Пшеничные поля Терезы Мэй

Сайт газеты The Mercian не обновляется. За весь 2026 год на сайте только одна новость (угадайте какая). Твиттер-лента газеты состоит из постов про футбол, и, конечно, про мигрантов. Белки-истерички is gonna белка-истеричить. Правильный ответ: Илон Маск хулиганит.

В последние дни в рунете пронеслась странная волна интереса к принцу Чарльзу, англиканству и защитникам, а также и полузащитникам веры. Карл III пересмотрел монархический устав и клятву короля, которая раньше звучала, как: Его Величество является Верховным правителем Церкви Англии, Защитником христианской веры и английского народа Теперь согласно новому уставу... Давайте смотреть. Сначала немного подушним, на всякий случай. Закройте форточки. Генрих VIII получил этот титул ('защитника веры') за заслуги перед католической церковью (за борьбу с Реформацией, если быть точными). Затем он покинул католическую церковь. При этом он не только сохранил титул, но и его наследники присвоили его титул себе. Позднее это перешло на британскую монархию целиком, особенно учитывая, что род Генриха прервался. Всё очень сомнительно, но окэй, как сказал бы Олег Тиньков. Продолжим, дело не в этом. Претензии на титул всегда были сомнительными, ну да ладно. Друзья. Коллеги. В мире есть ровно две страны, где клерики и иерархи церкви по закону входят в состав парламента и голосуют по законам. Это Великобритания и Иран. Казалось бы, достаточно. Но продолжим. Король Карлз не являлся никогда главой церкви Англии. Этот титул, извините, принадлежит Иисусу Христу с 1560 года. Что там упомянуто было в титуловании короля ещё в 2025 (!) году? His Majesty is Supreme Governor of the Church of England and protects the space for Faith within the multi-faith nation. Supreme Governor of the Church of England это официальный титул с 1558 года. Defender of Faith это отдельный титул, никем он не был отменён и употребляется наравне с 'верховным управляющим', оба этих титула принадлежат Карлу Третьему. Положение короля Англии как гаранта христианской церкви вообще определяется не титулами, а 39 статьями англиканского вероисповедания. (кто бы их ещё читал!) Статус короля определяется Royal Titles Act, который им принимается при коронации, и там он тоже Defender of the Faith, но так мы вообще запутаемся. Defender of фэйтф это почётный титул, а supreme governor, извините, конституционный.

