Social Animal

ТРЕТЬЕ МЕСТО КАК ЧАСТЬ ГОРОДА Продолжение серии постов, начало здесь. В прошлых текстах мы говорили о третьих местах как о сообществах вне дома и работы – там, где живут наши увлечения, инициативы, убеждения. Но сама идея третьего места родилась как инфраструктура города. Социолог Рэй Ольденбург предложил простой набор критериев. Третье место – это пространство, которое не относится ни к дому, ни к работе; куда человек приходит добровольно; где сглажена разница в социальном статусе; и где главной ценностью является не потребление, а общение – прежде всего с завсегдатаями! Это может быть бар на углу, библиотека, дворик с лавочками, кафе, куда ходят свои, клуб, парк. В дореволюционной Москве такими местами были бани, цирюльни, трактиры. И, конечно, церкви. Такие места очень важны для жизни общества. Именно в них формируется повседневное доверие, ткань соседства, умение договариваться и слышать других. Политолог Роберт Патнэм, которому мы во многом обязаны современным понятием социальный капитал, показал, что именно в третьих местах этот капитал и рождается – горизонтальные связи, без которых не работают ни локальное самоуправление, ни демократические институты. Проблема в том, что таких мест становится меньше, они исчезают. Урбанизация, ориентация на автомобиль, разнесённость жилья и торговли по разным зонам, большие ТЦ и сетевые форматы – убили многое из того, что держалось на локальных кафе, маленьких семейных лавках и барах на углу. Как писал вышеупомянутый Патнем, современный житель мегаполиса играет в боулинг в одиночку: мы живём рядом с людьми, но не общаемся с ними, ибо движемся по маршруту «дом – машина – офис – машина – дом». Вот возьмем меня, жителя первопрестольной и ее области. В каких городских пространствах, кроме бизнес-школы Сколково (мое бывшее второе место), я «свой»? Куда я хожу, где меня знают, и так, чтобы там было клево, и чтобы это была не работа и не дом? Наверное, только спортивный клуб, куда я вожу сына и где у нас сложилось приятное небольшое сообщество родителей, детей и тренеров. И все! Нет больше общины, нет партийной ячейки (молодежь пошла гуглить, что это), нет бара, где сидели бы одни и те же люди. Современные урбанисты и девелоперы пытаются это исправить. Отсюда проекты вроде московской Стрелки и Винзавода или питерских Севкабеля и Новой Голландии. Здорово видеть в городах набережные и другие пространства, которые перестраивают под прогулки и общение. Сюда же – новые ЖК, где первые этажи отдают под кафе, магазины, коворкинги, детские клубы, а территорию - под площадки. Исследования показывают: чем больше в шаговой доступности таких третьих мест, тем выше субъективное качество жизни и уровень доверия между гражданами. Город может делать такое и целенаправленно для отдельных групп. Вот, «Московское долголетие» – десятки направлений творчества, спорта, образования, в том числе самоорганизованные клубы. По сути, это создание для людей третьего возраста сеть доступных третьих мест. Очень удачный проект, я знаю – работал с командой города. Да, урбанисты и девелоперы могут спланировать пространство под общение и отдых. Но качественное третье место возникает только там, где находится костяк людей, готовых вкладываться в содержание: задавать тон, удерживать атмосферу, приглашать и удерживать новых участников. Отсюда две вещи. Во первых, таких людей стоит поддерживать – как бы они ни назывались: активисты, организаторы, модераторы, «сумасшедшие», которым «надо больше всех». Фактически они проектируют ту социальную инфраструктуру, которую не может нарисовать ни один генплан. Во вторых, если мы сами не готовы быть такими людьми, нам полезно хотя бы быть мудрыми эгоистами: осознанно искать третьи места для себя. Так что, дорогие мои со-горожане, ищите клевые городские третьи места с завсегдатаями, и ходите туда! Лично я пошел искать в своих окрестностях. Может хоть так начну ходить в синагогу... 😊 Максим Фельдман. Подписаться

