По сути

CSIS: Растущая цена войны всё сильнее давит на Россию CSIS рассматривает войну как проект, который с каждым месяцем обходится России всё дороже - в людях, деньгах и устойчивости экономики. По оценке центра, с февраля 2022 года по июнь 2026 года Россия могла потерять до 450 тысяч человек убитыми, а общие потери могут достигать 1,4 млн человек. При этом такой масштаб затрат не дал Москве сопоставимого стратегического результата: продвижение остаётся медленным, а новые территории не меняют общий баланс войны. Главная проблема для Кремля - разрыв между ценой наступления и его результатами. Российская армия продолжает давить на фронте, но платит за ограниченные территориальные успехи огромными потерями. Чтобы сохранять этот темп, государству приходится постоянно привлекать новых людей, увеличивать выплаты, расширять поддержку оборонных предприятий и всё глубже перестраивать экономику под нужды войны. Экономическая модель пока не рушится, но становится всё более напряжённой. Её устойчивость зависит от военных расходов, внутренних заимствований, нефтегазовых доходов и способности государства перекачивать ресурсы из гражданских отраслей в оборонный сектор. Такая система может сохраняться некоторое время, но она накапливает риски: растёт бюджетный дефицит, дорожает обслуживание долга, бизнес сталкивается с нехваткой работников, дорогими кредитами и снижением инвестиций. CSIS подчёркивает, что война уже не просто занимает отдельную строку в бюджете, а меняет устройство всей экономики. Оборонные предприятия получают приоритетный доступ к деньгам, рабочей силе и материалам. Это помогает поддерживать выпуск вооружений, но усиливает перекосы: гражданские отрасли теряют ресурсы, инфляционное давление сохраняется, а банки и регионы всё больше втягиваются в финансирование военных потребностей. Дополнительным фактором давления становятся украинские удары по российской территории. Развитие дальнобойных беспилотников расширяет географию войны и делает уязвимыми энергетические, промышленные и логистические объекты внутри России. Москве приходится тратить больше средств на защиту инфраструктуры, ремонт повреждений и компенсацию последствий. Война из внешнего конфликта всё заметнее превращается в проблему повседневной безопасности и внутренней устойчивости. CSIS считает, что именно сейчас США и Европе важно не снижать, а усиливать давление на Россию. Главные направления - нефтяные доходы, теневой флот, обходные каналы поставок, доступ к технологиям и российская военная промышленность. Логика материала в том, что Москва ещё способна продолжать войну, но каждый следующий месяц делает этот курс более дорогим и менее устойчивым. Для России риск заключается не в одном внезапном обвале, а в постепенном накоплении ограничений. Потери на фронте, нехватка рабочей силы, бюджетное напряжение, уязвимость инфраструктуры и зависимость от всё более дорогого внутреннего финансирования складываются в долгосрочную модель истощения. Кремль сохраняет контроль над системой, но цена этого контроля постоянно растёт.

Financial Times: Украина бьёт по российской энергетической инфраструктуре с беспрецедентной интенсивностью Financial Times анализирует резкий рост украинских ударов по российской энергетической инфраструктуре. По подсчётам издания, с начала 2026 года Украина нанесла 194 успешных удара по российским энергетическим объектам. Это в 11 раз больше, чем за тот же период 2025 года. В мае было зафиксировано 16 успешных атак по нефтеперерабатывающим заводам — самый высокий месячный показатель за всё время войны. Целями становятся не только НПЗ, но и нефтебазы, трубопроводы, экспортные терминалы, электростанции и объекты логистики. Украинская стратегия постепенно меняется: вместо отдельных символических ударов по удалённым целям речь идёт о системной кампании против инфраструктуры, которая обеспечивает российский бюджет, снабжение армии и внутренний рынок топлива. Последствия уже вышли за рамки нефтяной отрасли. Более половины российских регионов ввели ограничения на продажу топлива. В одних местах запрещают заправлять канистры, в других устанавливают лимиты на покупку бензина или обслуживают в первую очередь экстренные и коммунальные службы. В Крыму и Севастополе ситуация стала особенно тяжёлой: власти ограничивают продажу топлива населению и перераспределяют запасы в пользу государственных структур. Для России проблема заключается не только в физическом повреждении заводов. Многие НПЗ используют сложное оборудование, часть которого раньше поставлялась западными компаниями. Из-за санкций ремонт повреждённых установок занимает больше времени и требует обходных поставок деталей. Даже если добыча нефти остаётся высокой, переработать её в бензин, дизель и авиационное топливо становится сложнее. FT подчёркивает, что атаки по энергетике усиливают давление на российский бюджет. Нефтегазовые доходы остаются одним из ключевых источников финансирования государства, а сбои в переработке и логистике сокращают прибыль компаний, повышают расходы на ремонт и вынуждают власти ограничивать экспорт топлива. Одновременно растут затраты на защиту объектов: предприятия устанавливают дополнительные системы ПВО, заграждения и средства радиоэлектронной борьбы.

