильным и правильным, где одно «правильно» даёт человеку шанс жить полноценно, а другое - просто позволяет выжить. Согласны? Я всё чаще вижу, как молодые хирурги выбирают «проще». Им так удобнее, быстрее, меньше ответственности. А потом смотришь и понимаешь: не из злобы, не из лени, а просто потому, что учиться не хотят. Им кажется, что они уже всё знают. А мы, старики (ну я еще не старик, говорю образно), по их мнению, живём в прошлом, не разбираемся в компьютерах, осваиваем РМИС «слишком долго»... Я знаю таких врачей, классный хирургов, профессионалов своего дела, которые могут и лапаротомию сделать, и торакотомию, и тд... У них и надо учиться многому. Сейчас эра лапароскопии, ничего не имею против, но из 10 молодых хирургов, которые умело оперируют лапароскопически, но когда дело доходит до конверсии... 7-8 из них все... У них паника, ступор... А это ведь важно. Я знаю одно - хирургия держится не на новых технологиях и не на скоростных доступах. Она держится на человеке, который не забыл, зачем он сюда пришёл. Я помню, как ещё молодым ассистентом дрожал от страха перед каждой операцией. Не из-за ошибок, а из-за ответственности. За то, что от моего решения зависит не просто «успех вмешательства», а жизнь конкретного человека. Этот страх со временем не ушёл (не совсем, но ушел). Он просто стал другим - не парализующим, а удерживающим. Тем, что не даёт скатиться в равнодушие. Сегодня я часто ловлю себя на мысли: уходит поколение тех, кто считал хирургию делом совести. Приходит поколение тех, кто считает её профессией. Разница кажется тонкой, но она - колоссальна. Совесть заставляет не мстить пациенту, даже если он тебя оскорбил. Совесть не даёт выбрать худший вариант, даже если никто не заметит. Совесть - это внутренний протокол, который не обновляется версиями и не хранится в облаке. Мне не нужны благодарности. Я просто хочу, чтобы человек, просыпаясь после наркоза, имел шанс на жизнь, а не на существование. И чтобы, даже если он пришёл ко мне с жалобой, он всё равно проснулся.

ЭПИКРИЗ! «У каждого из нас свой эпикриз» - для меня это не про бумагу с печатью. Это про то, что у каждого человека есть своя история болезни и исцеления, своя боль и свой путь выхода из неё. Эпикриз в медицине - это итог, короткая выжимка: что было, что сделали, что дальше. Но в жизни у каждого свой эпикриз - с ошибками, потерями, радостями, победами. Иногда я думаю: как странно, что всё самое важное, что проживает человек, в итоге умещается в несколько строчек. «Жалобы такие-то. Лечение такое-то. Выписан с улучшением». А за этими словами - ночи без сна, разговоры с близкими, надежды, страхи, молитвы. Никогда не напишешь в эпикризе: «пациент плакал от боли» или «улыбался, когда услышал, что жить будет». Но это ведь главное. И ещё я понял: эпикриз - это не только про болезнь. У каждого из нас есть своя запись о том, через что мы прошли. У кого-то там строки о сильных ударах, у кого-то о чудесных встречах. У кого-то отом, что он выстоял, хотя никто не верил. И всё это тоже эпикриз, просто жизненный… Мне кажется, важно не бояться писать свой эпикриз самому - каждый день добавлять строчку: «Сегодня я справился», «Сегодня я отпустил», «Сегодня я был рядом с тем, кому было тяжело». Тогда и в конце, когда врач возьмёт лист бумаги, за сухими формулировками останется то, что делает тебя живым человеком... И, может быть, самый главный эпикриз - это тот, что остаётся в памяти других. Не то, что напишет врач, а то, что скажут близкие: «Он любил. Он боролся. Он не сдавался. Он был нужен».

⚡️Приём Флеболога (сосудистого хирурга) 📍В клинике Ваш доктор По предварительной записи ⁣⁣⠀⁣⁣ 88613220765 Прием+УЗИ ⚡️⚡️⚡️⚡️₽ Бесплатный прием ⠀⁣⁣⠀⁣⁣⠀⁣⁣⠀⁣⁣⠀⁣⁣⠀⁣⁣⠀ ⁣📍Старощербиновская станица⁣⁣⠀ ЦРБ каждый вторник и четверг Доктор: ⚡️ @Edgar_Asryan

Добрый день, ответил в личные сообщения

Эдгар Араевич, доброго дня! Приходили на приём к Вам с бабушкой, Вы назначили операцию в плановом порядке. Анализы сдаём, какие наши дальнейшие действия?

📢Приём Флеболога (сосудистого хирурга) 📍В клинике Ваш доктор По предварительной записи ⁣⁣⠀⁣⁣⠀⁣⁣⠀⁣⁣⠀ Бесплатный прием ⠀⁣⁣⠀⁣⁣⠀⁣⁣⠀⁣⁣⠀⁣⁣⠀⁣⁣⠀ ⁣📍Старощербиновская станица⁣⁣⠀ ЦРБ каждый вторник и четверг По вопросам: @Edgar_Asryan