Продолжение. Начало этой серии постов – здесь. КАКИМИ БЫВАЮТ ТРЕТЬИ МЕСТА У ПРЕДПРИНИМАТЕЛЕЙ Перед тем, как посмотреть на живые примеры, полезно вспомнить, что социолог Ольденбург называет третьими местами: 🟡Нейтральность – это не дом (первое место) и не работа (второе место) 🟡Уравнивает статусы – здесь неважно, директор ты, депутат, менеджер или библиотекарь 🟡Наличие завсегдатаев – это место собирает более менее одних и тех же людей, с которыми вы встречаетесь снова и снова 🟡Держится на разговорах и совместных занятиях, а не на задачах и регламентах Из моих наблюдений за предпринимателями третьи места вырастают вокруг очень разных вещей. Несколько иллюстраций. Церковь. Председатель правления очень крупной российской компании, человек высокой социальной активности, не просто является воцерковленным верующим, но еще и поет в церковном хоре. Каждое воскресенье проводит там утро, почти всегда с одними и теми же людьми, работающими на обычных работах. И не просто поет, а бежит туда, подстраивает свой график, чтобы не пропускать. Триатлон. Ой, очень много народу, даже не буду начинать 😊 Стрельба. Собственник крупной и очень успешной инженерной компании почти каждые выходные бежит на тренировку или соревнования по стендовой стрельбе. Тусуется там с другими стрелками – да, тоже способных позволить себе это дорогое занятие, но далеко не таких успешных и состоятельных, как он. Игра. Депутат. Каждую неделю проводит несколько часов в клубе любителей игры Го. Место интересно тем, что доступ в него только по одному критерию: победа над двумя членами клуба. Единственная иерархия – насколько хорошо ты играешь. Членами клуба являются и взрослые-успешные, и студенты, и даже один старшеклассник. Волонтерство. Вице-президент банка каждую неделю бесплатно помогает в хосписе, общаясь с пациентами, медперсоналом и другими волонтерами. Вы думали это все? Нет, есть еще! 😊 Искусство. Собственник компании из сектора HORECA каждую неделю проводит экскурсии по музеям, собирает интересующихся на разговоры о красивом и вечном. Философия. Совладелец инженерной компании является одним из организаторов клуба, участники которого обсуждают политическую философию, вместе учатся и пишут статьи. Театр. Директор общеобразовательной школы состоит в труппе любительского театра, которая ставит по одному спектаклю в год. Кино. Преподаватель из МГУ организовал домашний киноклуб, участники которого (около 30 человек) вместе смотрят и обсуждают фильмы. Психология. Финансовый директор производственной компании участвует во встречах мужской группы, где обсуждаются вопросы здоровья, брака, отцовства. Можно я остановлюсь? 😊 Важно отметить, что во всех этих примерах речь идет не просто об увлечении чем-то, а о социальном его проявлении – об общении с единомышленниками. Это я к тому, что хобби, которыми мы занимаемся наедине с самими собой – не третье место. Моё собственное третье место последние годы – философия. Я участвую в политико-философском клубе и в образовательном семинаре, где мы под присмотром наставника читаем сложные книги, делаем доклады, спорим о том, что вообще происходит в мире. Это мой способ и интеллектуально расти, и меньше тревожиться. И я понял, что мне мало. Хочется ещё парочки мест с другим ритмом, другой смесью людей, другой третьей вещью. Одну из них я уже лет как пять ищу вокруг гуманитарного знания в целом и книг в частности. Не бизнес-литературы, а больших текстов – от Шекспира до Достоевского. Так родилась PHRONESIS. Гуманитарная мастерская для предпринимателей. Это платное сообщество с фильтром в виде ежемесячной подписки. Я вижу свою роль как первого среди равных: читаю и перечитываю вместе со всеми, приглашаю экспертов, задаю вопросы, спорю, пытаюсь разобраться. То есть строю еще одно своё третье место вокруг гуманитарного знания – и зову туда тех, кому откликается. Загляните в описание. Для старта нам нужно 15–20 человек. Пять уже есть. Подробности здесь. Ну а в следующем тексте поговорим о том, почему в современных обществах третьих мест стало меньше. Или это не так? Максим Фельдман. Подписаться

