Пытливый житель

На северо-западе Петербурга формируется крупнейший туристический кластер. В Приморском районе, на территории бывшей промзоны «Горская» у Финского залива, развернётся всесезонный морской курорт «Санкт-Петербург Марина», а на Камышовой улице - новый современный зоопарк площадью 85,6 га. Оба проекта призваны сделать эту территорию одной из главных точек притяжения для жителей гостей города. Курорт раскинется на побережье Финского залива и станет частью федерального проекта «Пять морей и озеро Байкал». Ключевой архитектурный объект первой очереди - Академия парусного спорта, облик которой уже согласован. В состав академии войдут три здания. Спортивный центр (более 9,3 тыс. м²) - архитектурная доминанта участка. Здесь разместятся тренировочные корпуса с бассейнами, учебные зоны, жилые комнаты для спортсменов, медблок и столовая. Учебно-тренировочный корпус «Кайтинг и виндсерфинг» (690 м²) - с панорамными видами на залив. Эллинг (почти 900 м²) - для межсезонного хранения и обслуживания яхт. Фасады выполнят в «морской» стилистике: светлые коррозионностойкие материалы, панорамное остекление и отделка «под дерево». Участок с трёх сторон окружён парковой зоной, с четвёртой выходит к Финскому заливу. Ведь это естественный буфер между урбанизированной территорией и природой. Проект рассчитан на 1,3 млн гостей в год и создание около 7 тыс. рабочих мест. На территории также появится крупнейшая в России яхтенная стоянка, гостинично-рекреационный комплекс с открытыми и крытыми бассейнами, пляжами и ресторанами. Концепцию нового зоопарка на Камышовой улице разработал Научно-исследовательский институт перспективного градостроительства (НИИ ПГ). Открытие запланировано не ранее 2030 года, предварительная стоимость - 40 млрд рублей. Архитектурно-градостроительная концепция строится на биомном подходе: вокруг центрального озера формируются пять природных зон: «Африканская саванна», «Тропические джунгли», «Горная Азия», «Русская тайга» и «Арктика и Антарктика». Смысловой центр - павильон «Айсберг» с музеем и образовательными пространствами. Связующим элементом станет кольцевая линия монорельса. Она не только обеспечит перемещение посетителей между секциями, но и станет одной из визитных карточек комплекса. Территория будет интегрирована в городскую среду: предусмотрены общедоступная набережная, океанариум, детские и спортивные зоны. Рядом появится станция метро «Богатырская». Её открытие намечено на 2029 год. Со стороны ЗСД обустроят парковку, которая отделит шумную трассу от вольеров. «Санкт-Петербург Марина» и новый зоопарк - это не просто два объекта. Это два полюса притяжения, которые вместе формируют новую туристическую ось Петербурга.

Отель Banyan Tree AlUla в долине Ашар на северо-западе Саудовской Аравии - это яркий пример того, как архитектура может не «вставать» на ландшафт, а растворяться в нём. Проект бюро AW2 Architecture & Interiors получил ключ Мишлен один из первых в стране. 47 вилл-палаток (от одной до трёх спален) разбросаны по скальным формациям долины. Каждая вилла представляет собой простую платформу с твёрдой структурой, напоминающей соседние камни. Трёхуровневая конструкция создаёт мягкие линии кровли, сливающиеся с рельефом. Вместо контраста с пустыней- продолжение её логики: песочные холсты, терракотовые штукатурки, стены из утрамбованного песка. Архитектура здесь спроектирована как ландшафт. Сигнатурный бассейн центральный архитектурный акцент отеля. Он расположен в естественной расщелине скал. Форма повторяет сухие русла рек, которые появляются у подножия утёсов после дождя. Это не «инфинити» над горизонтом, а вода внутри камня. Отель находится в 15 км от Хегры (Мадаин-Салих) - первого объекта ЮНЕСКО в Саудовской Аравии. Каждая палатка ориентирована так, чтобы обеспечить приватность и одновременно открыть вид на скалы или пустыню. Расширенные террасы с холщовым тентом создают связь интерьера и экстерьера. Интерьеры - это современная интерпретация бедуинского образа жизни: узоры, вдохновлённые набатейскими кочевыми племенами, и традиционные мотивы. Цветовая палитра отражает оттенки пустыни. Проект минимизирует углеродный след: локальные материалы, местные растения, техники сбора дождевой воды для микро-садов, которые также служат защитой от наводнений в сезон дождей. Дорожки проложены как тропы по песку, чтобы гость шёл через дюны, приближаясь к природе, а не к инфраструктуре. Banyan Tree AlUla - это не отель в пустыне. Это отель, который архитектурно стал частью пустыни. Палаточная типология, цветовая мимикрия, бассейн в скале, приватность через ландшафт. Здесь всё работает на то, чтобы архитектура не отвлекала от главного: долины, скал, неба и отдыха.

