По сути

Foreign Policy: Европа оказалась не готова к новой фазе российской «серой войны» Россия всё активнее использует против европейских стран методы, которые позволяют наносить ущерб и создавать политическое давление, не переходя к открытому вооружённому конфликту с НАТО. Foreign Policy относит к этой стратегии диверсии, атаки беспилотников, вмешательство в работу критической инфраструктуры и операции, организованные так, чтобы максимально затруднить установление виновника. Один из последних эпизодов произошёл в Лейпциге, где начинённый взрывчаткой беспилотник атаковал украинский грузовой самолёт, но взрывное устройство не сработало. Главная проблема для Европы заключается в том, что подобные инциденты по-прежнему часто рассматриваются как отдельные уголовные преступления. Расследованием занимаются разные ведомства, страны обмениваются информацией медленно, а единых правил ответа на гибридные атаки фактически нет. Москва пользуется этой неопределённостью. Если причастность невозможно быстро и однозначно доказать, европейским правительствам сложно договориться о коллективных ответных мерах. Это позволяет постепенно повышать уровень давления и одновременно проверять, где находится реальная граница терпимости НАТО. Дополнительной слабостью остаются различия между самими европейскими странами. У них разные полномочия спецслужб, законодательство, правила применения силы и подходы к защите инфраструктуры. В результате ответ на одну и ту же угрозу в разных государствах может существенно отличаться. Foreign Policy считает, что Европе необходимо перестать воспринимать диверсии и подозрительные инциденты как несвязанные между собой события. Пока общей системы сдерживания не существует, Москва получает возможность вести противостояние на уровне ниже полноценной войны, где преимущества остаются на стороне атакующего.

The Wall Street Journal: Директор ЦРУ неожиданно прибыл в Москву на фоне опасений новой эскалации Директор ЦРУ Джон Рэтклифф совершил неожиданный визит в Москву на фоне сразу нескольких чувствительных для Вашингтона тем — возможной подготовки России к новой мобилизации, риска дальнейшей эскалации против НАТО и напряжённости вокруг Ирана. The Wall Street Journal пишет, что поездка продолжалась около четырёх часов. Официальное содержание переговоров не раскрывается, однако собеседники издания допускают, что Рэтклифф мог встретиться с Владимиром Путиным или другими высокопоставленными представителями российского руководства. Одной из возможных целей визита могло быть прямое предупреждение Москвы о последствиях дальнейшей эскалации. Незадолго до этого американская разведка пришла к выводу, что Россия в ближайшие годы может попытаться проверить решимость НАТО с помощью ограниченной военной или гибридной операции. Дополнительный фон создают сообщения о подготовке внутри России к возможной новой мобилизации. WSJ ранее писал, что в разных регионах проходят закрытые проверки способности быстро принять, разместить, обеспечить и вооружить большое количество новых военнослужащих. При этом окончательного решения о новом призыве Кремль пока не принял. Ещё одной вероятной темой переговоров мог стать Иран. США усиливают санкционное давление на Тегеран, тогда как Москва сохраняет тесные политические и военные связи с иранскими властями. Вашингтон также заинтересован в предотвращении дальнейшей эскалации вокруг Ирана и возможном прекращении огня. Сам факт визита главы ЦРУ в Москву выглядит необычно на фоне крайне ограниченных контактов между двумя странами. Даже если конкретные договорённости достигнуты не были, поездка показывает, что Вашингтон стремится сохранять прямой канал связи с Кремлём в момент, когда одновременно растут риски вокруг Украины, НАТО и Ближнего Востока.