ПОИСК ТРЕТЬЕГО МЕСТА К ПОЛТИННИКУ Итак, почему после 45 лучше обрести свое третье место? Если вы не поняли, о чем я, читайте начало здесь и здесь. Если вам меньше сорока и пока хочется только фигачить – фигачьте на здоровье, пока оно есть. Если же вы старше – знайте: для вас этот вопрос из nice-to-have всё быстрее будет превращаться в must-have. Почему именно после 45? Причин несколько, но главные – две. Причина первая – так называемый «кризис середины». Это переход к зрелому возрасту и сопряженные с ним процессы. Юнг называл этот рубеж «сменой топлива». В 25–40 лет нами движут амбиции, статус, деньги, признание, мастерство. Всё это прекрасно работает: человек ориентирован вовне, тянется к горизонту, хочет социального. К сорока пяти горизонт смещается. Многое уже достигнуто (нередко при этом нас в себе разочаровав) – и старый заряд перестаёт давать прежнюю тягу. Возникает странный вакуум: человек ищет самопознания, смысла, каких-то других, пока неловко формулируемых целей. Он снова подросток, но в этот раз в теле взрослого и уже чуток потрепанного человека. Чем активнее он привык жить и чем большим достигатором стал, тем дольше будет фигачить по инерции. Но топлива будет становиться всё меньше. Кто-то попытается включить турборежим: взять новую жену, открыть еще один бизнес или купить четвёртый Porsche. Помогает, но ненадолго. Потому что настоящий запрос – не на новый объект достижения, а на новое качество присутствия в собственной жизни. Да, этот вектор прежде всего внутренний, и только работа с самим собой способна трансформировать гусеницу в бабочку. Но окружение может этому мешать или способствовать – и существенно. И в этом смысле третье место – там, где не нужно никому ничего доказывать и где главная ценность – это думать и разговаривать с близкими по духу – оказывается штукой не просто приятной, а терапевтически и экзистенциально важной. Так же как гусеница, которая умирает и возрождается вновь внутри кокона, человек, проходящий кризис середины, переплавляет свою идентичность. И здесь перед предпринимателями (особенно успешными!) стоит особенный вызов. Причина вторая – бизнес как единственная идентичность. Есть много профессий, представители которых не выключаются в конце рабочего дня. Хирург прокручивает в голове вчерашние операции. Химику Менделееву снится его таблица. Художник ловит блики и тени на стекле трамвая. Психотерапевт продолжает думать о сессии с пациентом. Педагог ворочается во сне, понимая, что не смог ответить на вопрос ученика. В этом смысле предприниматель – далеко не единственный, кто «предпринимает» круглосуточно. Но известно, что никто не сливается со своим творением так плотно и так бесповоротно, как предприниматель. Этот эффект называют identity fusion - когда ты как бы перестаёшь быть человеком, который ведёт бизнес, и становишься человеком, который и есть бизнес. Предприниматель говорит «я = мой бизнес» совершенно серьёзно, и это вполне логично: бизнес является продолжением его личности, его решений, его аппетита к риску. Это слияние органично. Но именно это слияние делает идентичность предпринимателя такой хрупкой. Убери бизнес – и непонятно, кто остался. И это не метафора: люди, продавшие компанию, которую родили и растили десяток-другой лет, нередко описывают первые месяцы или даже годы как потерю себя самого, когда они больше не могут ответить на вопрос «кто я?». Люди, чей бизнес рухнул, – тем более. Сила третьего места в том, что это – такая среда, в которой человек ищет другие ответы на вопрос «кто я». Там он не собственник, не CEO, не первый в отрасли, не «ярдник» (так в одном известном бизнес-клубе называют тех, чей оборот превышает 1 млрд. руб. в год) – а просто интересующийся чем-то человек, общающийся с другими вокруг этой третьей вещи. Поиск этой вещи дается непросто. Но, как мы из знаем из главной книги человечества, кто ищет, тот найдет! В следующий раз поговорим о том, какими бывают третьи места, где искать своё, и какое я пытаюсь создать для тех, кто любит ту же третью вещь, что и я. Максим Фельдман. Подписаться