Типаза - это алжирский город на трёх холмах над Средиземным морем, где финикийская торговля, римская имперская мощь и раннехристианская вера оставили следы в одном археологическом слое. Это город, чья планировочная структура развивалась последовательно на протяжении более тысячи лет. Финикийцы выбрали мыс над морем как торговый пункт. Римляне при Клавдии превратили поселение в военную колонию, а затем и в муниципий. Город вырос на трёх холмах, обращённых к заливу, что определило его градостроительную логику: общественные здания и храмы занимали возвышенности, порт и укрепления нижние террасы. Удивительным образом сохранились христианские базилики. Три крупных культовых сооружения : Большая базилика, базилика Александра и базилика Святой Сальсы. Все они формируют западный и восточный полюса археологического комплекса. Большая базилика (58 × 42 м) остаётся самым крупным христианским зданием, раскрытым на территории Алжира. Римская инфраструктура: амфитеатр, термы, театр, nymphaeum и линия городских укреплений читаются в плане до сих пор. Археологические раскопки Стефана Гзелля в начале XX века впервые систематизировали эти объекты. Погребальные комплексы базилики окружены некрополями с каменными саркофагами, покрытыми мозаикой. Под фундаментами Большой базилики вырублены скальные гробницы, включая круглую камеру диаметром 18 метров. В 2002 году объект был внесён в Список Всемирного наследия под угрозой - из-за незаконной застройки в буферной зоне, эрозии и отсутствия управленческого плана. К 2024 году ситуация стабилизировалась: ЮНЕСКО отметила прогресс в мониторинге, консервации и разработке плана управления на 2025–2030 годы. Среди сохраняющихся вызовов - воздействие морской среды, туристическая нагрузка и необходимость завершения программы подводной археологии для документирования затопленной части древнего порта. Типаза - это не «руины» в привычном смысле, а читаемая архитектурная рукопись: финикийская гавань, римский форум, христианская базилика и византийская крепость на одном мысу. Архитектурная ценность состоит в том, как разные эпохи наслаивались друг на друга, не разрушая, а дополняя городскую ткань.

Давайте поговорим про ретрофутуризм. Перед вами, возможно, самый хрестоматийный пример утопического, и при этом отлично функционирующего, жилого комплекса. Wohnpark Alt-Erlaa в Вене. Спроектированный в 1968 году архитектором Гарри Глюком и построенный несколькими сериями с 1973 по 1986 год, он стал домом для 11 000 жителей и функционирует как город в городе. Комплекс состоит из семи высотных блоков, но это не привычные башни-коробки. Каждый корпус - это ступенчатая структура, где этажи сдвигаются, образуя широкие террасы. Такая форма ведь не только эстетика, но и функциональность: террасы дают свет и воздух, а также создают приватные зеленые зоны на разной высоте. Каждая из 3180 квартир имеет лоджию или балкон. Это принципиальное решение: даже в плотной высотной застройке у каждого жителя есть собственное открытое пространство. Только представьте, в комплексе расположено: два центра здоровья, два детских сада, три школы, публичная библиотека, тренажёрный зал, шесть соляриев, торговый центр, церковь, бары и рестораны, детские площадки, административное здание, несколько помещений для клубов по интересам. На каждой крыше - открытый бассейн. В каждом подвале - крытый бассейн и сауна. Это уровень автономности, к которому сегодня только начинают возвращаться в концепциях «15-минутного города». Но большинство обитателей Wohnpark Alt-Erlaa в списке того, за что они любят свой комплекс, первым называют парки, зелёные террасы и собственные засаженные растениями балконы. Не бассейны. Не инфраструктуру. Не масштаб. А зелень. Это важный архитектурный урок: даже самая продуманная утопия работает тогда, когда у человека есть своё пространство под небом: балкон, терраса, деревья и цветы. Wohnpark Alt-Erlaa - пример того, как массовое жильё может быть гуманным. Не брутальная коробка, а ступенчатая структура с террасами. Не просто «машина для жилья», а город с инфраструктурой и зеленью на каждом уровне. Спустя 50 лет после проектирования этот комплекс остаётся актуальным и напоминает: утопия возможна, если архитектура думает о человеке, а не только о квадратных метрах.

