Космонавт Константин Борисов

Ответ на один из самых популярных вопросов☝️

Это немного нечёткие и совсем не профессиональные, но такие важные для меня кадры того, как я впервые увидел Землю из космоса. Три года назад, 26 августа 2023 года, в 10:27 по Москве, ракета Falcon 9 унесла наш экипаж на орбиту. Crew Dragon, миссия Crew-7. Жасмин Могбели, Андреас Могенсен, Сатоси Фурукава — и я, для которого как и для Жасмин этот полёт был первым. Помню то утро очень хорошо. Старт переносили несколько раз — с середины августа на 25-е, потом на 26-е. И вот наконец — Флорида, стартовый комплекс 39A, тот самый, с которого когда-то летели на Луну. Первый полёт всегда особенный. Ты готовился к нему годами, знаешь каждую процедуру, каждую кнопку — и всё равно это ни на что не похоже. Перегрузка. Отделение. Невесомость. Три года спустя я снова готовлюсь к старту. Уже как бортинженер основного экипажа. В этот раз будем лететь на «Союзе». Stay tuned!

Сегодня понедельник и многие «начинают новую жизнь». Знакомо? Я все-таки сторонник системного подхода к спорту: желательно стабильно нагружать организм, чтобы дольше быть активным и здоровым. И начинать лучше не с категоричного решения «изменить свою жизнь», а скорее с маленьких, но стабильных шагов. Например, можно начать делать 5-минутную зарядку с утра. Или гулять перед сном. А о том, как не допустить мышечной атрофии в космосе — рассказываю в видео.

Что происходит на этом видео? Дима Петелин сидит в спускаемом аппарате и управляет кораблём. Разыгрывается ситуация: отказала автоматика сближения или бортовой компьютер. Командир переходит на ручное управление — но без данных о дальности и скорости управлять невозможно. Поэтому здесь в дело вступаю я (бортинженер). Перехожу в бытовой отсек, где установлен лазерный дальномер со специальным вычислителем. Направляю дальномер на станцию, нажимаю кнопку — получаю расстояние. Через несколько секунд измеряю ещё раз. Прибор делит изменение расстояния на время между измерениями — таким образом получаем скорость сближения. Всё это я озвучиваю голосом, Дима слышит и использует эти данные для управления: увеличивает или снижает скорость. Диалог примерно такой: — Дальность 800 метров, радиальная скорость минус 2 метра в секунду. — Принял. Даю импульс. — Дальность 400 метров... И так от нескольких километров до дальности 200 метров. А дальше я должен вернуться в спускаемый аппарат, и командир продолжит управлять кораблем уже самостоятельно — определяет расстояние при помощи оптического прибора, установленного на его рабочем месте. Вероятность того, что в реальном полёте всё это понадобится — невелика. Но если понадобится, мы готовы. Каждый из нас прошёл такую тренировку уже по 20 раз, по два часа, отрабатывая по четыре-пять режимов за сессию. 📸: Павел Швец/Центр подготовки космонавтов

Помните мой пост про «To Prikryt'»? Кажется, он многим понравился, поэтому хочу продолжить эту космо-лингвистическую тему. Для обозначения сторон и плоскостей внутри МКС на американском, европейском и японском сегментах станции используется та же терминология, что и на морских кораблях. И это не случайно — МКС в широком смысле и есть корабль, только космический. Итак, несколько слов, которые используются на борту: Deck — палуба, то есть пол. Overhead — потолок, буквально «над головой». Port — левый борт. В древние времена торговые суда швартовались к причалу левым бортом — именно там были люки для погрузки и выгрузки. Отсюда и название. Starboard — правый борт. Слово происходит от древнеанглийских stéor (управлять, рулить) и bord (борт) — буквально «сторона рулевого весла». На древних судах рулевое весло всегда крепили справа, так как большинство матросов были правшами. Кстати, есть красивая версия, что starboard — это «звёздная сторона» (от star — звезда). Для космического контекста подходит идеально. Но это, увы, народная этимология, а не исторический факт. Эти слова удобны тем, что не зависят от направления движения. Левый борт всегда остаётся левым — не по ходу движения, а по конструкции судна: относительно носа и кормы. На российском сегменте всё проще. Там используются «плоскости» или «панели»: первая — низ, вторая — левая сторона, третья — верх, четвёртая — правая. Все понятно и чётко. Вот так внутри одной станции уживаются два совершенно разных подхода к навигации в пространстве — морской и советский инженерный 🚀

Как вы уже поняли, мы с Димой вернулись из отпуска. Загорелые, отдохнувшие, с хорошим настроением! На прошлой неделе уже провели тренировку на тренажёре «Союза МС» и занятие по станции. И вот что интересно: после 14 месяцев интенсивной подготовки в роли дублёров — 28 четырёхчасовых тренировок, экзамены, центрифуга, бассейн — сейчас всё ощущается по-другому. Не потому что стало легче. Просто всё знакомо. Корабль знаем, станцию знаем, экипаж сработан. Сейчас нам нужно примерно вдвое меньше тренировок по «Союзу» — около 10–14 вместо 28. Задача простая: не забыть то, что уже умеем, и поддерживать навыки в форме. Система подготовки у нас мудрая. Тебя готовят с большим запасом заранее, чтобы к моменту старта всё было не просто выучено, а отработано до автоматизма. И сейчас мы именно в этой точке: всё знаем, умеем — и продолжаем учиться! 📸: Центр подготовки космонавтов им. Ю.А. Гагарина

Сегодня мне исполняется 42 года. Помните книгу Дугласа Адамса «Автостопом по Галактике»? Там говорилось, что 42 — это ответ на самый главный вопрос жизни, Вселенной и всего такого. А еще 42 км — это длина классической марафонской дистанции. Но в этом году у меня запланирован особый марафон. Не 42 километра по асфальту — а примерно 420 километров над уровнем моря. В этом (моем персональном) году меня ждёт второй полёт на МКС. Как бизнес-аналитик в прошлом я очень люблю такие совпадения в цифрах. На этот раз прямо красиво получилось 🔥 Надеюсь, это хороший знак, и всё получится!