БИЗНЕС-КЛУБЫ КАК ТРЕТЬЕ МЕСТО После предыдущего поста было несколько вопросов, являются ли бизнес-клубы третьим местом. Это важный вопрос, который никак нельзя обойти. Тем более учитывая российский тренд на сообщества в целом, и на бизнес-клубы в частности – я об этом уже писал. Давайте разберёмся. Представьте успешного московского предпринимателя 40 лет (например, выпускника EMBA Сколково) – собственника бизнеса, уже вполне обеспеченного человека (здесь включается ваша фантазия). Семья, дети. Дом или хорошая квартира. Инвестиции и сбережения. Два хороших авто. Путешествия раз в квартал. И членство в паре бизнес-сообществ: форум-группа, клуб по интересам, travel-клуб, или ещё что-нибудь закрытое и дорогое. И во всех этих сообществах – кто? Правильно, другие предприниматели! Как мы помним, третье место – это то, что социолог Рэй Олденбург описал как пространство вне дома и вне работы, где человек присутствует добровольно и где его удерживает не то, что ему нужно или должно, а то, что ему нравится и хочется. Предприниматель в таком месте не ради задачи, а по зову сердца. Там нет деловой повестки («чем он может быть мне полезен?»), нет иерархии («у него бизнес больше моего или меньше?»), нет взаимных надежд («вот бы его в инвесторы!»). Ну, вы поняли... Казалось бы, у нашего героя, входящего в два-три деловых клуба, с третьим местом должно быть все в порядке, так ведь? Не факт. И дело не столько в формате клуба, сколько в том, что происходит у человека внутри. Предприниматель – это не профессия с рабочим расписанием. Это режим мышления, который не выключается. Как придумыватель-разрабатыватель-продвигатель он почти никогда не останавливается, не выключается. Это присуще творцам. Микеланджело четыре года расписывал потолок Сикстинской капеллы – стоя с запрокинутой головой, в одиночестве, часто ночью, на высоте двадцати метров. Он страдал от боли в шее и изнеможения, но не мог отключиться. Ньютон в период главных открытий работал по восемнадцать часов в сутки, забывал есть и однажды в буквальном смысле не вернулся с прогулки: его отвлекли, он ушёл в другую сторону, продолжая обдумывать задачу. Достоевский писал «Игрока» двадцать шесть дней подряд, почти не выходя из комнаты. Работал на пределе – не мог выключиться. Предприниматель устроен схожим образом. Нередко он думает о бизнесе и за ужином, и читая ребенку перед сном, и во время секса с женой, и засыпая, и просыпаясь. И вот – тут мы подходим к моему главному тезису – он приходит в бизнес-клуб, где собраны такие же неугомонные, как и он. И о чём же они там все думают? Правильно, о бизнесе. Даже на джип-туре по Грузии. Даже в Сандунах. Даже на разборе «Принципов» Далио. Даже при восхождении на Эльбрус. Даже во время марафона в Сочи. Наш герой может состоять в пяти разных бизнес-клубах, ни разу не перестав заниматься своей первой вещью (работой), а значит оставаясь в своем первом месте (бизнесе). Третье место - пространство, отделенное от работы. Если нашего героя в бизнес-клубе удерживает не выгода, а что-то другое, если он там не ради полезных связей, а по зову сердца, то такое сообщество вполне может быть настоящим третьим местом. Ведь главное в нем не бизнес, а сама эта третья вещь, ради которой все и собираются. Но если корневая мотивация – польза и выгода, то сколько не ходи с одноклубниками в третьяковку и не обсуждай с ними стоиков, третьим местом этот клуб не станет! Это по-прежнему твое первое место (работа) – просто в другой локации. Это бизнес, замаскированный под досуг. Как человек сведущий, рискну сказать прямо: для большинства московских предпринимателей бизнес-клубы, в которых они состоят, не являются настоящим третьим местом. И не потому, что там только бизнес. Там много не-бизнесового. Просто там собрались предприниматели, которые никак не могут перестать предпринимать… Думаю, стоит спросить себя: есть ли в моей жизни настоящее третье место, где я не предпринимаю? Ибо к 45-50 годам найти такое место очень важно… В следующий раз – об этом. Максим Фельдман. Подписаться

Если что, то вот что такое сегвей-поло :)

