Чтение и терапия

​​Вчера квартира разогрелась до 30°, и я села читать "Эдем" Аудур Авы Олафсдоттир. "если каждый человек на куске земли своей сделал бы все, что он может, как прекрасна была бы земля наша!" С одной стороны, это книга в моем любимом жанре эскапизма: героиня уезжает на край земли, чтобы голыми руками отремонтировать обветшалый домишко и высадить гектар белокачанной капусты, попутно размышляя о бренности всего сущего. С другой стороны, это мощная зарисовка на тему климатических изменений и общественного их восприятия. Не то чтобы текст снижает их градус (после волны жары — pun intended), но просто дает возможность понаблюдать за тем, что даже если люди глупы и жестоки, и мы продолбали этот мир, то давайте хотя бы полюбуемся его красотой, пока это еще возможно. Альба — 42-летняя лингвистка из Рейкьявика — покупает угодье, кусок земли в отдаленной части Исландии (когда не надо уезжать на край света, потому что ты и так там). Она подсчитывает, что для компенсации своих 16 полетов на самолете ей надо высадить 5600 деревьев. Она начинает с берез. В книге есть сюжет, героиня работает, потом увольняется, в какой-то момент мы понимаем, почему, но это все из неглавных телефонных разговоров, да и в общем особо никому не важно. Альба спокойно принимает все: спокойно разговаривает с папой и сестрой, спокойно вычитывает тексты и задумывается над происхождением слов, спокойно сажает деревья и максимально невозмутимо общается со свидетелем Иеговы, добывшим ее телефонный номер у отца. Я бы на ее месте уже вспылила сто раз, обрушившись и на отца, и на всех свидетелей, и на любопытных жителей соседнего городка в попытке оградить личное пространство. Но Альба максимально спокойна. Внутри нее есть чувства, но они похожи на исландский пейзаж: горную хрустальную реку, замерзшую лаву, черный горный песок. И она продолжает сажать растения. Может быть, в этом путь спасения? Спокойно, как Альба слушает в машине радио "Апокалипсис", слушать новости, а потом выходить из своего дома, и что-то созидать. Сажать деревья, сажать растения, капусту и морковку. Давать жизнь новому и поддерживать ее, пока не укрепится (Альба усыновляет парнишку-беженца и соседский клен). Не знаю. А книга прохладная, северно-летняя и успокаивающая, ну прям Эдем на земле.

— начало текста в предыдущем посте — Когда-то в статье об этой книге я писала в нужном месте, что ДБ использует несколько необычные методы. Ах, my sweet summer child, это необычные методы надо нести в этический комитет, и немедленно. На следующий сеанс Луиза приносит ему конверт со своими обнаженными фотографиями. И он его о т к р ы в а е т. А после описывает свой кейс как терапевтический прорыв. Ведь Луиза через его невероятный подход смогла обрести собственную значимость, чувство собственного достоинства и уверенность, когда она хочет обнажаться, а когда нет? Звучит сомнительно! Человеку с историей сексуализированного насилия предложить из позиции власти (а терапевт-мужчина из 70х гг — это очень властная фигура) показать свое тело и таким образом ему помочь понять себя? Хммммм. Мне кажется, что контекст важно учитывать. Да, мы читаем сейчас произведения великих мастеров и восхищаемся их мудростью. И вместе с тем знаем уже, как часто они ужасно обращались с людьми вокруг себя. И тексты их от этого, возможно, не перестанут быть мудрыми. А для кого-то, вероятно, перестанут. Но контекст важно знать всем. Контекст ДБ: Калифорния 1970-х, до травма-информированного подхода, до того как феминистская терапия проговорила эти слепые зоны. Но это слишком великодушно. Идея, что у терапевта должна быть супервизия как внешняя инстанция, способная сказать "стоп", существовала в психоанализе с 1920-х — Бьюдженталь не мог о ней не знать. Больше того: в самой сцене он называет эту инстанцию сам — голос внутри кричит ему про комиссию по этике и про суд. Тормоз был, и он был заглушен. Не сработала культура, в которой к этому тормозу отнеслись бы как к обязательному, а не как к препятствию, которое смелый терапевт мужественно переступает ради "прорыва". Чего эпоха действительно еще не умела — так это называть разворот женского гнева вовнутрь насилием, а не терапией; этот язык дала феминистская терапия позже. Но расстегнутой блузке клиентки нечем было оправдаться и тогда — и он, судя по тексту, это знал. Контекст объясняет — но не оправдывает. Рекомендацию книги я не снимаю. Но добавляю рамку: эти кейсы стоит читать не как образец практики, а как материал для вопроса: где заканчивается терапевтический "прорыв" клиентки и начинается ее уступчивость фигуре власти. И что действительно ценное из всей книги хотим мы забрать с собой. Дальше начинается личный выбор.