Сегодня — лучшее время, чтобы посмотреть наверх. Прямо сейчас, а если быть точным, то с 18:35 по Москве, началось полное солнечное затмение. Жители северных и северо-западных регионов России могут наблюдать его уже сейчас. Полная фаза также видна в Гренландии, Исландии, на севере Испании и частично в Португалии. А ночью — ещё одно событие. В ночь с 12 на 13 августа случится пик метеорного потока Персеиды. Можно увидеть десятки «падающих звёзд» в час — если повезёт с погодой и найдёте место потемнее. 📸: kp.ru

Новый этап. Мы с Димой больше не дублёры — теперь мы основной экипаж МКС-76. До старта: 8 месяцев Миссия: начало подготовки в качестве основного экипажа ►►►►►►►►🚀 Август–сентябрь — возвращение в ритм после отпуска. Тренировки по «Союзу» и по станции, поддержание навыков. Плюс командировки: около пяти недель в Хьюстоне и Японии. В Японии ни я, ни Дима ещё не были — ждём с нетерпением. Октябрь–ноябрь — снова командировки, интенсивность растёт. Декабрь — погружения в гидролаборатории. Готовимся к выходам в открытый космос. Как дублёры мы отрабатывали выходы, которые планировались основному экипажу. Теперь будет ясна наша собственная программа — и мы будем готовиться именно к ней. По каждому выходу — до трёх погружений, чтобы всё было отработано и свежо в памяти. Январь–март — финальная прямая. К поддержанию навыков по кораблю и станции добавится подготовка к научным экспериментам нашего полёта. Это специально оставляют на конец — чтобы между изучением и реальным проведением не было большого временного разрыва. В общем, подготовка идёт полным ходом! 📸: Центр Подготовки им. Ю.А. Гагарина

После книги Семихатова, в очередной раз вернулся к увлечению советской космонавтикой. И вот на днях наткнулся на материал, который показался мне очень любопытным. Расскажу вам своими словами. Будет интересно тем, кто любит изучать историю советской космонавтики! 1 марта 1982 года советский аппарат «Венера-13» сел на поверхность одноименной планеты и впечатлил даже тех самых инженеров, что его разработали. Венера — ближайшая к нам планета, почти такого же размера, как Земля. Но условия там — совершенно другие. Температура у поверхности — около 460°C. Давление — примерно в 90 раз выше земного. Плотная атмосфера из углекислого газа с облаками серной кислоты. Главная инженерная проблема в разработке аппарата-исследователя была не в том, чтобы он выдержал жару — доменные печи и турбины тоже работают при высоких температурах. Проблема была в том, что на Венере тепло некуда отводить. Нет «холодного места» рядом. Поэтому советские инженеры пошли единственно возможным путём: они решили не бороться с теплом, а стараться не пропускать его внутрь аппарата. Приборы спрятали в герметичный титановый корпус с толстой теплоизоляцией. Внутрь поставили тепловой аккумулятор — специальная соль поглощала тепло, плавясь. Расчёт был простым по логике, но сложным по исполнению. Инженеры знали, с какой скоростью тепло просачивается сквозь изоляцию внутрь корпуса. И знали, сколько тепла способна поглотить соль, пока плавится. Разделили одно на другое — получили время жизни аппарата. Вышло 32 минуты. Аппарат вошёл в атмосферу со скоростью 11,2 км/с. На высоте 63 км раскрылся парашют. На высоте 47 км — его намеренно отстрелили. Звучит как авария, но это было единственное правильное решение: атмосфера там настолько плотная, что аппарат и без парашюта опускается медленно. Оставь купол — потратишь лишний час на нагрев. Остаток пути аппарат прошёл на жёстком тормозном щитке. После посадки нужно было отстрелить крышки камер. Казалось бы — мелочь. Но именно эта «мелочь» стоила программе несколько лет. «Венера-11» и «Венера-12» в 1978-м проработали по 95 и 110 минут — и не прислали ни одного снимка. Крышки не открылись. Запуск следующей миссии перенесли на год, чтобы доработать механизм. На «Венере-13» все четыре крышки сработали. Аппарат сделал первые цветные панорамы поверхности другой планеты, пробурил грунт и определил его состав — оказалось, щелочной базальт, похожий на породы некоторых вулканических островов Земли. Записал звуки Венеры: ветер — меньше метра в секунду, но из-за плотности атмосферы давит вполне ощутимо. И уточнил состав атмосферы — данные, которые до сих пор используются в науке. Через 127 минут сигнал оборвался. Тепло медленно просочилось внутрь, соль доплавилась, системы одна за другой вышли из строя. Аппарат, вероятно, до сих пор лежит там, где сел. С тех пор ни одна страна так и не повторила посадку на Венеру. Марс оказался привлекательнее: там техника живёт годами. А здесь — два часа рыжей панорамы в условиях, где плавится свинец. 📸 Роскосмос / Академия наук СССР