В Японии показали первые кадры гостиницы Hoshinoya Nara Prison - отеля, расположившегося в бывшей тюрьме в Наре. И это отличный повод поговорить о большом мировом тренде: исторические здания такие как банки, типографии, административные корпуса, портовые таможни сегодня превращаются в отели. Тюрьмы в том числе. Но превратить тюрьму в уютный отель, согласитесь, задача не из простых. Особенно когда есть жесткие ограничения по перепланировке. Ведь Нара - это исторический памятник. И это звучит как приговор. В Наре необходимость сохранить исторический облик сыграла злую шутку. Тюремное ощущение не покидает здесь даже в самых роскошных номерах: сохранены крохотные окна, мало света, вытянутые клаустрофобные пространства. Заметно, что современные номера делали, соединяя бывшие тюремные камеры и стараясь сохранить внутреннюю архитектуру тюрьмы. В результате аутентичность есть, а комфорта - нет. Как мы знаем, в знаменитых петербургских «Крестах» тоже грядут перемены. «Кресты» - это не просто тюрьма, а памятник архитектуры позднего классицизма (архитектор Антоний Томишко, 1892 год). Крестообразная форма корпусов, одиночные камеры, галерейная система.. Всё это изначально проектировалось как образцовая европейская тюрьма с идеальной вентиляцией, светом и изоляцией. И вот тут начинается самое интересное. Камера 8 м² - это не номер. Это пространство, которое нужно либо объединять (как в Наре), либо радикально переосмыслять. Но если в Наре соединяли по две-три камеры, то в «Крестах» их 999 и просто механически сшивать их в люксы не получится. Крестообразная структура корпусов задаёт жёсткую сетку, которую почти невозможно перепланировать без разрушения исторического каркаса. Архитекторы выделяют возможные сценарии: апарт-отель с сохранением камер как «капсул». Минималистичных, но функциональных. Либо хостел премиум-класса с блоками из нескольких камер. Возможен и культурно-образовательный кластер с гостиничной функцией: музеем, резиденциями, общественными пространствами. Очевидно одно: «Кресты» - это не Нара. Это уникальная типология, где архитектура сама диктует правила. И от того, насколько бережно и изобретательно архитекторы обойдутся с этим наследием, зависит, станет ли бывшая тюрьма символом нового Петербурга или очередным примером того, как история побеждает комфорт.

Нагпур, расположенный в центральной Индии, - это один из самых жарких городов страны. Летом температура здесь достигает 48 ℃. В таком климате обычные стеклянные башни превращаются в печи: кондиционирование съедает бюджет, а фасад работает против человека, а не на него. Бюро Sanjay Puri Architects предложило альтернативу - великолепное офисное здание Stella. Форма и планировка: простота внутри, сложность снаружи. Компактный прямоугольный объем установлен на небольшом участке - всего 836 м². Два подземных уровня - это парковка. Первый этаж открыт городу: вестибюль с коммуникационным ядром и общественное пространство. На каждом из 14 этажей находится по четыре небольших офиса. Ключевое решение: лифты, лестницы и туалеты сдвинуты к восточному фасаду. Самому жаркому. Рабочие зоны получают естественный свет с менее «опасных» сторон. Простая форма скрыта за многослойной, пластически активной оболочкой всех четырех фасадов. Обычные окна в шахматном порядке чередуются с выступающими полуциркульными балконами, защищенными вертикальными алюминиевыми «жалюзи». На балконах устроены зеленые зоны. Они играют роль буферного слоя, который помогает добиться комфортной атмосферы в помещениях даже в самую страшную жару. Выпуклые объемы, скругленные линии, акцентированные углы и ржаво-охристый цвет алюминия делают башню похожей на сложную деталь или целый механизм. Индустриальный образ эстетизирован за счет повторяющегося линеарного ритма, складывающегося в прихотливый узор. Нарочитая декоративность «Стеллы» прекрасно сочетается с практичностью: оболочка защищает от перегрева и обеспечивает энергоэффективность за счет естественных вентиляции и освещенности. Stella - пример того, как южная архитектура отвечает на вызовы среды. Не стеклом и герметичностью, а ритмом, тенью, зеленью и точным расчетом.