Немного ещё на тему 'ложного консенсуса' и иных когнитивных искажений. В 2019 году, накануне выборов, мы писали про ситуацию, которая случилась на ток-шоу Question Time: обсуждался порог для прогрессивного налога в 80'000 фунтов в год (лейбористы хотели поднять налог для тех, кто зарабатывает больше). Из зала поднялся человек: он был возмущён, даже в ярости, ведь именно его должен был наказать новый налог, "я хотел бы назвать лейбористов лжецами", — сказал он ведущему. Мужчина заявил, что он "даже не входит в верхние 50% по доходам в стране", и утверждал, что каждый врач, бухгалтер и юрист зарабатывает как минимум 80 000 фунтов стерлингов в год. Что касалось реальности, то в тот момент, зарплата в 80 000 фунтов стерлингов позволяла человеку уверенно войти в 5% самых высокооплачиваемых работников Великобритании. Согласно данным налоговой службы Великобритании, 95-й процентиль доходов тогда начинался с 75 300 фунтов стерлингов в год. То есть когнитивная ошибка не позволяет человеку произнести "я не очень обычный человек, я в верхней 1/20 доле общества". Даже мягкая правда, «вы в топ-5%» – вызвала ярость. Люди общаются с себе подобными: коллегами по профессии, соседями по району с жильём сопоставимой стоимости, друзьями со схожим образованием и доходом. Ваша выборка "людей вообще"на самом деле выборка вашего круга, и она чудовищно нерепрезентативна. А дальше включается availability heuristic (простите) Канемана-Тверски: вы оцениваете частоту "таких же" по лёгкости припоминания, и "люди как я" припоминаются мгновенно, потому что ими набита вся ваша социальная среда. IT-шник на сто тысяч фунтов в год знает десятки других IT-шников и почти не знает продавщицу из Нижнего Литтл-Аршлоха. Врач из частной клиники или опытный юрист зарабатывает 80 тысяч фунтов – и это медианная зарплата именно для GP и юристов, так что среди коллег он действительно средний. Он просто забывает в этот момент, что не вся страна работает (опытными) врачами и юристами. Теперь почему они это защищают и защищают именно яростно. Тут работает несколько слоёв, и они складываются. Первый – признать себя в топ-5% значит признать себя не "обычным работягой", а неким бенефициаром рынка, экономической системы, на котором лежат обязательства. Это дорого обходится самообразу в голове человека, считающего, что он всего добился сам, поэтому мозг отвергает вывод раньше, чем доходит до него. Второе: потенциальная потеря субъективно весит примерно вдвое против равного выигрыша (представьте, что вы получали сто тысяч, и вам предложили 110 тысяч. что чувствуете? тепло? удовольствие? а теперь вам сказали, что зарплату срезали до 95 тысяч. БОЛЬ. НЕГОДОВАНИЕ. НЕНАВИСТЬ.) Любое перераспределение чувствуется как грабёж, по словам учёных – вдвое против повышения, даже если арифметически оно копеечное. Третье: оправдание системы (system justification): удобнее считать порядок в целом справедливым, чем жить с мыслью, что живёшь хорошо в несправедливо устроенном мире. Действительно ли они верят, что перемены им угрожают? Субъективно страх абсолютно искренний, он реально переживается. Но это не результат оценки риска, это, ммм, побочный эффект. Устроен он так: раз в референтной группе "все зарабатывают больше", то налог "на богатых" ощущается как налог на нормальных людей вроде него и его друзей. То есть угроза адресуется не абстрактному олигарху, а лично ему и всем, кого он (человек на эфире Question Time) знает. Сильнее всего перемен боятся не те, кому есть что терять объективно, а те, кто чувствует себя чуть выше дна и панически не хочет, чтобы их догнали снизу. И как спозициониоровать это в "у вас будут гарантии, у вас не будет лишений" – проблема левых.

А что, собственно, случилось, к чему все эти ночные посты? Редакция посмотрела несколько эфиров на "Живом гвозде" и, разумеется, злится на спикеров. Были там Чичваркин, были там Андрей Остальский (руководитель русской службы Бибиси лет 20 тому назад), были там другие люди. Проговаривалось в эфире всё это: налоговая нагрузка непомерна, 8 миллионов элитных производителей тащат на себе всю страну, "если после налогов остаётся £95'000 в год, то это средний класс". То есть по Чичваркину выходит, что "среднего класса" в Британии примерно один из ста человек. Окей. "Абсолютное большинство людей зарабатывает от £125'000 в год", это вообще куда годится? Таких людей вообще примерно 300 000 на все 65 млн. населения. (это всё обсуждения о том, каким Стармер в целом был милым, и почему прогрессивные налоги всё разрушат, ну а чего, ну приятным же человеком был Кир Стармер, а сейчас общество левеет, один Стармер всё сдерживал, ну почему ушёл) (если бы Чичваркин говорил "я думаю, что для хорошей жизни нужен уровень дохода в 125 000 после налогов, но нужно понимать, что таких людей только 0.5%, кстати, все мои знакомые так живут", то его бы охотнее слушали) «очень левый Стармер, но с приятными манерами, а вообще британцы зажрались, избалованы». и так спикер за спикером -- как будто ту самую статью снова читаем -- нетерпеливые избиратели, непонятно чего хотят, всё же в целом хорошо, откуда этот радикализм, Стармер же хо-ро-ший. спикер за спикером проговаривают одну и ту же мысль: премьер, который всерьёз отвечает перед избирателями или обществом, ужасен. общество зажралось и хочет перераспределения. общество хочет перераспределения, хотя только 8 миллионов правильных человек тащат Британию. мрак какой-то. в эфир таскают людей с серебряными анальными пробками, простых серебряных ложечек во рту уже недостаточно по массе, и у всех тотальное недоверие к людям, "которые постоянно чего-то хотят". с точки зрения спикеров, идеальный британский премьер никого не слушает, и всё охраняет, а рейтинги придуманы, чтобы нетерпеливых избирателей тешить. все страдают и стонут по просвещённому авторитаризму. с хорошими манерами. с правильным пониманием экономикс. "Избиратель сам не знает, чего хочет". И действительно, чего это Стармер ушёл?

