Золотой век

Профессор факультета политологии МГУ Сергей Перевезенцев — о православии как основе российской цивилизации в рамках конференции «Философия будущего: идеи и смыслы»: Основой российской цивилизации, естественно, является православие. В русской православной письменной традиции есть два понятия, обозначающие «жизнь»: «живот», как именование земного бытия человека, и собственно «жизнь», как обозначение посмертного человеческого бытия в Царствии Небесном. В обеспечении задачи духовного преображения человека во имя «истинной жизни» и состоял смысл существования Российского государства, в котором на протяжении почти десяти веков действовал принцип «живот для жизни». И никаких социально-политических «проектов будущего» для этого не требовалось, потому что разговор шел о вечности. Но когда триста лет назад возник и постепенно стал разрастаться кризис традиционного религиозного сознания, вот тогда и возникла потребность в различных «проектах будущего». И все эти проекты кардинально поменяли целеполагание: всё более стал утверждаться принцип «жизнь для живота», т. е. смысл состоял прежде всего в устройстве бытия земного, без какого-либо духовного содержания этого бытия. Сто с лишним лет назад этот принцип победил окончательно, так с тех пор и живем. Так-то, конечно, так, но, по признанию всех мыслящих людей, как-то не так… Поэтому я скептически отношусь к любым сциентистским «проектам будущего». Любые «проекты будущего», в том числе «социальная архитектура», — это всего лишь инструменты достижения некой цели, не более того, и, как свидетельствует отечественная история последних ста лет, в России без духовного целеполагания они оборачиваются искусственными конструкторами или полнейшими симулякрами, нередко приносящими откровенный вред. Так что, мы снова перед выбором: «живот для жизни» или «жизнь для живота». Что выберем?

Фонд Урсулы Ле Гуин объявил шорт-лист своей премии за художественную прозу. Награда в 25 тысяч долларов ежегодно достаётся книге, которая лучше всего отвечает идеалам писательницы - её формулировке про «реалистов большей реальности, способных вообразить реальные основания для надежды и увидеть альтернативы тому, как мы живём сейчас». В этом году девять финалистов отобрали по итогам открытого голосования. В списке: Пип Адам, «Audition»; Уильям Александер, «Sunward»; Кристофер Колдуэлл, «Call and Response»; Пора Чон (перевод Антона Хура с корейского), «Midnight Timetable»; Хайрон Эннес, «The Works of Vermin»; Айзек Феллман, «Notes from a Regicide»; Ташан Мехта, «Mad Sisters of Esi»; Premee Mohamed, «One Message Remains»; Клэр Норт, «Slow Gods». Премию вручают за фантастику и смежные жанры в широком понимании - тех самых «альтернатив», о которых писала Ле Гуин. Жюри, в которое входят Никола Гриффит, Мэт Джонсон, Фонда Ли, Дарси Литтл Бэджер, Питер Рок, назовёт победителя 21 октября, в день рождения Ле Гуин.

Эрмитаж открыл выставку «Подвиг просвещённой благотворительности» к 150-летию Центрального училища технического рисования, основанного бароном Александром Людвиговичем Штиглицем (1814-1884) - крупнейшим русским банкиром эпохи, финансировавшим казённые займы на Крымскую войну и строительство Николаевской железной дороги. В 1876 году он передал миллион рублей на училище, готовившее художников для мануфактур и учителей рисования, а затем вложил суммы, многократно превзошедшие первоначальный взнос. Реальным архитектором проекта был зять Штиглица Александр Половцов (1832-1909), будущий госсекретарь и сенатор: он составил устав, пригласил директором архитектора Максимилиана Месмахера (1842-1906) и десятилетиями скупал по всей Европе шпалеры, фарфор, стекло, мебель и рукописи для учебного музея. К 1917 году собрание училища превышало 24 тысячи предметов. В 1922 году училище закрыли, возродили в 1945, с 1953 оно носило имя Веры Мухиной, а музей сделали филиалом Эрмитажа, куда коллекции в итоге и влились. На выставке в Манеже Малого Эрмитажа показано более 700 предметов, включая впервые собранную после реставрации серию брюссельских шпалер XVI века. Идёт выставка до 4 октября