Новый театр Брисбена входит в комплекс Квинслендского центра исполнительских искусств, открытого в 1988 и сейчас уже имеющего статус памятника архитектуры. Этот факт и очень компактный участок наложили свои ограничения на проект: так, в задании конкурса, который прошёл в 2018–2019, предлагалось использовать консольные выносы в 6 м, над соседним театром, чтобы обеспечить зданию необходимую площадь (около 13,5 тыс. м²). В итоге Квинслендский центр теперь стал крупнейшим культурным комплексом в Австралии, а Брисбен готов принимать гастроли трупп международного класса: балет и современный танец, оперные и драматические постановки, мюзиклы, симфонические концерты. Первым таким представлением станет этой весной мюзикл «Последний корабль» на музыку и слова Стинга с ним же в одной из главных партий. Главный фасад театра вдохновлён стихотворением в прозе аборигенной старейшины и художницы Лиллы Уотсон о водах реки Брисбен, на берегу которой стоит Квинслендский центр. Главная его часть - это волнообразная поверхность высотой 14,28 м, составленная из двух рядов 7-метровых панелей (каждая со своим уникальным профилем). Панели изготовлены из 4 слоёв стекла с воздушным зазором, чтобы защитить интерьеры от перегрева. На самых «солнечных» участках дополнительно использованы встроенные керамические жалюзи. За этим фасадом расположено фойе, что создаёт типичную для современных театральных зданий игру с горожанами, которые могут наблюдать за ярко освещённым пространством с оживлённой публикой тоже как за своего рода спектаклем. Прозрачность также передаёт идею доступности и открытости «учреждения культуры». Наполненность светом и проницаемость сменяются в зале парадной насыщенностью материала и цвета: здесь использованы древесина эвкалиптов типа «айронбарк», известных своей прочностью и традиционных для австралийских построек, и текстиль цвета листвы. 1000 мест размещено в плавно поднимающемся партере, ещё 500 на двух ярусах балкона. Последние ряды удалены от сцены не более чем на 28 метров. «Глассхаус», ставший уже пятым театральным залом в Квинслендском центре, должен привести сюда 300 000 зрителей в год, что доведёт их общее число здесь до 1,6 млн. Отдельная тема - это его роль в подготовке Брисбена к Олимпийским играм, которые пройдут в этом городе в 2032. «Глассхаус» - это архитектура, которая работает сразу на трёх уровнях: как бережное продолжение памятника 1988 года, как стеклянная «волна» на берегу реки и как заявление Брисбена о готовности выйти на мировую культурную сцену. Театр, где сам город становится частью спектакля.

Офисный небоскрёб Jinmao Tower в мегаполисе Чанша на юго-востоке Китая спроектирован Aedas так, чтобы выделяться среди других высоток. Но заметен он благодаря своей сдержанности; единственная уступка яркости - это завершение из золотого стекла, которое отмечает этажи VIP-офисов. Важно и расположение: 318-метровое здание поставлено на берегу большого озера Мэйсиху и потому видно издалека. Небоскрёб (210 842 м²) для девелоперской группы Jinmao как будто составлен из 4-х стройных башен, поэтому «золотой» венец со светодиодным экраном украшает лишь четверть его объёма. Для фасадов тоже использованы светло-серое Low-E стекло (у него низкая теплопроводность, что защищает интерьер от перегрева), сверхпрозрачное теплоизоляционное и закалённое ламинированное остекление. Применены и панели на основе гофрированного алюминия. Встроенные жалюзи играют также и декоративную роль. Общественного нижнего этажа у башни нет, вместо него архитекторы расположили у подножия Jinmao Tower отдельный ТЦ с общественными пространствами. Таким образом, Jinmao Tower являет собой редкий пример того, как высотка заявляет о себе не громкостью формы, а точностью жеста: золотая корона вместо кричащего силуэта, озеро вместо плотной застройки, четыре башни вместо монолита. Сдержанность здесь работает как самый заметный архитектурный приём.