Бьюдженталь, немного Ялома, и Важно ли учитывать контекст для формирования отношения? Один из самых сложных навыков при чтении — одновременно удерживать в мышлении и ценное, и вредное, что можно в тексте прочитать. Это вопрос о том, как не делить все на черное и белое (и в жизни тоже), я с ним много сталкиваюсь сейчас на сессиях, и вместе с клиентками и клиентами и сама продолжаю развивать этот навык. В своей книге я советую "Науку быть живым" Джеймса Бьюдженталя тем, кто ищет смысл. И это замечательная книга о том, что значит быть живой и слышать себя. Недавно я перечитала ее с феминистской оптикой — и (мама дорогая!) увидела то, что раньше проходило мимо. Стартовой точкой для меня стала серия постов моей коллеги Александры Олейник, где она разбирает тексты Ирвина Ялома. И вот я, человек, которому на факультете психологии все уши прожужжали, как хорош наш гранд-мастер, и которая дальше сама читала эти тексты, и не раз, протерла виртуальные очки и заметила, как тексты Ялома выглядят из 2026 года. Патриархальная оптика, зацикленность на своих оценках клиенток (без супервизии!), откровенный фэтшейминг... Раньше у меня были малююююсенькие внутренние сомнения, что Ялом уж очень откровенно описывает свои максимально оценочные суждения о клиентках — ну, думала я, это как раз говорит о его профессиональной и личностной уязвимости!.. Больше я так не думаю. И после Сашиных постов о Яломе я начала с трепетом думать, что будет, если я перечитаю своего любимого Бьюдженталя. Перечитала, штош. Трепет был не случаен, иллюзии пришлось самой себе развенчивать. Книга "Наука быть живым" построена на стенограммах психотерапевтических сессий с людьми. Кейсы с клиентами-мужчинами все еще до прозрачной экзистенциальной слезы максимально хороши, Джеймс плачет вместе с ними, относится к клиентам с уважением и возвращает им чувство собственного достоинства. К кейсам с женщинами у меня очень много вопросов. Дженнифер приходит к Бьюдженталю в полной ярости: ей изменил муж. Оставим в стороне факт того, что муж чёт не пришел, а работать над собой нужно (опять) его второй половинке. И психотерапевт с ней работает. Он проясняет чувства и переживания клиентки, выясняет, что ей почему-то нужно обвинять других во всех ситуациях, а сама она не берет на себя ответственность (?? сомнительно, но ок, возможно, в каких-то частях жизни). А дальше он заявляет, что это Дженнифер виновата в измене мужа, она что сделала вообще, чтобы тот ей не изменил? Конечно, это произносится не напрямую, но идея усмирения объективного гнева женщины (у них с мужем моногамные отношения по договоренности) и перенаправления его на саму себя — ну, это зашквар, дорогие мои. И позже на общей терапевтической группе, куда приходит Дженнифер, участники и участницы тоже предпочитают не валидировать ее тяжелые чувства, а вернуть ей снова ответственность. И теперь, читая описание гневной реакции героини на группу, я максимально сопереживаю. А группа ей отвечает: "Мы тебе такого не говорили". В другом кейсе к Бьюдженталю приходит Луиза. В анамнезе травматические события (ДТП с родителями, смерть отца, через некоторое время смерть матери, сиротство, скитание) и сексуализированное насилие в детстве от взрослого родственника, в котором ее же потом и обвинили. Луизе сложно отказывать людям. Она считает, что будет нравиться людям, если сможет делать то, что они от нее просят. Что происходит дальше? Луиза: (лежа на терапевтической кушетке — 70е годы XX века, Бьюдженталь вышел из психоанализа — во время рассказа непроизвольно теребит пуговицы своей блузки) Бьюдженталь (далее ДБ): Она хочет раздеться?!! Луиза, расстегните блузку! (Я: 😱😱😱) И она расстегивает! (Я: 🫨) — продолжение в следующем посте —

Умерла автор «Персеполиса», ирано-французская художница и режиссер Маржан Сатрапи. Ей было 56 лет. Маржан Сатрапи умерла от печали чуть больше чем через год после смерти Маттиаса Рипы, ее мужа и любви всей ее жизни, — говорится в заявлении ее близких. Афиша Daily TG | VK 🥀