The Wall Street Journal⁠: Россия готовится к возможной новой мобилизации после сентябрьских выборов Российские власти проводят по всей стране негласные учения на случай новой мобилизации, хотя окончательного решения о её проведении пока не принято, пишет The Wall Street Journal. Военные и региональные структуры проверяют, насколько быстро смогут принять, разместить, обеспечить питанием, экипировать и вооружить большое количество новых военнослужащих. В июле, например, офицеры прилетели из Санкт-Петербурга в Калининград, чтобы контролировать конкретные планы мобилизации жителей российского эксклава. Аналогичные проверки проходят и в других регионах. По данным WSJ, подготовка ведётся именно на случай, если Кремль решит объявить новый призыв. Власти стараются не повторить хаос осени 2022 года. С тех пор в России была значительно перестроена система воинского учёта: создан электронный реестр военнообязанных, расширены возможности рассылки повесток и введены ограничения для тех, кто их игнорирует. Это позволяет проводить мобилизацию более постепенно и с меньшим количеством публичных сбоев. При этом решение о новой массовой мобилизации остаётся политически чувствительным. Предыдущая кампания вызвала резкий рост тревожности, отъезд сотен тысяч россиян и заметное общественное недовольство. Поэтому одним из наиболее вероятных моментов для такого решения называют период после сентябрьских парламентских выборов. До голосования Кремль заинтересован в сохранении ощущения стабильности, тогда как после выборов политическая цена непопулярного решения может оказаться ниже. WSJ отмечает, что сама подготовка ещё не означает неизбежности новой мобилизации. Однако масштаб учений показывает, что власти рассматривают этот сценарий всерьёз и заранее создают инфраструктуру, которая позволит быстро расширить набор в армию, если потребности фронта этого потребуют.

The Wall Street Journal: Запрет «Яблока» показывает уязвимость российской политической системы Российские власти не допустили партию «Яблоко» до парламентских выборов примерно за месяц до голосования. Формальными причинами стали технические претензии, включая нарушения авторских прав и обвинения в иностранном финансировании. Однако WSJ пишет, что реальная причина может заключаться в неожиданном росте поддержки единственной партии, открыто выступающей против войны. «Яблоко» десятилетиями существовало внутри российской системы как безопасная и контролируемая оппозиция. Партия избегала прямых призывов к смене власти, не организовывала протесты и старалась не пересекать политические красные линии. Это позволяло ей сохранять легальный статус даже после фактического исчезновения несистемной оппозиции. Но в последние недели ситуация изменилась. Instagram партии получил около 100 тысяч новых подписчиков, а количество поисковых запросов о «Яблоке» в Google выросло примерно на 90% за неделю. В соцсетях начали распространяться ролики, песни, татуировки и другие символические формы поддержки партии. По словам политических аналитиков, на которых ссылается WSJ, власти могли опасаться, что выборы начнут восприниматься как фактический референдум между продолжением войны и миром. При этом руководство «Яблока» даже не рассчитывало попасть в парламент — целью было использовать кампанию для продвижения антивоенной позиции. После снятия партии с выборов у московского суда собрались сотни молодых людей. Некоторые участники акции были задержаны и получили короткие сроки ареста. WSJ отмечает, что столь жёсткая реакция на политическую силу, которая ещё недавно считалась почти безобидной, показывает дальнейшее сокращение пространства для легального несогласия. Политологи считают, что решение может создать для Кремля и обратный эффект. Лишая недовольных избирателей безопасного способа выразить антивоенную позицию через официальную политическую систему, власти одновременно демонстрируют собственную обеспокоенность и рискуют лишь накапливать недовольство вне неё.

Atlantic Council: Россия усиливает давление на союзников Украины на фоне растущих проблем Москва всё активнее использует гибридные инструменты против европейских стран, поддерживающих Украину. Atlantic Council связывает эту эскалацию не с усилением позиций России, а, наоборот, с растущим давлением на Кремль. Российское наступление продвигается медленно, украинские удары всё чаще достигают объектов внутри страны, а экономические издержки войны продолжают накапливаться. В этой ситуации Москва пытается компенсировать ограниченные результаты на фронте за счёт давления на государства, которые помогают Киеву. Речь идёт о диверсиях, кибератаках, информационных операциях, использовании беспилотников и угрозах критической инфраструктуре. Такие действия позволяют повышать цену поддержки Украины, не переходя при этом порог, который мог бы спровоцировать прямой военный ответ НАТО. По оценке Atlantic Council, российская стратегия строится на постепенной эскалации. Москва проверяет, насколько далеко можно зайти, прежде чем европейские страны решатся на более жёсткий ответ, и одновременно пытается усиливать внутренние разногласия внутри западных обществ. Отдельная цель таких операций - создать у европейских правительств ощущение, что помощь Украине напрямую повышает риски для их собственной безопасности. Чем больше ресурсов приходится направлять на защиту инфраструктуры, контрразведку и внутреннюю безопасность, тем выше политическая и экономическая цена поддержки Киева. В результате гибридное давление становится для Кремля способом расширить конфликт за пределы Украины, не вступая в открытую войну с НАТО. Atlantic Council считает, что рост таких операций скорее отражает ограниченность других инструментов Москвы, чем её уверенность в собственных позициях.