В этом году исполнилось 15 лет сооружению, которое севильцы сперва прокляли, а потом полюбили. Metropol Parasol - это гигантский деревянный зонт, распустившийся над площадью Пласа-де-ла-Энкарнасьон, и сегодня стал не просто достопримечательностью, а символом того, как архитектура может пересобрать город. Форма и конструкция состоит из 3000 элементов из финской сосны! Проект немецкого бюро J Mayer H - волнообразный навес на шести бетонных опорах высотой около 26 метров. Он состоит из 3000 деревянных элементов, соединённых в сложную пространственную решётку, которая покрывает площадь почти 150 на 70 метров. Конструкция держится на шести бетонных ядрах, внутри которых спрятаны лестницы и лифты, ведущие на верхний уровень. Архитектор Юрген Майер назвал его «атмосферным укрытием для форм общественной жизни, которые ещё предстоит изобрести». Площадь Пласа-де-ла-Энкарнасьон долго пустовала. Последние рыночные здания снесли в 1973-м, позже пытались застроить офисами и парковками, но раскопки обнаружили римские руины, и город законсервировал пустырь. В 2003 году объявили конкурс на новый рынок, музей на месте раскопок и предложили придумать что-то, что вернёт площади жизнь. Название Metropol Parasol говорит само за себя: «parasol» - зонт от солнца, «Metropol» - городской масштаб. Горожане быстро придумали своё: «сетас», что означает грибы. Когда выяснилось, что архитектор зарегистрировал оригинальное название как торговую марку, город официально принял народное. Так «Сетас де Севилья» стало именем проекта навсегда. Севильцы были в ярости. Футуристическая конструкция казалась чужеродной в городе барокко и готики. Бюджет вырос с 50 до 100 миллионов евро. Открытие отложили с 2007 на 2011 год. В процессе инженеры выяснили, что деревянная оболочка такой формы и масштаба технически невыполнима в изначальном виде. Решения пришлось изобретать заново. Тем не менее, объект в городе появился. Под навесом сегодня находятся рынки и рестораны. Под землёй - археологический музей с руинами, найденными при раскопках. На уровне крыши 250-метровая пешеходная дорожка с панорамными видами на город: закаты над кафедральным собором и бывшей мечетью, общий силуэт Севильи с высоты 26 метров. С 2021 года конструкция ещё и светится по ночам. Подсветка превращает деревянные волны в световой скульптурный объект. Metropol Parasol - не просто зонт от солнца. Это пример того, как архитектура может объединить археологию, рынок, общественное пространство и смотровую площадку в одном радикальном жесте. И сделать это так, что спустя 15 лет севильцы уже не представляют свою площадь без этих «грибов».

Советский модернизм как источник вдохновения для Apple: архитектурный диалог через десятилетия или банальные воровство? Флагманские магазины Apple и даже знаменитый кампус Apple Park в Купертино имеют неожиданных архитектурных "предшественников". И это…здания советского модернизма 1960–70-х годов. Сходство настолько очевидно, что архитекторы и критики по всему миру заговорили о прямой линии преемственности (да, сейчас это называется так). Возьмем, к примеру, здание сочинского автовокзала 1967 года постройки (архитектор Вячеслав Морозов) - памятник раннего советского модернизма. Его ключевые черты: парящая плоская крыша, обилие стекла, несущие колонны только снаружи стеклянного фасада, внутри - ни одной опоры! Та же концепция реализована в Apple Store Aventura в Майами (2019): волнообразная кровля, стеклянный фасад и полное отсутствие внутренних колонн. Архитектор-краевед Наталья Захарова отмечает: "Если мы посмотрим, мы видим, что несущие колонны только снаружи стеклянного фасада. Внутри нет ни одной колонны. И эта оболочка позволила обеспечить перекрытие пролета". Разница лишь в материалах: у Apple - это премиальное стекло и сталь, у советского прототипа исключительно бетон и функциональная простота. Apple Store в Бангкоке (Foster + Partners, 2020) - 24-метровая коническая опора в центре стеклянного объема, поддерживающая нависающую крышу. Почти точная копия - сочинские "Круглые кассы" (1960-е, архитектор Ф. Куютин), снесённые в 2012 году. Та же коническая опора, те же панорамные стекла. Разница только в масштабе и качестве исполнения. Знаменитый "космический корабль" Apple Park (Foster + Partners, 2017) - кольцевое здание с внутренним двором и интеграцией солнечных технологий . Его "двойник" - московский ГСК "Запад" (1970-е), кольцевой гаражный комплекс в Раменках . Оба имеют замкнутые кольцевые структуры, но если советский проект символизировал коллективную силу и утилитарность, то Apple Park исключительно инновации и экологичность. Профессор МАРХИ Алексей Мусатов предполагает: "У Apple очень много схожих решений. Я думаю, или кто-то из руководства бывал, смотрел, или кто-то из наших архитекторов просто уехал и там работает". И действительно, сэр Норман Фостер, главный архитектор многих проектов Apple, не раз признавался в любви к советскому авангарду и инженерным решениям того времени. И советский модернизм, и архитектура Apple делают акцент на практичности и функциональности. Оба направления используют минимализм, геометрическую ясность и модульную эффективность. Разница лишь в материалах и атмосфере: советские здания - это всегда сырой бетон и суровая эстетика, Apple же - дорогие материалы, комфорт и премиальный блеск. Архитекторы утверждают, что это не прямое заимствование, а скорее переосмысление идей, которые опередили своё время. Советские архитекторы искали функциональные решения для массовой застройки. Apple нашла в этих решениях эстетический потенциал и упаковала его в современную, коммерчески успешную форму.