О, нет 😥 смелая, сильная, мощная – и так рано

Наталья Баранская — Неделя как неделя Представьте себе: молодая женщина с двумя детьми работает в айти-компании. Женщина замужем, муж приятный человек, помогает ей с детьми. Женщина ходит в офис, в перерыве заказывает доставку продуктов, отвечает на сообщения в родительском чате, проверяет приложение из детского сада младшего, из школы старшего. Муж забирает детей и приводит домой, но еду им ему сложно приготовить, а для заказа готовой он пишет жене: забыл, младшему можно сейчас хлеб или нет? а молочку? старший не хочет есть макароны, что взять? Ну ладно, это все сейчас только так сложно, а в Советском союзе было иначе: там женщине дали все права и возможность наконец реализовывать себя! И никакой второй смены! Повесть "Неделя как неделя" написана 56 лет назад, но как же она, черт возьми, все еще актуальна. Ольга Воронкова, младшая научная сотрудница НИИ, пытается успеть все и быть еще за это благодарной: двое детей, полный рабочий день, муж работает и иногда грустно вздыхает, ах, как бы он мог развиваться, если бы жена вернулась в дом и стала бы снова вести весь быт, ах, каких вершин он мог бы достичь. Угу. В этот момент Ольга успевает на работе сбегать сто раз туда-сюда, выслушать молча порицание за опоздание, договориться о важном эксперименте, в перерыве с другими женщинами запланировать совместную закупку продуктов (для других мамашенек), вечером рвануть домой, приготовить ужин, постирать детское белье, погладить рубашку мужу (а ему надо почитать, ему надо), ну а там уже за полночь и пора бы поспать хотя бы 5-6 часиков. И такая дребедень каждый день. А потом на работе еще приносят анкету, где нужно рассказать, почему вы не рожаете. Почему же? Интересно. Эта небольшая повесть переведена на многие языки, а в Великобритании входит в учебную программу по советской литературе и рассматривается наравне с "Одним днем Ивана Денисовича". Я уверена, что ее сейчас нам самим тоже стоит рассмотреть, и повнимательнее. Как говорится, найди 10 отличий. "Эх, досуг, досуг… Слово какое‑то неуклюжее — "досуг"… "Женщины, боритесь за культурный досуг!" Чушь какая‑то… До‑суг. Я лично увлекаюсь спортом — бегом. Туда бегом — сюда бегом. В каждую руку по сумке и вверх — вниз: троллейбус — автобус, в метро — из метро. Магазинов у нас нет, живем больше года, а они еще не достроены." 📚Издательство "Носорог" открыло предзаказ на книгу, ее можно купить вот здесь!

​​Как я могу поддержать вас, когда вы примете ответственность на себя? Завершила земное присутствие Эдит Ева Эгер — психотерапевтка, выжившая в Аушвице, мой образец силы духа и резильентности. Ей было 98,5 лет, и она продолжала работать, если не врет интернет, до 95 — принимала пациентов, выступала перед военными и врачами, говорила о выборе и свободе, хотя бы и внутренней. Эгер попала в концлагерь в 16 лет. Ее родителей убили в первый день. Она выжила — в том числе потому, что станцевала для доктора менгеле и получила буханку хлеба, которую разделила с сокамерницами. Это что-то об автоматическом милосердии и щедрости даже в таких нечеловеческих словиях. В конце войны именно эти женщины дотащат ее до свободы. После войны — эмиграция, чужой язык и культура, фабрика, трое детей. И только после долгих попыток самостоятельно справиться с травмой она решила учиться работать с людьми. Потому что знала, что ей есть что сказать миру. В пятьдесят лет Эгер получила степень доктора клинической психологии. В книге она рассказывает, как решилась на это: призналась директору программы, что хочет учиться, но к тому времени, как закончит, ей будет пятьдесят. Он улыбнулся и ответил: — Вам в любом случае будет пятьдесят. Ее книга "Выбор" не только о травме и ее проживании, не только о ее личном исцелении, но ещё о непрерывном течении времени: оно идет в любом случае, и только мы решаем, чем его наполнить. • Я писала о "Выборе" статью для Моноклер, повторяю ссылку. • На сайте ее благотворительной организации есть полезные материалы, например, рабочая тетрадь с подсказками по самоподдержке. Как трогательно отмечают многие люди в комментариях к посту о ее смерти, дорогая Эдит наконец увидится со своими родителями, сестрами и мужем Белой. Я бы очень хотела, чтобы это было именно так.