Foreign Policy: Германия становится удобной мишенью для российской «серой войны» Германия всё чаще сталкивается с инцидентами, которые западные эксперты связывают с российской гибридной активностью: подозрительными беспилотниками, диверсиями, кибератаками и информационными операциями. Foreign Policy пишет, что Москва действует в так называемой серой зоне — ниже порога открытого вооружённого конфликта. Цель таких операций не обязательно заключается в нанесении максимального физического ущерба. Гораздо важнее проверить реакцию государства, выявить слабые места и создать постоянное ощущение уязвимости. Германия особенно удобна для такой стратегии из-за сложной и раздробленной системы управления. Ответственность за безопасность распределена между федеральными властями, землями, полицией, разведслужбами и частными операторами инфраструктуры. Это замедляет обмен информацией и затрудняет быстрый ответ на инциденты, происхождение которых изначально неочевидно. Дополнительная проблема — необходимость точно доказать причастность России. Гибридные операции специально строятся так, чтобы сохранять пространство для отрицания: используются посредники, анонимные группы, технически сложные схемы и действия, которые сами по себе могут выглядеть как отдельные преступления или случайности. По оценке Foreign Policy, такая тактика позволяет Москве постепенно повышать уровень давления, не провоцируя прямой военный ответ НАТО. Одновременно она заставляет европейские страны тратить больше ресурсов на защиту критической инфраструктуры и внутреннюю безопасность. В результате Германия становится своего рода полигоном для проверки того, насколько далеко можно зайти в противостоянии с Западом, оставаясь формально за пределами открытого конфликта.

Financial Times: В России уволили высокопоставленного экономиста после предупреждения о последствиях войны Главный экономист государственной корпорации ВЭБ Андрей Клепач лишился должности после публичных заявлений о том, что Россия не сможет выиграть затяжную войну на истощение и рискует столкнуться с серьёзным социально-экономическим кризисом. Клепач, ранее занимавший пост заместителя министра экономического развития, заявил ещё в мае, что Россия проигрывает технологическую и экономическую конкуренцию и ошибочно рассчитывает на скорый крах противника. По его словам, издержки Москвы продолжают расти, а последствия ударов по портовой, нефтегазовой, химической и логистической инфраструктуре уже становятся заметным препятствием для экономического роста. После военного подъёма 2023–2024 годов российская экономика начала замедляться. Клепач указывал на сокращение инвестиций и промышленный спад, а также критиковал высокие процентные ставки Центробанка, которые, по его мнению, дополнительно подавляют экономическую активность. На этом фоне положение бюджета также ухудшается. За первые семь месяцев года федеральный бюджет получил дефицит в 6,5 трлн рублей, или 2,8% ВВП, что уже близко к вдвое большему показателю, чем планировалось на весь год. Дополнительные военные расходы могут превысить первоначальный план ещё примерно на 4 трлн рублей. Клепач предупредил, что сочетание экономического отставания, санкций и растущей стоимости войны в перспективе способно привести к социальному кризису, хотя полного экономического обвала России он не ожидает. Financial Times отмечает и политическую сторону произошедшего. Увольнение последовало после сигнала «сверху». При этом критическое отношение к войне существует среди части российского бизнеса, чиновников и экономистов, но практически никто из представителей элиты не решается высказывать подобные оценки публично. История Клепача показывает, что пространство для публичной дискуссии о цене войны сужается уже не только в политике, но и внутри самой государственной экономической системы.

The New York Times: Кремль поставил задачу добиться «краха НАТО и ЕС изнутри», ключевая роль отводится Молдове Кремль поставил перед российскими военными и спецслужбами задачу на 2026 год добиться «краха НАТО и Европейского союза изнутри». Об этом пишет The New York Times со ссылкой на представителей западных разведок, знакомых с содержанием закрытого совещания российского руководства. По данным расследования The New York Times, ссылающегося на разведслужбы трёх стран, Москва провела одну из самых масштабных и дерзких операций по дестабилизации Запада за пределами Украины - в крошечной Молдове. Страна занимает стратегическое место между членами НАТО и Украиной и рассматривается Кремлём как второй приоритет после завоевания Украины: идеальный плацдарм для дальнейшей агрессии и «трамплин» для враждебных действий против Киева, ЕС и НАТО. Цель на 2026 год, которую формулировали в окружении, — «коллапс НАТО и ЕС изнутри». Кампания включала привычные инструменты (хакерские атаки, дезинформацию), но пошла гораздо дальше. В сербском курортном комплексе устроили лагерь, внешне похожий на летний отдых с барбекю и волейболом, где инструкторы, связанные с ГРУ, обучали молдаван прорыву полицейских кордонов, поджогам зданий, работе в бронежилетах и с автоматами. Аналогичные курсы проводили в Боснии и Москве, превращая пророссийски настроенных граждан в «ударные отряды» для вмешательства в выборы. Москва заплатила сотням православных священников за вербовку избирателей и продвижение нужных нарративов с амвона. Кроме того, были потрачены сотни миллионов долларов на сложную схему покупки голосов, которую финансировал находящийся в изгнании молдавский миллиардер, а разрабатывали и управляли ею из Сколково — «кремлёвской Кремниевой долины». Операция продолжалась и после выборов.

