Дмитрий Львович Быков

https://www.patreon.com/dmibykov/posts/167991303?utm_campaign=postshare_creator После «Сна смешного человека», в котором уже недвусмысленно узнается автор (и отчасти протагонист «Записок из подполья»), -- становится очевидно, что мир «Бобка» -- это и есть мир людей, сознательно и добровольно отпавших от Бога, не решающихся даже из могилы воззвать к Абсолютному Существу. Но в пятой главке «Сна» протагонист делает страшное открытие: оказавшись на идеальной планете, он одним своим присутствием растлил счастливое племя, обитающее там. «Как скверная трихина, как атом чумы, заражающий целые государства, так и я заразил собою всю эту счастливую, безгрешную до меня землю. Они научились лгать и полюбили ложь и познали красоту лжи». Упоминание трихины вызывает в читательской памяти, разумеется, сон о трихинах из эпилога «Преступления и наказания» -- но уже в совершенно ином освещении. Описывая свое воздействие на счастливых и невинных людей неизвестной планеты, Достоевский, в сущности, воспроизводит алгоритм действий Бога: он дал этим людям страдание и научил ценить его красоту; он дал им сомнение и мысль, любовь и ревность, искусство и ложь – одним словом, все, что составляет сложность и красоту жизни. Мир до Бога был невинен, но безнадежно скучен. Бог – то творческое начало, которое приносит в мир страдание, но и смысл. Посмертное бытие оборачивается либо слиянием с почвой (вариант «Бобка»), либо слиянием с Богом («Сон смешного человека»). Но тогда понятен и сон Раскольникова о трихинах, и страшная фраза Порфирия Петровича, обращенная к Раскольникову (а в Порфирии Петровиче узнается – и внешне, и внутренне – автопортрет Достоевского): «Станьте солнцем, вот вас все и увидят!». Как может убийца – и убийца не только старухи-процентщицы, но и кроткой Елизаветы, -- стать солнцем, стать Богом? Но разве Бог не убивает свои создания – или по крайней мере не становится свидетелем их смерти? «Я люблю смотреть, как умирают дети» -- эта строка из стихов Маяковского сказана никак не от имени автора, или уж от имени того Автора, которым создан весь мир. Теория Раскольникова провозглашает человека равным Богу, способным принимать решения, сопоставимые с божественными; Кириллов в «Бесах» посягает на самоубийство именно потому, что только самоубийство делает человека равным Богу, позволяет отнять у самого себя главный божественный дар – жизнь как таковую. И тогда становится ясно, что трихина – не микроб, не ложное убеждение в своей правоте, как вот уже два века учит нас русская критика; трихина – это то, что только и делает человека человеком. Это свободная воля, которая выше закона и выше правды. Эта свободная воля есть у Раскольникова – и у Сони, которая тоже «преступила». Брак Раскольникова и Сони – это не брак двух раздавленных, растоптанных людей: это Адам и Ева нового мира, вкусившие от древа познания – и такой ценой вернувшиеся в рай. Из доклада "Две версии посмертного бытия у Достоевского. "Бобок" и "Сон смешного человека".

Уже выкладывал это сравнительно недавнее стихотворение, но, как часто бывает, тогда не совсем его понимал. БИБЛЕЙСКИЕ БАЛЛАДЫ ЮДИФЬ Все было, Господи, все было! И вал посадок, и режим Похожи на чужое мыло С приставшим волосом чужим. Противна братская могила. Давай отдельно полежим. Чужая кровь, чужие пятна, Смешки в общественном строю, Все тот же круг, туда-обратно: Круги в аду, круги в раю... Чужая пытка мне отвратна: Подай мне личную, мою! Ночной звонок – и все по схеме, И всякий транспорт – воронок. Все бремя разделял со всеми -- Так будь хоть в смерти одинок. Так задыхаешься всем телом, Покуда новая Юдифь Не станет в доме опустелом Свои порядки наводить, Проветрит мир, пропахший серно, Прорвет его сгущенный зной, Где даже участь Олоферна Поманит влажной новизной. Юдифь, осада есть осада. Какая может быть пощада Для женщин, старцев и сирот? Для взора больше не отрада Ни самый нежный контур зада, Ни самый свежий женский рот – И полусфер твоих не надо Тому, над кем навис сфирот. Ты для меня -- Шахерезада, Но, так сказать, наоборот. И жажда новых ощущений Достигла, кажется, у нас Таких неслыханных значений, Что смерть нам будет в самый раз!

Я редко увлечен и редко удручен. Ты славно все устроил, Боже: Коль скоро все умрут, то смысла нет ни в чем. А если все бессмертны — тоже.

