Батальон Восток

Украина, как и все русофобы, будет носить в себе вирус ненависти к России на всю обозримую перспективу - это очевидный факт. Но кардинально повлиять на Россию Украина сможет только в случае, если Россия одряхлеет и утратит свой иммунитет. Человек носит в себе вирусы постоянно, - как герпес, - но заболевает только в случае ослабления организма. После войны укреплять свой организм будет нашей приоритетной задачей - крепкому организму вирусы не так страшны. https://t.me/aleksandr_skif/3956

Если бы не было в стане противника таких гор(н)донов - воевать бы не пришлось. Двуличная мразь.

Утратило ли свою силу утверждение, что если не мы поставим точку в вопросе с Украиной, то это придется делать нашим детям? "Поставить точку" - это несколько двусмысленное выражение, подразумевающее иные, кроме исключительно военных, методы развязывания ситуации. Какие методы просматриваются, кроме военных - сегодня сказать, наверное, невозможно. Даже у вполне сдержанных комментаторов часто звучит определение "договорнячок", когда ветер начинает дуть в сторону замирения. И вроде очевидно, что единственный путь - это, все же, путь военный. Но военным путём мы идем с самого двадцать второго года и очень напрягаем мозги, какими бы ещё военными средствами воздействовать на противника, чтобы склонить его к признанию поражения. В ход уже идет все, кроме ядерного, химического и бактериологического оружия, прибегнуть к которому - подписать приговор заодно и себе самим. В ход идет все, но противник пока не торопится выбрасывать белый флаг, отчего война становится всё более невыразительной и затратной. И когда речь заходит о том, чтобы пойти на все, включая мобилизацию, чтобы наши дети потом не воевали - то на минуту забывается, что достигшие призывного возраста мужчины тоже наши дети, которыми придется пожертвовать сегодня, чтобы дети другого поколения завтра, по достижении ими призывного возраста, были избавлены от жертвенной участи... Какой тогда выход? Пускаясь в рассуждения об этом, следовало бы помнить, что мы в лице Украины не имеем дела с чем-то устойчивым во времени. Когда мы говорим о мире без достижения первоначальных целей, то подразумеваем, что за линией вчерашнего фронта останется не побеждённая сила, которая будет сидеть и выжидать, когда нас начнет потряхивать от накопленных проблем, чтобы в нужный момент прийти в движение. Но Украина - это не некая абстрактная сила, а более, чем живой и подвижный организм с накопленными проблемами, многократно превышающими наши. Об этом следует помнить всегда. Запад тоже не решил свою задачу: не сломил русскую армию, не убил нашу экономику, хотя и усугубил её состояние... А между тем упомянутых проблем сейчас и у запада - только нарастают. Можно ли сказать, что время работает на нас? - Есть такое ощущение. Но тут важно выверять каждый шаг и больше ориентироваться на реальное положение вещей.

Авторы, которые оседлали резкую критику, не чувствуют себя обделенными вниманием. Если зайти на страницу, например, к Игорю Стрелкову, - все пронизано праведным гневом, и многим достается по первое число. Что же, есть предмет - есть его описание. И оценивая действительность через призму собственного отрицательного опыта, сдобренного метким и едким словом тех, кто берется эту действительность описывать, - невольно начинаешь думать, что вот такая она и есть - наша жизнь. Но давайте отдалимся на дистанцию от тех деревьев, за которыми леса не видно... Когда наша история имела даже не периоды - моменты, - чтобы продукт управленческой деятельности человека не заслуживал критики? Бывали, безусловно, разного рода исключения, - но они лишь подтверждали правило: где человек - там проблемы. Но ведь существуем же как-то? Рождаем детей, совершенствуем пространство, создаем шедевры... Значит, есть в основе нашей жизни нечто большее, чем приёмы и методы управления... Страшнее, на самом деле, то, что мы мусор бросаем, где попало. Природу уже так изнасиловали, что она, бедная, нас едва уже терпит...

Те, кто говорят, что пить надо меньше, и те, кто говорят, что пить надо больше - правы в одном: пить надо.... История с мобилизацией напоминает эту шутку: чем больше про неё вбросов и, следовательно, разоблачений - тем более понятно, что тема для общества настолько болезненная, что поиграть с ней силам, желающим повысить напряжение, приятно и результативно. Почему так случилось, что общество от мысли о мобилизации начинает колбасить - разбирать долго. Одно следует заметить - общество в этом виновато в меньшей степени. Какие бы меры сегодня ни принимались с целью ограничить приток реализма с фронта - представление о фронте уже составлено. В условиях, когда идет повышение ставок, - чтобы выйти на последний трек в наиболее выгодном положении, каждая сторона готова на рывок, чтобы даже если и упасть, то разорвав ленточку первым. Но обществу не нужно, чтобы упасть - обществу нужно будет еще как-то жить. Поэтому общество, стремясь к победе, все же не забывает думать о её цене.

Многие части всех наземных родов войск без исключения за время войны поменяли свои составы не один раз. На смену контингенту, который мы привыкли называть "кадровым", пришли люди, чтобы закончить войну, и мало кто из них захочет остаться в армии "служить", когда армия перестанет воевать. Многих не оставят в армии, даже если они и захотят, ввиду их неприспособленности к службе вне рамок войны... И вполне напрашивается вопрос, как быстро и из кого мы наберем армию требуемой численности, которая станет на боевое дежурство в наше неспокойное время? Война сделала свою работу, и сколько бы ни снимали задорных фильмов - следует признать, что популярность военной службы сегодня не на высоте. Сегодня надевать погоны не за выплаты и относительно высокое денежное довольствие, а по долгу и призванию - желающих не так и много. Народ увидел и испытал больше, чем хотел, и переосмыслил своё отношение к службе в армии. Но, несмотря на наличие проблемы, - армия нам нужна, и желательно - сильная.