Le Monde: Кремль ужесточает курс по Украине, несмотря на нарастающие проблемы Le Monde пишет, что президент РФ продолжает делать ставку на военное давление и не показывает готовности к дипломатическому выходу, хотя внутренняя ситуация для Москвы становится сложнее. Российская экономика замедляется, бюджетное давление усиливается, а последствия ударов по инфраструктуре всё чаще ощущаются внутри страны. При этом Кремль публично сохраняет прежнюю линию: цели не пересматриваются, а любые предложения о прекращении дальних ударов по инфраструктуре отвергаются. Один из главных внутренних факторов — топливный кризис. Перебои с бензином затронули почти половину российских регионов. В Крыму введён режим чрезвычайной ситуации, продажа топлива населению ограничена, а снабжение сохраняется прежде всего для государственных, коммунальных и экстренных служб. В других регионах появляются очереди на заправках, лимиты на продажу и запреты на покупку бензина в канистры. Для страны, остающейся одним из крупнейших производителей нефти, нехватка готового топлива становится особенно болезненным символом уязвимости. Экономическое давление выходит за пределы нефтепереработки. Бюджетный дефицит растёт быстрее первоначального плана, инфляция остаётся высокой, а военные расходы продолжают вытеснять гражданские приоритеты. Власти вынуждены занимать больше на внутреннем рынке, перекладывать часть затрат на регионы и бизнес, а также искать способы удержать цены и снабжение без полноценного пересмотра всей экономической модели. Le Monde связывает жёсткость Кремля не только с расчётом на военный успех, но и с личной политической логикой президента РФ. Война стала центральным элементом его власти и публичного образа. Отказ от прежних целей выглядел бы как признание ошибки, а это создаёт для Кремля почти непреодолимый политический барьер. Поэтому даже ухудшение экономической ситуации и рост раздражения внутри страны пока не ведут к смягчению курса. Дополнительным фактором становятся сентябрьские выборы в Госдуму. «Единая Россия» всё теснее связывает свою кампанию с фигурой президента, а война и её последствия становятся частью внутренней повестки. Дефицит топлива, атаки беспилотников, перебои связи и рост цен создают раздражение, которое власти пытаются контролировать через риторику устойчивости, военной необходимости и внешней угрозы.

Gallup: Экономический пессимизм в России достиг максимума как минимум за двадцать лет Новый опрос Gallup показывает резкое ухудшение экономических настроений в России. Около 60% опрошенных считают, что экономическая ситуация в их городе или регионе ухудшается. Улучшение отмечают только 27%. Это самый высокий уровень пессимизма за всё время наблюдений Gallup в стране, которые ведутся около двадцати лет. Более половины россиян, 56%, говорят о снижении уровня жизни. Негативно оценивается и рынок труда: только 35% респондентов считают нынешнее время подходящим для поиска работы, тогда как 58% не видят для этого благоприятных условий. Опрос проводился с середины марта до начала мая 2026 года, ещё до резкого усиления топливного кризиса, очередей на заправках и ограничений на продажу бензина в десятках регионов. Поэтому текущие настроения могут быть ещё хуже, чем показали результаты исследования. Снижается и доверие к государственным институтам. В 2022 году правительству доверяли 66% опрошенных, теперь этот показатель упал до 53%. Доверие к армии за тот же период сократилось с 80% до 66%. Пессимизм населения совпадает с общим замедлением экономики. После быстрого роста, поддержанного военными расходами и государственными заказами, свободные производственные мощности и трудовые ресурсы практически исчерпаны. Гражданские отрасли сталкиваются с дорогими кредитами, нехваткой работников и слабым спросом. В июне индекс деловой активности в российской промышленности впервые за год показал небольшой рост. Однако экспортные заказы продолжили сокращаться, предприятия уменьшали численность сотрудников, а ожидания бизнеса оставались ниже средних значений.