Вот уж не думал я, что такое счастье привалит! 😊 Слово "нетворкинг" вошло в словарь русского языка Оно может употребляться во всех сферах, определенных законодательством РФ, сообщила ТАСС эксперт Минпросвещения Наталия Козловская. Отвечая на вопрос об использовании слова в сочинении ЕГЭ, эксперт отметила, что формального запрета нет, однако такое употребление маловероятно. Источник. А, что, интересно получается – как только слово начинает выходить из моды, когда его хайп спадает, но при этом оно закрепляется и не исчезает, это означает, что оно вошло в корпус языка и его можно признавать. Такова судьба всех иностранных слов в русском языке: от телефона до кондиционера. Но все-таки, жаль, что никаких благозвучных славянских аналогов слова «нетворкинг» мы не нашли. И вынуждены были принять этот английский американизм. Я уже как-то писал, что у арабов есть своя Wasta, у китайцев – Гуанси, в Бразилии – Жеитиньо, в Африке – Ubuntu, в Италии – Raccomandazione, в Индии – Jugaad. Это все национальные словечки, обозначающее то, что американцы метко назвали нетворкингом. У нас было слово «блат», я его хорошо помню, но оно умерло – не выдержало конкуренции. Ну что ж, буду теперь жить с нелюбимым мной словом «нетворкинг». Приму его и буду счастлив, как и написал выше. «Почему?» - спросите вы. «Потому что ваш покорный слуга из семьи лингвистов и авторов словарей» - отвечу я. Для меня словарь – это закон. Еще Даль говорил, что словарь – отражение языка, его признание и легитимация. Добро пожаловать, дорогой нетворкинг! Мы прощаем тебя и принимаем. Но продолжим прошивать тебя нашими культурными кодами, не обессудь…

ГДЕ ВОЗНИКАЕТ ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ КАПИТАЛ Социологи любят различать функциональные (польза, выгода) и эмоциональные связи (симпатия, привязанность). Понятное дело, одно может тянуть за собой другое, нередко эти типы отношения прекрасно сосуществуют. Но все-таки, как мы говорили в прошлый раз, в одних местах вероятность перехода от деловых отношений к доверительным личным отношениям выше, а в других – ниже. По шкале «бизнес-личное» наши социальные связи можно разбить на три слоя. Во внешнем слое – сделочные связи. Это отношения, в которых мы связаны обменом ресурсов: деньгами, услугами, информацией, доступом. Кто-то кого-то порекомендовал, вывел на нужного человека, помог с подрядчиком, познакомил с покупателем или продавцом. Связь живёт, пока есть задача и взаимная полезность. Мотив сугубо функционален: заканчивается сделка – прекращается контакт. В этом слое огромная часть нашей социальной активности, здесь карьера, бизнес, быт. Чуть глубже – постоянные ролевые связи. Это окружение, в котором нас знают уже не как короткий полезный контакт, а как носителя определённой роли: руководителя, партнёра, эксперта, участника совета, однокурсника по программе развития, члена бизнес-клуба. Здесь уже есть история взаимодействия, накопленные кейсы, нередко – взаимные обязательства и взаимная репутация. Но роль по-прежнему задаёт рамки. В этих отношениях мы чаще всего разговариваем как CEO с CEO, партнёр с партнером, участник клуба с участником клуба, а не просто как два человека со своими страхами, надеждами и сомнениями. И есть третий слой – смысловые связи. Это те отношения, где в центре не выгода и не роль, а общая «третья вещь»: интерес, ценность, убеждение, практика, вера. У двух людей может быть совершенно разный бизнес, разные биографии и социальный статус, но их обоих стабильно тянет в одно и то же поле: к определённому типу книг, к духовной практике, к волонтёрской деятельности, к совместным интеллектуальным, культурным или спортивным активностям. В такой связи человек виден не через функцию – а через интерес. Большая часть эмоционального социального капитала живёт именно в этом третьем слое, в нейтральном социальном домене. И вот почему. Во-первых, здесь изначально нет задачи быть полезным. В нейтральном домене вы ничем не обязаны друг другу. Можно просто обсуждать тексты, ходить в горы, играть музыку, гонять мяч, делать общее дело. Это снижает давление ожиданий и делает пространство безопаснее для откровенности – в том