Foreign Policy: Китай становится ключевым каналом для российского СПГ в обход санкций Россия всё активнее перестраивает экспорт сжиженного природного газа вокруг Китая, который становится главным рынком и логистическим узлом для поставок с проектов, находящихся под западными санкциями. Foreign Policy пишет, что Москва создаёт для СПГ систему, похожую на уже работающий нефтяной «теневой флот». Используются суда с непрозрачной структурой собственности, плавучие хранилища, отключение транспондеров и перегрузка газа с одного судна на другое, что затрудняет отслеживание происхождения груза. Особенно важна роль Китая. Без доступа к крупным азиатским покупателям российским проектам было бы значительно сложнее находить рынок для санкционного газа. Китайские порты и компании фактически создают конечную точку для цепочки поставок, которую западные ограничения пока не смогли полностью перекрыть. В результате санкционная борьба постепенно смещается. Ограничений против российских заводов и отдельных газовозов становится недостаточно, если грузы всё равно могут перегружаться в море и попадать к покупателям через посредников. Foreign Policy отмечает, что следующим серьёзным вопросом для США и Европы становится готовность вводить вторичные санкции против иностранных компаний, которые помогают Москве поддерживать экспорт. На практике это прежде всего означает риск конфликта с китайским бизнесом и Пекином. Для России такая схема позволяет сохранять хотя бы часть доходов от новых СПГ-проектов и снижать эффект западной изоляции. Но одновременно она делает российский газовый экспорт всё сильнее зависимым от Китая — как от покупателя, так и от инфраструктуры, без которой обход санкций становится значительно сложнее.

The Wall Street Journal: Россия создала платёжную систему, которая проводит более $100 млрд в обход санкций В России сформировалась параллельная финансовая инфраструктура, позволяющая компаниям продолжать внешнюю торговлю несмотря на западные санкции. Одним из её ключевых элементов стала платёжная сеть A7, работу которой подробно разбирает The Wall Street Journal. По данным самой компании, через A7 проходит почти 20% российских внешнеторговых платежей. Годовой объём операций превышает $100 млрд. Система используется для расчётов за импорт и экспорт в условиях, когда обычные банковские переводы становятся сложнее из-за санкций, ограничений SWIFT и опасений иностранных банков попасть под вторичные меры. A7 объединяет несколько способов расчётов. Деньги могут проходить через банки и посреднические компании в разных юрисдикциях, а часть операций проводится с использованием криптовалют. Такая структура позволяет скрывать прямую связь между российским покупателем и иностранным поставщиком и затрудняет отслеживание платежей западными регуляторами. Через подобные механизмы российские компании продолжают закупать широкий спектр товаров: от автомобилей и потребительской продукции до промышленного оборудования и компонентов, которые могут использоваться при производстве вооружений и беспилотников. WSJ отмечает, что A7 отличается от многих прежних схем обхода санкций тем, что фактически превратилась в масштабную систему с государственной поддержкой. Москва не просто ищет отдельные лазейки, а строит альтернативную платёжную инфраструктуру, рассчитанную на длительную работу в условиях финансовой изоляции. Для западных стран это создаёт новую проблему. Точечные санкции против отдельных банков или компаний становятся менее эффективными, если расчёты можно быстро перенаправить через другие структуры, криптовалюты и посредников. В результате санкции значительно усложнили и удорожили российскую внешнюю торговлю, но не смогли полностью её изолировать. Москва постепенно превращает обход ограничений из набора временных решений в отдельную финансовую систему.