Отсюда деление граждан на сорта -- важны те, кто "много возвращает". Чтобы сказать, что уборщик, воспитатель, водитель вносят меньший вклад, чем предприниматель или брокер, необходимо сначала сделать финт ушами -- сделать вид, что нормально и естественно сводить пять, сто, пятьсот совершенно разных конкретных видов деятельности к одной абстрактной величине -- деньгам. Деньги -- универсальный растворитель, который делает качественно несоизмеримые вещи сопоставимыми. В книге Поланьи "Великая трансформация" весь этот процесс называется "отделением" экономики от общества: слуга стал господином, удобная для измерения метрика придушила весь смысл процесса. Экономика перестала быть инструментом который используется обществом, и стала главной линейкой, главной категорией, по которой оценивается общество. Мем "чистый генератор налогов против чистого потребителя дотаций" вместо "это двое граждан Великобритании" -- это та та самая инверсия в чистом виде. Мусорщик, уборщик, врач добавляют ценность, увеличивают запас полезных вещей в мире. Правые рассматривают всю страну как фиксированный фонд налоговых поступлений и распределяет всех граждан по критерию, добавляют они или берут из этого фонда. (при этом, конечно, этот фонд никогда не будет потрачен для благосостояния. он будет спущен на какую-нибудь войну или на налоговые вычеты для друзей, под заклятия о том, как важно эти средства сберегать, а не то.) Хирург не может оперировать без уборщицы. Брокер не может торговать на бирже без сотрудника электроподстанции. Стартаперы не могут существовать без матерей, которые рожают им сотрудников (даже если процесс родов исключается из ВВП, потому что нет транзакций, перехода денег из рук в руки). Герберт Саймон (лауреат Нобелевской премии по экономике, не марксист) -- точно это сформулировал: он утверждал, что большая часть разницы в доходах между работником в богатом обществе и таким же работником в бедном обществе — это отдача от унаследованного социального капитала, накопленного запаса институтов, знаний и инфраструктуры, а не от индивидуальных усилий, и он оценил социальную долю примерно в 90%. С этой точки зрения, доход высокооплачиваемого работника в основном является результатом использования общего наследства, которое помогают поддерживать низкооплачиваемые люди, которые просто каждый день выходят на работу. Но вместо этого, конечно, куда проще писать кошмарные посты о том, что только 8 миллионов британцев из 68 атланты и расправили плечи, а остальные не атланты, не расправили, и хорошо бы вообще стенкой отгородиться.