На Петербургском международном юридическом форуме замминистра культуры Жанна Алексеева заявила, что в Ленинке создают закрытое хранилище литературы деструктивного характера и назвала его «спецхраном». Во-первых, сразу надо пояснить, что спецхран существует в Ленинской библиотеке всё время, никто этот отдел не упразднял с распадом СССР, просто менялся режим доступа и принцип наполнения. Скажем, в него отправлялась литература порнографического и экстремистского характера, которая по умолчанию поступает в библиотеку либо как обязательный экземпляр либо другими способами и в любом случае должна храниться, чтобы собой ни представляла, но свободной выдаче по читательским запросам не подлежит. Поэтому, естественно, отдел специального хранения никуда не девался, чтобы его сейчас заново создавать. Что меняется, так основания для книг попасть в этот раздел библиохранилища. Конкретно Алексеева, насколько я понял, сообщила, что книги с участием иностранных агентов приравниваются к продукции 18+ и отправляются в то самое отдельное помещение, выдача из которого происходит только по запросу и только совершеннолетним. Отделы спецхрана возникли на заре советской власти и формально были ликвидированы в 1990 году приказом Главлита. Все книги предписывалось вернуть в общие фонды, но как вы понимаете в некоторых случаях чисто технически такой возврат был невозможен, поскольку списки запрещенных к свободному обороту книг никто не упразднял окончательно. Ещё раз поясню на конкретном примере. Печатные, аудиовизуальные и электронные материалы религиозных объединений и деструктивных культов, деятельность которых признана судом экстремистской или террористической и запрещена на территории страны, тоже где-то хранятся. Фонды, которые занимаются хранением этих в том числе материалов, причём десятилетиями, по понятным причинам, с особым режимом доступа, и есть спецхран, из-за которого внезапно все переполошились. Что лежало в советском спецхране? В разное время это были эмигрантские и религиозные книги, издания времен Гражданской войны, книги с упоминанием Троцкого, Зиновьева, Каменева, Бухарина, тексты Ахматовой, Мандельштама, Булгакова, Северянина - и вообще все, напечатанное за границей, независимо от содержания. Доступ давали по ходатайству с места работы за подписью руководителя, а до 1983 года могла понадобиться и подпись секретаря парткома. Советский Главлит сверял фонды вручную по «Сводному списку книг, подлежащих исключению». Нынешний библиотекарь обязан, по всей видимости, отслеживать источники вроде реестра иноагентов Минюста, то есть следить за пополнениями списка и заранее переставлять книги в закрытую зону. Но не стоит представлять, что это какое-то фатальное или шокирующее нововведение, меняется только наполнение самого списка изымаемой из упрощённого читательского доступа литературы

Читальный зал Библиотеки имени В.И. Ленина в 1950-е годы

Писательница Бренда Уилсон показывает снимок книгомобиля из своего детства в маленьком городе Алабамы начала 1960-х годов, за десять с лишним лет до десегрегации школ, и вспоминает, как городская публичная библиотека в бывшем здании железнодорожного вокзала была закрыта для черных детей. Доступен был лишь книгомобиль, передвижная библиотека на колесах, которая летом парковалась у их школы. Уилсон описывает фургон с полками вместо сидений, которая была единственным окошком в мир литературы. Мать отправляла детей за книгами с приказом взять не меньше двух и быть готовыми обсудить прочитанное за ужином. Три лета подряд, с трех до пяти лет, девочка брала одну и ту же книгу, датскую сказку «Зелье болотной ведьмы» писателя и иллюстратора Иба Спанга Ольсена. История о ведьме, которая варит весну в болотах, проделала путь в восемь тысяч километров, из Дании в сегрегированную Алабаму, и попала в руки того читателя, для которого была написана. К 1971 году школы объединили, библиотека открылась, и дети обнаружили, что прочли почти все на полках еще через книгомобиль. Сестра Уилсон, по ее словам, до сих пор хранит кулинарную книгу Betty Crocker, последний раз взятую на руки в 1967 году

Скульптура мамонта у Института Мерзлотоведения в Якутске в 1970-е годы

Кстати это нормальный Жаринов

Romanorum Imperatorum Effigies, «Портреты римских императоров». Рим, 1583 год (MDLXXXIII). Гравёр - Джованни Баттиста де Кавальери, печатник - Винченцо Аккольти. Редкое позднее издание в популярном в эпоху Возрождения жанре книг, объединявших портреты исторических деятелей с их краткими биографиями. Том содержит 156 гравированных изображений римских императоров, выполненных по образцам античных монет и медалей, что придавало изданию не только историческую, но и нумизматическую ценность. Кавальери принадлежал к кругу римских антиквариев и гравёров XVI века, сотрудничал с Энеа Вико и сыграл заметную роль в популяризации античного наследия через печатную графику. Наибольшую известность ему принесло четырёхтомное собрание гравюр античных римских статуй, издававшееся в 1561–1594 годах. Romanorum Imperatorum Effigies остаётся характерным примером ренессансного интереса к истории Древнего Рима и визуальной реконструкции образов его правителей.

Театральная площадь летом 1941