The Wall Street Journal: Дефицит топлива становится политической проблемой для президента РФ Нехватка бензина распространяется по России и превращается из отраслевой проблемы в новый вызов для Кремля. Очереди на заправках, ограничения продаж и рост цен затрагивают всё больше регионов, включая территории, расположенные далеко от зоны боевых действий. Власти рассматривают возможность импорта бензина и запрета экспорта дизельного топлива, чтобы сохранить нефтепродукты для внутреннего рынка. Главной причиной кризиса стала резко возросшая интенсивность ударов по российским нефтеперерабатывающим заводам. Украина использует больше дальнобойных беспилотников и увеличивает мощность атак, что позволяет поражать объекты на значительном удалении от границы. Под ударами оказались даже заводы в Сибири, включая предприятия в районе Тюмени, расположенные примерно в двух тысячах километров от Украины. Переломным моментом стала атака 18 июня на Московский НПЗ. Беспилотникам удалось преодолеть плотную систему противовоздушной обороны и серьёзно повредить крупнейший завод, снабжающий топливом Москву и область. После этого перебои стали заметны уже не только в отдельных регионах, но и в крупнейшем экономическом центре страны. По оценке Сергея Вакуленко, бывшего руководителя стратегического направления «Газпром нефти» и старшего научного сотрудника Carnegie Russia Eurasia Center, к 20 июня была недоступна примерно четверть российских нефтеперерабатывающих мощностей. Проблема больше не сводится к нарушениям логистики или неравномерному распределению топлива: на рынке возник физический недостаток бензина и дизеля. Для Кремля это особенно чувствительно, поскольку топливный кризис делает последствия войны частью повседневной жизни большинства россиян. Власти долго старались поддерживать ощущение, что боевые действия не требуют от населения серьёзных изменений привычного образа жизни. Теперь автомобилисты стоят в очередях, перевозчики сталкиваются с ростом расходов, а перебои отражаются на сельском хозяйстве, торговле и коммунальных службах.

Financial Times: Президент РФ всё теснее связывает себя с «Единой Россией» на фоне усталости от войны Перед сентябрьскими выборами в Госдуму Кремль решил сделать личную поддержку президента РФ главным ресурсом кампании «Единой России». На партийном съезде появились лозунги «Партия президента» и «Быть за президента — это базовый минимум». Для российской политической системы это заметная перемена: почти два десятилетия президент сохранял формальную дистанцию от партии, позволяя ей принимать на себя недовольство непопулярными решениями. Теперь прежняя схема работает хуже. Рейтинг «Единой России» остаётся значительно ниже президентского, а общественные настроения ухудшаются на фоне затянувшейся войны, дефицита топлива, перебоев мобильного интернета и атак беспилотников по российским городам. Кремль рассчитывает, что личная популярность президента поможет партии обеспечить убедительный результат. Одновременно это делает кампанию более рискованной. Когда президент подчёркнуто стоит над партийной системой, недовольство депутатами, чиновниками и конкретными законами не обязательно переносится на него. Теперь провести такую границу становится сложнее. По данным близкого к Кремлю Фонда общественного мнения, уровень доверия к президенту снизился до 69%, минимального значения с начала полномасштабной войны. Опрос проводился после крупной атаки беспилотников на Москву. Президент РФ уже признал, что удары по нефтеперерабатывающим предприятиям создают проблемы с топливом. При этом он отверг предложение о взаимном прекращении дальних атак по инфраструктуре и повторил, что Россия намерена добиваться своих целей военным путём. На фоне очередей на заправках, ограничений связи и тревоги из-за новых ударов прежняя риторика всё заметнее расходится с повседневным опытом населения. Изменение настроений отражается и на поведении самой «Единой России». Её представители начали осторожно отходить от инициатив, которые ещё недавно поддерживали. Председатель думского комитета по информационной политике Сергей Боярский выступил против поспешных запретов видеоигр, хотя ранее одобрял блокировку Roblox. Военный корреспондент Евгений Поддубный, включённый в число ведущих кандидатов партии, раскритиковал чрезмерную цензуру в искусстве. Другие идеи, включая дополнительное регулирование искусственного интеллекта, обязательную замену паспортов в 60 лет и лицензирование фотографов, работающих с новорождёнными, также начали пересматривать. Депутаты стараются показать, что слышат бытовые претензии избирателей, хотя многие спорные ограничения ранее вводились при их поддержке. В число главных кандидатов «Единой России» вошли участник войны Владислав Головин и Евгений Поддубный. Их присутствие должно подчеркнуть курс на продвижение ветеранов и военных фигур в качестве «новой элиты». В список также включили Сергея Лаврова, Сергея Собянина и Марию Львову-Белову. Известные кандидаты при этом нередко используются для привлечения внимания и после выборов отказываются от депутатских мандатов. Серьёзной угрозы для власти сами выборы не представляют: политическое поле контролируется, а парламентская оппозиция не способна конкурировать с правящей партией на равных. Но кампания показывает, что Кремль больше не хочет полагаться только на административный ресурс и партийную машину. Он напрямую связывает результат «Единой России» с фигурой президента, превращая его личный рейтинг одновременно в главный актив и в главный источник политического риска.