Откуда взялся этот подход "бюджеты определяют всё, и только лишь нетто-налогоплательщики полезны для государства"? Просто для читателей канала, вероятно, совершенно очевидно, что вклад в общество может заключаться и в создании чего-либо: услуг, усилий, сырья, промышленных товаров, консультаций, медицинской помощи, подвоза людей на работу и т. д., не говоря уже о рождении детей или уходе за ними. Всё, как всегда, началось с Аристотеля, но не совсем. Он отделил oikonomia: обеспечение домашнего хозяйства необходимыми продуктами, производство того, что нужно людям, и chrematistike , зарабатывание денег как самоцели, которое он считал неестественным именно потому, что оно не имело внутренних ограничений. На протяжении двух тысячелетий доминирующей интуицией была примерно наша: ценность заключается в создании чего-то, что можно использовать, в удовлетворении потребностей, в работающих механизмах или производстве и потреблении. Классические политэкономисты типа Смита, Рикардо, а затем Маркса связывали стоимость с производством и трудом, а не с ценой или деньгами. Смит утверждал, что "реальная цена" чего-либо — это труд и усилия, затраченные на его приобретение или изготовление. Затем, после этих экономистов появляются экономисты с теорией предельной полезности. Вещь стоит ровно столько, сколько кто-то готов заплатить за некую её единицу. За ящик пива, за айфон, за квартиру. Стоимость перестаёт быть чем-то произведённым и становится чем-то, проявляющимся в сделке . Цена становится мерилом ценности. Как только стоимость становится просто рыночной ценой, открывается возможность приравнять вклад человека к его доходу, потому что и то, и другое теперь выражено в одной и той же валюте готовности платить. Морализаторский подход появляется примерно в начале XX векас появлением американского экономиста Джона Бейтса Кларка и его теории предельного распределения: на конкурентном рынке, мол, каждый фактор производства оплачивается в соответствии со своим предельным продуктом, поэтому, как прямо утверждал Кларк, то, что вы зарабатываете, равно тому, что вы добавляете в общество, и, следовательно, любое распределение доходов, то есть заработных плат, или прибылей, априори справедливо. Вот тут и родился принцип "вам платят столько, сколько вы стоите", и отсюда быстро переходят ко второму принципу "вам платят столько, сколько вы стоите для общества", и к третьему принципу "налоги вы платите с того, сколько вы стоите для общества, поэтому те, кто платит больше налогов, более ценны для общества, а кто меньше платит -- тот менее ценен". Ещё в 1930-х годах над этим поработал Саймон Кузнец: для определения полезности учитывается переход денег из рук в руки, неоплачиваемые или необлагаемые налогом активности неважны. Вот отсюда общество сделало шаг в сторону "разлив нефти в море полезен, он генерирует выплаты при уборке последствий аварии, а это ваше воспитание детей или уход за родителями не сопровождается оплатой, поэтому не генерирует кэшфлоу, значит, не важно". Впрочем, сам Кузнец предостерегал от постоянного использования роста ВВП в результате сделки как способа оценки ценности сделки. Его проигнорировали, "ты чего, хорошо же измерять получается, если в процессе больше платят друг другу, значит, полезности куда больше". Во-вторых, в шестидесятых пошли-поехали концепции Хайека и Фридмана, отношения с государством не как членство, "о, ты наш гражданин", а как фискальный баланс, "ты потребил столько, вернул налогами вот столько".

Подход "только налоговые сборы с доходов определяют полезность" сам по себе крайне странный. Если взять самый яркий пример: ту же Великобританию 1900-го года, 126 лет назад, то выяснится, что налоги с доходов платил в среднем 1 человек из 40. Не облагаемый налогом минимум дохода составлял 160 фунтов стерлингов в год, что значительно превышало заработную плату большинства работающих, поэтому число тех, кто его платил, составляло небольшое меньшинство, порядка миллиона человек из населения, приближающегося к сорока миллионам. Страна Великобритания в 1900-м не просто "функционировала"; это была крупнейшая экономика мира и крупнейший и кредитор на Земле, и ничто из этого не опиралось на широкую базу подоходного налога. Но люди, живущие ниже этого порога, не были освобождены от налогов, как сейчас посчитали бы правые. Они платили большие суммы денег через таможенные пошлины и акцизы на чай, сахар, пиво, табак: викторианское государство в значительной степени функционировало за счет налогов на потребление. Более того, Великобритания имела бюджетный дефицит в подавляющем большинстве лет на протяжении более века -- включая периоды самого быстрого роста. Дефицит -- это стандартное состояние современного государства, а не сигнал тревоги. Более того, государственный профицит -- то есть налогообложение большего объема, чем текущие расходы (то, что в риторике "жить по средствам" считается добродетелью) -- по определению означает, что государство выкачивает сбережения из всех остальных, собирая налогов больше, чем возвращает в экономику в виде инвестиций или дотаций.

