Папирус 🇷🇺

Начал делать ремонт дома и сижу, больше не прикалываюсь… 🥲

Отправили пару миллионов на фронт и стоим прикалываемся 😮‍💨 Каспер Леон

Недавно благодаря подписчикам узнал, что моя карточка есть на Акинаторе 🤣сходу вспомнил как в детстве загадывал у себя в голове всяких знаменитостей, а потом искренне удивлялся тому, как этот хитрый джинн всегда верно угадывает моего персонажа. А сейчас там уже кто-то загадывает меня. Мелочь, а приятно. Узнай я об этом в 7 лет, наверное, посчитал бы это фактором успешного успеха) Надеюсь когда-нибудь там заместо «тик-токер», будет написано «писатель» 🙄

Пять звёзд 🤭

Господа Украинцы, напоминаю: Склады по осени считают 🦾

Папирус в естественной среде обитания Беспокойте только по хуйне, по серьезным вопросам не отвечаю.

А Слепой в это время явно по доброму улыбался, глядя на нас всех с небес, а, возможно, и не с небес, почему-то мне кажется, что в этот самый момент, он был вместе с нами в том подвале, я даже уверен, тогда он был в каждом из нас. А на улице всё также было мерзко и холодно. Над разрушенными домами медленно проплывали чёрные облака, где-то в дали грохотала арта, а в подвале появились скупые мужские слёзы. Ульфрик не скрывал свои и продолжал играть всё громче и громче, громче и громче: «Дай увидеть рассвет, Дай дожить до утра…     Парни, приоткройте лица, посмотрите мне в глаза. Но его никто не слышал, только над землëю дым      Укрывал сынов России, кто погиб здесь молодым.»

Фраза была простой. Таких фраз на войне говорили много. Иногда в шутку, иногда всерьёз. Но в этот раз Ульфрик не нашёл, что ответить. Слепой посмотрел на него, и пошел собираться. Атлант видел, как бойцы один за другим выходили из подвала. Их было четырнадцать. Четырнадцать достойных мужей своей страны, четырнадцать боевых бомжей лучшей военной компании в мире, которые уже через несколько минут должны были отправится на свою новую боевую задачу. Кто-то смеялся. Кто-то ругался. Один молодой всё никак не мог застегнуть разгрузку на себе. Ну а большая часть тем временем молча курила. - Не переживай, всё нормально будет, - кинул кто-то вскользь. На войне люди часто говорили это перед тем, как должно было произойти что-то совсем ненормальное. Слепой задержался у выхода. Посмотрел на гитару, потом на Ульфрика. - Если что, не ломай её. - Иди уже. Слепой кивнул и вышел. Через несколько секунд за ним ушли и остальные. Подвал снова наполнился тишиной. Пустой тишиной. Тишиной ожидания. Атлант сидел у стены и курил. - Как думаешь, сколько будут идти? - спросил он. - Зависит от задачи. - Спасибо, Кандидат. Сразу видно - человек с военным образованием. После этого они замолчали. Время тянулось медленно. Кто-то уснул. Кто-то продолжал курить. У дальней стены один боец вполголоса рассказывал другому, как собирается после войны открыть автомойку. Второй слушал и время от времени кивал. Через несколько часов кто-то сказал, что группа попала под плотный огонь и даже не может выйти к точке где они должны были закрыть образовавшуюся дыру. Через день другой боец вообще заявил, что видел Слепого на соседнем направлении. Третий уверял, что половина из той группы уже отправлена назад. Но, как и всегда, точно никто ничего не знал.   На третий день, ближе к ночи, в проходе показался первый человек. За ним второй. Потом ещё один. Атлант поднялся. Их было восемь. Из четырнадцати вернулись восемь. Они вошли в подвал медленно, грязные, промокшие, уставшие до такой степени, что уже почти не реагировали на происходящее. Один поддерживал слегка раненого молодого парня, разгрузка которого была изорвана и висела словно тряпка. Другой нёс его автомат. Ещё двое просто сели возле стены и закрыли глаза. Никто сразу не спросил, где остальные. Ответ был написан на их лицах.   Ульфрик вошёл одним из последних. Он сел возле стены и несколько минут просто смотрел перед собой.  - Слепой где? - спросил кто-то. Ульфрик не ответил.  - Ульфрик, Слепой где? Он медленно поднял голову. - Нахуя ты именно меня это спрашиваешь? Никто больше ничего не спросил. Атлант смотрел на Ульфрика и пытался понять, что именно изменилось в его лице. Вроде бы ничего. Тот же человек, те же глаза, те же грязные руки. Но теперь в нём появилось что-то неимоверно тяжёлое. Через некоторое время когда все скинули с себя слой тяжелой от сырости брони и одежды, когда уже кто-то заварил себе крепкий кофе и начал сушить свои носки возле печки, Ульфрик поднялся и подошёл к гитаре… Она всё ещё лежала там, где её оставил Слепой. Ульфрик аккуратно взял инструмент обеими руками и осмотрел отклеивавшийся гриф. Сначала он просто держал её, будто не знал, что делать. Потом сел на старый ящик, положил гитару на колени и провёл пальцами по струнам. Получился неприятный, рваный звук. Кто-то посмотрел на него, но ничего не сказал. Ульфрик попробовал ещё раз. Потом ещё. Раньше никто не видел, чтобы он играл, но, кажется, опыт в этом у него явно был, ведь уже через минуту он на слух начал настраивать на ней струны. И снова провел по ним рукой и негромко начал играть: ­  «Направлялся на восток         Без еды, без сигарет             Наш донецкий пассажир                 Из разряда «Их там нет».   В подвале никто не разговаривал. Все молча с удивлением и уважением смотрели на Ульфрика. Он тем временем начинал петь всё громче и громче. Он играл хорошо, я бы даже сказал отлично, кажется, сам автор позавидовал бы такой игре.