числе для разговора о том, что не получается. Во-вторых, с возрастом структура времени меняется. В молодости у людей много фонового времени, когда общение само собой переходит из функционального в личное: кампус, общаги, первые годы работы. В зрелом возрасте пространство насыщено ролями и обязанностями в семье и на работе. Рабочие контакты всё жёстче встраиваются в дела, и времени быть «просто человеком» почти не остаётся. В-третьих, в деловом домене у всех слишком много ставок. Любой человек из профессионального круга – одновременно источник и возможности, и риска. Здесь трудно позволить себе уязвимость: признаться в выгорании, сомнениях, усталости, изменении мотивации. Любая слабость может обернуться проигрышем. В нейтральных доменах – этих ставок меньше. Там легче говорить не «от должности», а от своего имени. Наконец, именно в смысловом слое проще выдерживать долгую дистанцию. Сделочные связи завязаны на короткую пользу, ролевые – на длинную. Как только меняется контекст, значительная часть этих контактов отваливается сама собой. Общее «личное», чаще переживет смену компаний и отраслей. Можно уйти из проекта, продать бизнес, сменить отрасль – и продолжать встречаться на тех же занятиях, читать те же тексты, обсуждать те же темы. Поэтому так часто оказывается, что в зрелом возрасте близкий личный контакт складывается не столько в результате перехода «из рабочего в личное», сколько сразу там, где люди изначально встретились вокруг чего-то личного. Той самой «третьей вещи». А это значит, что таких «третьих вещей» (то есть чего-то кроме работы и дома) нам нужно больше. Максим Фельдман. Подписаться

НЕЙТРАЛЬНЫЕ СОЦИАЛЬНЫЕ ДОМЕНЫ Как исследователя, меня давно интересует вопрос: где именно мы строим свои самые ценные социальные связи? Где и как возникает настоящая дружба? Откуда берутся люди, которым мы позвоним, когда нам плохо? Раньше, вслед за товарищем Эпикуром, я бы сказал, что все отношения начинаются с функциональной пользы (с выгоды), а потом некоторые (немногие) переходят в искреннюю человеческую привязанность. Сегодня я уже не так в этом уверен. Все чаще я вижу примеры, когда успешные деловые люди говорят, что настоящих близких друзей они встретили не в бизнесе. Все чаще люди говорят, что личный доверительный контакт случился в каком-то совсем другом месте. В путешествии. На совместных сборах. В философском клубе. В церкви. То есть за разговором без деловой повестки. Это не случайность. Это закономерность, которую все чаще фиксирует социальная наука. Появляется все больше свидетельств того, что доверительные личные связи деловому человеку легче найти вне бизнес-контекста. В книге «От силы к силе» Гарвардский социальный учёный Артур Брукс говорит, что самые прочные, насыщенные отношения – те, что строятся вокруг «третьей вещи», то есть какого-то увлечения, не связанного с выгодой для бизнеса или профессии. Причина проста. Деловая связь всегда обусловлена повесткой выгоды – явной или скрытой. Человек оценивается через призму его полезности здесь и сейчас. Подавляющее большинство связей, возникших в таких условиях, остаются транзакционно–функциональными, конвертировать их в доверительно-эмоциональные – долго. Иначе работает то, что социологи называют нейтральным доменом – пространством совместного участия, где у людей нет коммерческой цели. Это может быть спорт, путешествие, искусство, философский разговор, совместная молитва, участие в постановке, волонтерство – да что угодно, где человек виден не через свою функцию, а через свой интерес, увлечение, убеждение и верование. Именно здесь снимаются статусные барьеры, создаётся почва для близости и накапливается то доверие, которое потом конвертируется в реальное дело. Не потому, что вы рационально нетворкились, а потому что просто были рядом – в одном опыте, в одном контексте, без ролей. Самые влиятельные сообщества деловых людей давно это поняли. Aspen Institute с 1949 года проводит встречи CEO, политиков и мыслителей вокруг диалога об идеях, философии и культуре – без деловой повестки. Организаторы определяют это