Как делать выбор в сложных обстоятельствах Мне так понравилась книжная подборка, которую я вместе с венским Бабелем собирала для майской встречи книжного клуба, что я хочу с вами ей поделиться. Обсуждать мы будем "Светотень" Даниэля Кельмана, роман, вышедший на русском в небольшом русскоязычном издательстве в Германии. Большая удача, что он в принципе у нас есть на русском (его можно купить в электронном виде на сайте издательства, если вы за пределами Европы). Будем говорить о том, на что опираться, чтобы сделать сложный выбор. Возможно ли вообще его сделать там, где обстоятельства сильнее нас? Или это отмазки и мы всегда управляем собой или ситуацией, или хоть чем-то? И вот что еще можно почитать по теме: Художка: • Иэн Макьюэн — Закон о детях • Джон Ирвинг — Правила виноделов • Кейт Элизабет Расселл – Моя темная Ванесса (*TW*: насилие) • Альбер Камю — Чума • Уильям Стайрон — Выбор Софи (*TW*: Холокост, смерть. Невозможный выбор в условиях абсолютного зла. Мое прим.: я не могу заставить себя прочитать эту книгу, но для тех, кто будет готов – она, пожалуй, точнее всех попадает в нашу тему выбора) • Кадзуо Исигуро — Остаток дня • Анна Баснер — Круг, петля, спираль • Симона де Бовуар — Мандарины • Борис Пастернак — Доктор Живаго • Сьюзан Спиндлер — Суррогатная мать Нонфикшн: • Себастьян Хафнер — История одного немца. Частный человек против Тысячелетнего рейха • Ханна Арендт — Банальность зла (классика философии по теме, но нужно учесть критику, например, добавить книгу Беттины Штангнет "Эйхман до Иерусалима" (2011)) • Виктор Клемперер — LTI. Язык Третьего рейха. Записная книжка филолога • эксперименты Милгрэма про удары током и Зимбардо про Стэнфордский эксперимент о подчинении и авторитете (к ним очень много современной критики, и тут важно “обновить” наше мнение о том, что все так, как говорили нам эти маститые исследователи. Так да не так.) • Шина Айенгар — Искусство выбора. Как мы выбираем на самом деле • Майкл Сэндел — Справедливость. Как поступать правильно? • Дэвид Эдмондс — Убили бы вы толстяка? Задача о вагонетке. Что такое хорошо и что такое плохо? • Дэниел Канеман — Думай медленно, решай быстро • Шила Хети — Материнство Мне кажется, что список мощнейший. Но, возможно, вы что-то к нему добавите?

Привет! Я очень люблю рассказывать о своих коллегах, с кем мы когда-то учились на психфаке, а теперь все что-то такое крутое делают: строят бренды, помогают людям, пишут книги, снимают фильмы. Очень горжусь нами всеми. Сегодня знакомлю вас с Олей Сориной — психологом, с которой мы давно дружим и которую я очень уважаю. Оля — клинический психолог и гештальт-терапевт, работает с выгоранием, карьерными кризисами, ощущением тупика в работе. Она откликалась на мои приглашения и приходила говорить о выгорании в "Открытую гостиную" Лермонтовской библиотеки, а потом и в наш онлайн-курс на Психодемии. (В ответ на вопрос "Какие книги про выгорание рекомендуешь?" Оля замялась и деликатно сообщила, что никакие 🙂. А потом написала свою!) В ее телеграм-канале Гори, гори ясно! она пишет честно о том, как непросто работать на себя, что делать, когда не набирается группа, как вытаскивать себя из трудных периодов, когда хочется просто лежать и читать детективы. Ну, обнимемся, все мы где-то там же. Я очень ценю такую честность. Оля написала книгу "Так можно: не выгореть, помогая другим" — для специалисток(ов) помогающих профессий, которые отдают себя работе и забывают, что сами тоже люди. Книга сейчас есть в открытом доступе. Подписывайтесь, читайте, и давайте беречь себя от полного истощения (давайте хотя бы до неполного, ок?)

Две хорошие книги — если близкие не понимают, что такое депрессия Или понимают, но не так. Говорят "просто возьми себя в руки". Или стараются помочь, но все мимо. 1. Сильвия Плат — Под стеклянным колпаком Эстер Гринвуд получает возможность стажироваться в модном нью-йоркском журнале. И вроде все хорошо, но при этом она не может дышать. Плат описывает депрессию изнутри: ангедония, заторможенность, деперсонализация, постоянное ощущение себя под колпаком, где воздух спертый и выхода нет. TW! Книгу обычно описывают как эмоционально тяжелую. Пожалуйста, учтите свое состояние перед прочтением. 2. Эндрю Соломон — Полуденный бес. Анатомия депрессии Журналист и психолог собрал все: личный опыт, истории других людей, нейробиологию, историю лечения, культурный и социальный контексты, чтобы доступно рассказать о переживании депрессии. Это путеводитель, написанный с состраданием и уважением к разным людям. Хорошо работает для тех, кто снаружи и хочет понять, с чем именно столкнулся близкий человек. #двехорошиекниги