литературные гении.

странно, как долго человек может оставаться там, где ему больно. не потому, что не замечает этой боли. даже наоборот, со временем он начинает узнавать ее с первого взгляда, как узнают старого знакомого. он знает, какие слова будут сказаны, какие обещания окажутся забытыми, в каком именно месте снова что-то надломится внутри. и все же остается. наверное, дело не в надежде и даже не в способности прощать. просто некоторые люди становятся частью нашей внутренней жизни настолько глубоко, что вырвать их из себя кажется невозможным. даже когда от них остаются лишь разочарование, усталость и горечь. даже когда обида копится годами, оседая где-то под сердцем тяжелым осадком. в какой-то момент начинаешь замечать, что хорошее уже не перевешивает плохое. что счастливые воспоминания больше похожи на старые фотографии: они все еще дороги, но принадлежат времени, которого больше нет. а человек рядом остается тем же самым человеком, снова и снова причиняющим одну и ту же боль, словно ничего не произошло. и тогда приходит самое тяжелое осознание: иногда нас держат не чувства, а память о них. не человек, а его призрак, сотканный из того, что когда-то было. и расставаться приходится именно с этим призраком. тихо, мучительно, шаг за шагом отпуская то, чего уже давно нет.

при звуке ее голоса любовь сразила его, словно внезапный удар. что за голос? у обыкновенных женщин не бывает таких голосов. что-то в нем небесное, и доносится он из иных миров. джек лондон «мартин иден»

ну, может еще встретимся. встре-тим-ся, когда пойдет дождь.

— дай я угадаю твое тотемное животное. ты такая элегантная, думаю, это какая-нибудь черная кошка. — совершенно верно...

и тут накрывает это тяжелое и неприятное понимание: сколько бы ты ни старалась, ни объясняла, ни подбирала слова — ничего по-настоящему не меняется. человек может доводить тебя до слез, до истерики, до полного отчаяния, а потом спокойно сказать «мне жаль, я не хотел тебя ранить», и в этих словах уже нет ни утешения, ни надежды. потому что ты знаешь, что все повторится. ты уже проходила это не раз, знаешь каждый следующий шаг, но все равно остаешься... от этого еще больше воротит и уже не поймешь даже, тебя точно что-то тут держит или это только ты сама? как будто внутри еще держится какая-то тихая, упрямая надежда: может однажды этот круг все-таки разорвется и все поменяется? но ты уже заранее знаешь ответ на этот вопрос.

если тебе нужен был знак, чтобы начать читать романы гюго — то это он.

мир — это зеркало, и он возвращает каждому его собственное изображение. нахмурьтесь — и он, в свою очередь, кисло взглянет на вас; засмейтесь ему и вместе с ним — и он станет вашим веселым, милым товарищем; а потому пусть молодые люди выбирают, что им больше по вкусу. уильям теккерей «ярмарка тщеславия»

иногда накрывает странное желание срочно достать с полки книгу мураками и читать ее всю ночь. хочется просто ощутить это тихое, немного меланхоличное настроение его страниц. будто сидишь вечером с книгой, за окном тишина, и внутри появляется та самая спокойная меланхолия, которую невозможно объяснить, но очень хочется почувствовать.

мы, смертные мужчины и женщины, глотаем много разочарований между завтраком и ужином, прячем слезы, бледнеем, но в ответ на расспросы говорим: «так, пустяки!» нам помогает гордость, и гордость — прекрасное чувство, если оно побуждает нас прятать собственную боль, а не причинять боль другим. «мидлмарч» джордж элиот [мэри энн эванс].

хотеть нравиться другим — совершенно естественное и вполне невинное желание, если только оно не становится всепоглощающим и не ведет человека к глупым или нескромным поступкам. учитесь узнавать и ценить похвалу, которая заслуживает того, чтобы ее получить, и вызывайте восхищение хороших людей тем, что вы настолько же скромны, насколько и красивы. луиза мэй олкотт «маленькие женщины»