как место, где лидеры поднимают взгляд над вещами, которыми они заняты. Summit Series – глобальное сообщество предпринимателей, намеренно строит программу вокруг искусства, этики и совместного опыта, называя свою логику «сообществом вокруг любопытства, а не вокруг темы». В обоих случаях бизнес-повестки нет. И именно поэтому связи, возникающие внутри, оказываются прочнее тех, что рождаются на конференциях. Деловые люди чаще других сообщают о симптомах тревоги, выгорания или депрессии. До половины из них признают, что им не с кем поговорить по-настоящему откровенно – несмотря на тысячи контактов и плотный календарь встреч. Это не личная слабость. Это системный дефицит: чем выше человек поднимается, тем меньше времени тратит на нейтральные домены, и в результате тем меньше вокруг него людей, с которыми можно говорить не в роли руководителя, инвестора или партнёра, а просто как человек с человеком. Именно поэтому среди деловых людей сегодня стремительно растёт запрос на то, что можно назвать эмоциональным социальным капиталом. Это связи не ради выгоды и не ради профессиональной полезности, а ради живого совместного опыта с равными по масштабу людьми. Не нетворк, а среда. Не контакты, а принадлежность. Не повестка, а общие смыслы. Если вы чувствуете этот дефицит – знайте: вы не одиноки в этом ощущении. Это один из самых острых запросов нашего времени. Особенно среди тех, кто многим жертвовал, чтобы много достичь. Кажется, все чаще бизнесмены не слушаются Эпикура, как бы говоря «а можно не через выгоду, а как-нибудь сразу по общечеловеческим интересам?». В следующем тексте напишу об этом подробнее. Максим Фельдман. Подписаться

ЛИДЕРСТВО – ЭТО КОММУНИКАЦИИ А основа коммуникаций – это риторика. Прошлой осенью после одного из моих выступлений ко мне подошёл интеллигентный бородатый молодой человек. Он предложил обсудить возможные варианты сотрудничества. Дальше началось то, что в нетворкинге называется «ходить вокруг друг друга»: пытались встретиться, переносили, снова договаривались. Почти год. И вот весной мы всё-таки нашли общий язык и придумали совместный тренинг. Про риторику и философию аргументации. Про триаду Аристотеля: ЭТОС–ПАФОС–ЛОГОС. Помню, когда я писал в канале про эту триаду, тексты вызвали неожиданно сильный отклик. Многие подписчики отмечали, что тема зацепила – видимо, сегодня людям не хватает глубины в понимании того, как мы убеждаем друг друга. Да и философия сегодня популярна - всё больше людей тянется к смыслам, к основам коммуникации. И я тогда подумал: было бы здорово переложить Аристотеля в практический формат, в тренинг. Что получилось? Мы с Никитой Анером создали однодневную программу, где разбираем не просто техники убеждения, а саму философию аргументации: 🟡Этос – как выстраивать доверие и авторитет через образ, статус, репутацию. 🟡Пафос – как работать с эмоциями аудитории, не скатываясь в манипуляции, но находя резонанс с тем, что для людей по-настоящему важно. 🟡Логос – как строить железную логическую цепочку, которую невозможно оспорить. Тренинг позволит освоить 6 режимов коммуникации и ориентироваться в 60 коммуникативных техниках от древних философов и современных бизнес-лидеров. Для кого это? Для тех, кто управляет командами и проектами. Для тех, кто ведет переговоры с клиентами и партнерами. Для тех, кому важно не просто говорить, а убеждать. Если это про Вас, посмотрите программу и оставляйте заявку здесь. Ведь риторика – это основа лидерства!

Друзья, всем привет! Отвечаю на заданные вами вопросы. Их было много, это здорово! Аудио-файл получился длинным - целых 59 минут! Для вашего удобства вот тайм-коды, чтобы вы могли перемотать запись на свой вопрос: Михаил @Mikhail_Krivonosov 0 мин 44 сек Дмитрий @wealthbreath 6 мин 20 сек Камран @Kamran_abilov 12 мин 00 сек Ольга @OlgaFeldman1 20 мин 08 сек Светлана @SvYuBar 29 мин 7 сек Вадим @yesnt797 36 мин 29 сек Ильдар @Ildar2380 44 мин 02 сек Александр @alexandr_pelin 46 мин 32 сек Юлия @JuliaAPavlova 50 мин 35 сек Для тех, кто любит текстом, вот транскрипт с такими же тайм-кодами. На связи!