Если и заниматься этой самой 'бесплатной левой агитацией', то самое безобидное и душеполезное – разбор правых штампов. Вот в последнее время в околоанглийском (на самом деле околоамериканском, благодаря Маску) твиттере расползается очень плаксивая и одновременно провокационная тема: мол, только 8 миллионов британцев платят налоги с дохода бóльшие, чем получают дотаций (полная версия мифа: в Великобритании 70 миллионов человек населения, 40 миллионов не платят вообще налогов с доходов, и только лишь 8 миллионов добавляют в систему больше денег, чем получают от неё. дальше обычно принято добавлять про "полный экономический, моральный и цивилизационный суицид") Как этот миф разобрать? Ну, можно начать с самого первого вранья. Казначейство утверждает, что в Великобритании примерно 39 миллионов плательщиков подоходного налога из 56 миллионов совершеннолетних жителей. То есть всего 17 миллионов человек действительно не платят подоходного налога -- в основном, пенсионеры и люди за чертой бедности. Но тут есть более глубокая манипуляция: все жители платят НДС, все жители платят акцизные сборы за бензин, табак и алкоголь, все платят транспортный налог, все платят налог за недвижимость и т.п. Нет людей в Великобритании, которые не платят налогов. В логике этого мифа нас уговаривают считать полезными гражданами только тех, кто выплачивает больше налогов с дохода, чем получает вычетов. Это ужасная логика, и легко доказать, почему это так. Офис по национальной статистике приводит такие цифры: 36 миллионов человек в 2024 году получили из бюджета больше выплат, чем заплатили налогов (и это опять включает пенсионеров и детей). Получается, платящих больше налогов, чем получающих средств выходит 32 миллиона. Что получается? Чтобы обосновать числа в этом жутчайшем примере, приходится додумывать логику за автора. Например, считать дотацией от государства использование государственной медицины или школ -- чтобы семья из 4-х человек, где двое взрослых платят налог с доходов, всё равно считалась семьёй получателей дотаций. Кроме того, 90% пенсионеров считаются не платящими налоги с дохода, потому что у них нет другого дохода, кроме пенсии. Но тогда мы игнорируем тот факт, что совершенно любой человек часть своей жизни в юном возрасте налогов не платит, затем платит, а в конце жизни снова перестаёт платить. Кроме того, и это, вероятно, важнейший аргумент: такой спор полностью игнорирует тот факт, что можно быть работающим человеком, получать такой доход, с которым ты находишься в разряде не платящих подоходного налога, и всё равно вкладываться в будущее страны -- каждый день, своей работой. Строить дороги, водить транспорт, очищать урны, работать сиделками в больнице, освобождая семьи для работы. Как раз в число "работающей бедности" попадает примерно 8 миллионов британцев -- то есть то же самое число, как и "воображаемых исключительных налогоплательщиков", только эта цифра не придумана, а реальна и печальна. Люди работают, но находятся за чертой бедности. Эта политика имеет название, она называется "пособия как субсидия к зарплатам". По сути, да, налогоплательщики спонсируют работодателей, которые хотят экономить на зарплатах. Прибавочная стоимость, услуги, сервисы, которые производятся этими людьми вовсе не исчезают -- они превращаются в прибыль, ренту, дивиденды, и передаются выше. То есть отсутствующие налоги с "низкооплачиваемых зарплат" дальше по экономической цепочке превращаются в "не облагаемые налогом прибыли корпораций".

«Садик Хан медленно, очень медленно поднял трубку. Ему дозвонились на выключенный телефон. Дисковый...»

Вообще, кстати, крайне интересен разбор ситуации, когда стармеризм буквально за 3-4 года полностью поломал агитационную машину лейбористской партии: то есть были люди, которые с 80-х годов тратили значимую часть своего времени и денег на агитацию, на раздачу газет, на обзвоны, на изготовление какого-то контента, причём практически бесплатно или совсем бесплатно. Это старые активисты. А с другой стороны -- студенты те же самые, с другой стороны, студенческие профсоюзы, общение, группы в фейсбуке, фудбанки, благотворительность, волонтёрство. И тут выясняется, что на местных выборах больше нет желающих куда-то ходить, что-то печатать и раздавать. Ну вообще нет. Опротивело. Надоело. Лучше дома сидеть и с кофейком чиллить, до 16 и старше. Если верить местным ячейкам, желающие отдавать какой-то организационной работе своё время и силы просто исчезли. "Ваша партия, вот ей сами и занимайтесь".