Вот так Дмитрий Быков* предварил свой текст «Про лето» для Republic-Weekly: «Дорогая редакция! Наверное, это совсем не то, чего вы ждете, и уж подавно не то, что вам нужно. Но я так долго старался писать то, что нужно редакциям! Это занятие стало внушать мне стойкое отвращение, особенно после того, как выяснилось, что закрыть любую редакцию и тем самым обнулить смысл всего написанного — проще простого. Давайте я напишу о том, какие мысли и чувства лето вызывает лично у меня. Глядишь, и еще кому-то пригодится». НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ПРОЕКТ «REPUBLIC» ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ПРОЕКТ «REPUBLIC» Получился один из самых необычных текстов Быкова в истории Republic. Обязательно почитайте! * Минюст считает «иноагентом»

Вопросы на Один принимаются здесь. Тема лекции — Травля как литературный жанр

От души рекомендую новый конкурс на babook. Крайне жизнеутверждающий. Победителя определяют читатели — но и я! https://babook.org/posts/4710?fbclid=IwdGRjcAT4dNxwZG9mBWZkaWQWUNH5FHz6_ab4DozpO6LnHm4Ee5HJ2WV4dG4DYWVtAjExAHNydGMGYXBwX2lkCjY2Mjg1NjgzNzkAAR6wN6W0WUlMpU6HYORW1dr5lPg1ZREFA91GbN0s_O4BjG4T5Jbkijepsl_JUQ_aem_Bssfo2a9CbTQlgbZbxzWvQ

С Софьей Богатыревой (Денвер, лекция «Роковая женщина как литературный тип» Не зря живу!

+++ Привержен водке наш народ, Вину и колбасе. Никто не верит, что умрет, Но умирают все. Я много лет не пью совсем, И колбасы почти не ем, И знаю, что умру, И соотечественников средь, Коль объективно посмотреть, Я как бамбуковый медведь Иль даже кенгуру. И в силу этих-то причин, Столь экзотичных здесь, Я не умру — из всех один — Или умру не весь.

Ужас, господа, не в том, что по возвращении релокантам будут говорить: вы сбежали, а мы тут бедствовали. И боролись. Число боровшихся сразу окажется семизначным. Многие из них будут в погонах. Но ужас не в этом. Конечно, тем же релокантам будут говорит: да ну, нафталин, вы там оторвались и выродились, дайте дорогу молодым. Короче, все, что говорили в девяностых Аксенову и Войновичу. Любить и хвалить будут только тех, кто не доживет. Вообще не дожить до чего-либо — единственный в России способ не разочаровать и не разочароваться. Но подлинный ужас в том, что как только государство перестанет быть главпреступником —вспыхнет и расцветет преступность низовая, частная. Государство-убийца поделится на тысячи частных убийц, мы вернемся во времена рэкета, шантажа и уличных стычек, да и семейного насилия меньше не станет. И никакой оттепели — государство, скорее всего, обрушится полностью и ничего контролировать не будет. Тоска будет не по сильной руке — она успеет дискредитировать себя, — а по собянинским цветочкам и плиткам. Не представляю политической силы, которая захотела бы взять на себя ответственность за этот ад: разве что какой-нибудь криминальный клан. И виноват, конечно, окажется не Путин — а те, кто приближал падение Путина, в том числе уехавшие. Диктатура просматривается при любом сценарии, альтернативой диктатуре будет дикое поле. А Украина никого из русских не примет — даже тех, кто горячо ей сочувствовал. Мир, лишившийся главного врага, в полном соответствии с «Верлиокой» развалится на тысячи мелких склок и конфликтов, и все это в условиях такого экономического упадка, что девяностые покажутся раем. Да их и помнить будет некому. Тогда и настанет черед понимать Бродского, который не вернулся.

«Мы умудрились взять у русской революции лучшее, что вообще можно с нее стрясти: молодую любовь и романтику» НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ПРОЕКТ «REPUBLIC» ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ПРОЕКТ «REPUBLIC» 35 лет назад, 19 августа 1991-го, в Советском Союзе начался путч: сотрудники КГБ заперли Горбачева на даче в Форосе, по приказу министра обороны СССР Дмитрия Язова в Москву были введены войска. Заговорщики пытались сорвать подписание нового союзного договора, но проиграли. А победил Борис Ельцин. Писатель, колумнист Republic Дмитрий Быков* вспоминает о том, что он сам делал в эти августовские дни, а также дает совет российской молодежи, чем в первую очередь следует заниматься в случае внезапного падения режима. * Минюст считает «иноагентом»