Западная политическая традиция имеет сотни лет истории - наша же была сформирована в постразвальные годы на фоне процессов, связанных с накоплением первичного капитала и переделом сфер влияния. Все наши институты, сохранившие своё назначение - такие, как правоохранительная система или министерство иностранных дел, - стали нервами, мышцами или кожей, нанизанными на позвоночник из новых социальных и имущественных отношений, в которых значение капитала невозможно переоценить. Но также невозможно и представить, чтобы характер формирования постсоветской действительности не наложил на эту действительность отпечаток в виде синтетического сознания, сотканного из фантомных болей, вызванных ампутацией советской органики, результатов усилий по воскрешению досоветской реальности, и очень неоднозначного опыта выживания в девяностые с их совершенно дикими условиями формирования правящей элиты. Мы напоминаем корабль, который уже довольно давно спущен на воду и имеет богатую историю, но который в спешке модернизировали и для команды которого написали новый устав. При этом и сама команда ещё не прошла стадию "боевого" слаживания, и новые возможности корабля ещё не изучены полностью. Мы ещё ищем себя, и испытания, которым мы решили себя подвергнуть, в этом поиске играют не последнюю роль. Мы как бы пробуем на прочность ту конструкцию, которую соорудили на смену той, что была сооружена такими же неугомонными инженерами. Эксперимент продолжается, и время предварительных выводов уже на подходе. И хорошо бы спокойно и вдумчиво сесть, и разобраться в результатах этого эксперимента, а не поступить так, как поступает ребенок, когда пасочка в песочнице не удалась...

Сегодня ночью противник нанёс удар дронами по Свято-Успенскому Николо-Васильевскому монастырю в селе Никольское. Монастырь расположен на окраине опустошенного войной села, в котором жизнь практически отсутствует. Нет сомнений, что целью атаки был сам монастырь, который, хоть и очень медленными темпами, старается восстановиться от разрушений, причиненных противником в тот период, когда линия фронта проходила в непосредственной близости от села.

Разумно ли рассуждать сегодня о каких-либо перспективах отношений с Украиной? Точнее, - отношения, конечно, будут, - но какие? Так что стоит уточнить: разумно ли рассуждать о перспективах нормальных отношений после всего, что произошло между нами? Ответить на этот вопрос можно, только выйдя за рамки сегодняшнего дня. Давайте оглянемся назад и посмотрим, сколько всего случилось за прошедшее столетие, и в какие только крайности нас не заводила история... Но даже у кладбищ есть свой срок, после которого их могут закатать в асфальт, или построить на них жилой квартал. Те, кто подписывал в Беловежской Пуще бумаги, формализовавшие развал Союза, - либо уже мертвы, либо близки к этому. Те, кто в четырнадцатом попытались хотя бы частично устранить последствия разделения одного народа - уже смотрят по сторонам в поисках тех, кто вышел бы им на замену. Возникает только один вопрос: те, кто моложе и кому наследовать землю, - разделяют отношение старшего поколения, которое и само в себе не однородно? И если говорить о переменчивости истории, - то нет ничего, что не стерлось бы временем. Но если говорить о смысле нашего сближения с Украиной, то тут для начала следовало бы обрести смысл собственного существования, чтобы можно было бы этим смыслом поделиться. Делать деньги, выжимая из своей земли все соки - это не смысл. Когда у страны нет идеи, а вера скорее мешает, чем служит путеводителем, - чем мы осмыслим своё существование? Что мы передадим нашим детям, которые выйдут из стен школы и поймут, что то, что им рассказывали про Родину - осталось в стенах школы, а взрослая жизнь криво усмехнется над их детской наивностью? Глядя на результат усилий всех политтехнологов, подвизающихся на современной ниве "духовного" обогащения общества, - понимаешь, что один Расторгуев со своей группой "Любэ" приумножил чувство патриотизма сильнее, чем вся нынешняя "патриотическая" гвардия. Так что все у нас будет с Украиной хорошо: со временем отрежем все гангренное и будем строить будущее вместе...когда поймем, какое.

Люди привыкли к удобствам в организации их жизни, поэтому удары по инфраструктуре, от которой зависят эти удобства, вызывают болезненные реакции. Приходится перестраиваться и самим людям, и бизнесу, задача которого - выполнить свое рыночное назначение быстрого реагирования. И конечно, нет ничего смертельного в том, что придется на время отказаться от некоторых привычек, - но следует воспринимать удар по привычному, как предупреждение: стремление к максимальным удобствам и перестраивание ради этой цели всего вокруг нас может в одно мгновение обернуться катастрофой. Регионы, оказавшиеся под наибольшей нагрузкой, сполна на себе ощутили последствия цифровизации, когда привычные сервисы прекратили работу, а альтернативы никакой не предусмотрено. Нет электричества - нет интернета - почти катастрофа... По крайней мере, для отдельных людей, для которых получить те или иные услуги от государства оказалось критическим. Последний форпост - наличные деньги. Уже в качестве эксперимента вводят цифровой рубль, преследуя цель в перспективе отказаться от рубля материального. И никакие очевидные сигналы, которые посылает нам мироздание, не вразумляют функционеров, почему-то уверенных, что все в жизни будет по их сценарию... Война дотянулась даже до Москвы, но никто не внёс никаких изменений в планы застроек: в новом микрорайоне, реклама которого бросается в глаза, будет детский сад, будет школа, - только покупайте квартиры. Но не будет ни одного бомбоубежища... Мы живем в выдуманном пространстве, для которого пишутся свои законы, забывая, что жизнь может легко, как Вицин в известной комедии, выдернуть нижний горшок, разрушив всю пирамиду.