«Я не забуду точно» В большом подвале под разрушенной серой многоэтажкой было тесно, душно и на удивление тихо. Снаружи иногда гремело, с потолка сыпалась мелкая пыль, но внутри уже давно никто не обращал на это внимания. В подвале находились бойцы из разных групп. Кто-то спал, накрывшись бесцветной от грязи зимней курткой, кто-то заряжал магазины, кто-то сидел молча и курил. Пахло сыростью, дымом от сигарет, мокрой одеждой и дешевым кофе. Атлант разместился ближе к дальней стене, на честно затрофееном из тринадцатой квартиры матрасе, он вытянул ноги и молча наблюдал за происходящим. Рядом Кандидат проверял батареи для своего антидронового ружья. Делал он это спокойно, внимательно и без лишних движений. Хоть эффективность этого ружья и вызывала у всех вопросы, включая и самого Кандидата, но менее ответственно от этого относится к своему делу он не начинал. В центре подвала сидел Слепой. Позывной ему дали не за слепоту, а за привычку смотреть куда-то мимо, будто всё происходящее вокруг его не касалось. На коленях у него лежала старая гитара. Инструмент был весь в царапинах и с треснувшим корпусом. Слепой периодически играл на ней под настроение. Кому-то это нравилось. Кому-то было всё равно. А Ульфрик гитару ненавидел, как собственно и самого Слепого - почему? Никто из присутствующих не знал, да и разбираться, разумеется, никто не собирался. Он сидел напротив Слепого, и поглядывал на него с таким выражением, будто уже заранее представлял, как набьёт ему морду, осталось только найти за что.  - Опять начал? - наконец спросил Ульфрик. Слепой не ответил и продолжил тихонько перебирать струны. - Я тебя спрашиваю, ты опять начал? - А что, мешает? - Да. - Тогда отойди. Несколько бойцов усмехнулись, наблюдая за зарождавшимся конфликтом. Ульфрик медленно поднял глаза. - Куда мне отсюда отходить? В стену? - Можешь попробовать. Вдруг получится. Не дожидаясь ответа Слепой, быстро провёл рукой по струнам и заиграл: «Направлялся на восток        Без еды, без сигарет              Наш донецкий пассажир                  Из разряда «Их там нет». Получалось у него не слишком хорошо, но он явно старался. В подвале зазвучала простая мелодия, и на несколько секунд все разговоры стихли. Даже Атлант перестал чистить свой автомат. Слепой пел негромко, в пол голоса. Он не пытался перекричать подвал, не изображал концерт и не смотрел на слушателей. Просто играл, потому что хотел играть. Ульфрик резко поднялся.  - Ты, нахуй специально это делаешь? Я скоро выкину тебя блять отсюда вместе с гитарой. - Попробуй, - спокойно ответил Слепой, не переставая играть. - Что попробовать? - Выкинуть, - уже с ехидной улыбкой произнёс Слепой и начал играть громче:    «Дай увидеть рассвет,           Дай дожить до утра…             Парни, приоткройте лица,                  Посмотрите мне в глаза.» В подвале стало тише. Бойцы начали посматривать в их сторону и ждать реакции Ульфрика. О их неприязни знали все. Когда-то они были в одной тройке. Спорили из-за каждой мелочи, обвиняли друг друга в каждой ошибке, один раз сцепились, но до драки дело так и не дошло. После этого их развели по разным группам, но война всё равно постоянно сталкивала их в одних и тех же подвалах. Они не любили друг друга настолько давно, что уже и сами не помнили, с чего всё началось. - Ты лучше пулемёт свой почисти, - сказал Ульфрик. - А то в прошлый раз из-за тебя половина группы на точке без прикрытия осталась. - Напомнить кто вас тогда всех вывел? Ульфрик усмехнулся.   В это время в подвал согнувшись зашел командир отделения и громко сказал:  - Всё, мужики, собираемся. Через 15 минут выходим. Бойцы начали подниматься со своих лежанок. Слепой прекратил играть.    - Когда вернусь, я эту гитару об твою тупую голову разобью, - спокойно произнёс Ульфрик.  - Сначала вернись. На секунду между ними повисла тишина.

Через час выйдет история, как в старые добрые времена, - на восемь тысяч символов. Надеюсь, вы ещё способны воспринимать такое количество серьёзных букв и смыслов. К слову, при написании этой истории я даже проронил несколько мужских, скупых слёз - давно такого не было. Надеюсь, вы оцените этот рассказ по достоинству.