Financial Times: Изменение настроений в пользу Украины усиливает давление на российскую экономику Представление о неизбежном преимуществе России постепенно меняется. Долгое время многие западные политики исходили из простой логики: Россия больше Украины, располагает более значительными ресурсами и способна дольше поддерживать высокие военные расходы. Однако события последних месяцев заставляют пересматривать этот взгляд. Российское наступление заметно замедлилось. На отдельных участках войска РФ практически перестали продвигаться, а местами потеряли ранее занятые территории. Одновременно Украина демонстрирует способность быстрее внедрять новые технологии, расширять производство беспилотников и наносить удары по объектам далеко за линией фронта. Особенно чувствительными стали атаки на нефтеперерабатывающие заводы, топливные объекты и транспортную инфраструктуру. Они сократили выпуск нефтепродуктов, вызвали перебои с бензином и увеличили расходы на защиту и восстановление предприятий. В Крыму проблемы со снабжением привели к ограничениям на продажу топлива, отключениям электричества и введению чрезвычайных мер. С последствиями войны всё чаще сталкиваются и жители Москвы — через атаки беспилотников, перебои связи и пожары на промышленных объектах. Российская экономика при этом почти исчерпала свободные производственные мощности, рабочую силу и доступный капитал. Высокая инфляция связана уже не с быстрым развитием, а с нехваткой ресурсов. Оборонные предприятия получают работников, кредиты и оборудование в ущерб гражданским отраслям, которым всё труднее поддерживать производство и инвестировать в развитие. В первом квартале 2026 года экономика России сократилась. Дефицит федерального бюджета уже превысил сумму, которую власти первоначально планировали на весь год. Дополнительную нагрузку создают выплаты семьям погибших и раненых военнослужащих, а также растущие расходы на безопасность и восстановление инфраструктуры. Официальные показатели не отражают всех затрат. Часть финансирования переносится на государственные банки, которые вынуждены кредитовать приоритетные предприятия, и на регионы, увеличивающие собственные заимствования. Такая система позволяет не включать все расходы непосредственно в федеральный бюджет, но одновременно повышает долговую нагрузку и создаёт дополнительные риски для банковского сектора. Даже рост нефтяных цен во время кризиса вокруг Ирана не дал России ожидаемого преимущества. Часть дополнительной выручки была потеряна из-за повреждения перерабатывающей инфраструктуры. Европейские страны одновременно усиливают давление на «теневой флот» и посредников, участвующих в продаже российской нефти и обходе санкций. Китай остаётся главным экономическим партнёром России и поставщиком оборудования, компонентов и товаров двойного назначения. Однако китайские банки и компании всё осторожнее оценивают риск вторичных санкций и возможной потери доступа к рынкам США и Европы. Поэтому Пекин способен смягчить последствия западных ограничений, но не может полностью заменить прежние технологии, инвестиции и торговые связи. Украинская экономика после резкого падения 2022 года частично восстановилась и продолжает расти. Увеличиваются налоговые поступления, улучшаются ожидания бизнеса, расширяется собственное производство вооружений. Украина по-прежнему зависит от внешнего финансирования, но европейские страны постепенно компенсируют сокращение американской помощи и направляют больше средств непосредственно украинским производителям.

Le Monde: Удары по российским НПЗ вызвали дефицит топлива и растущее недовольство За последние три месяца украинские беспилотники систематически атаковали российские нефтеперерабатывающие заводы, порты, нефтебазы и трубопроводы. Последствия этой кампании уже ощущаются далеко за пределами приграничных территорий: бензин исчезает с заправок, растут цены, а ограничения на продажу топлива вводят в разных частях страны. Проблемы заметны даже в Москве. Один из собеседников Le Monde рассказал, что рядом с его домом закрылась примерно половина заправок, а на работающих станциях продаются не все виды топлива. Очереди иногда растягиваются на час. Ситуация ухудшилась после удара по Московскому НПЗ в Капотне, расположенному примерно в 15 километрах от Кремля. Предприятие обеспечивало более трети потребностей столицы в топливе. До этого атакам подверглись нефтяной порт в Петербурге и объекты в Краснодарском крае, Пермском крае и других регионах. После каждого удара в социальных сетях распространяются кадры пожаров, огромных клубов чёрного дыма и так называемого нефтяного дождя. Они появляются, несмотря на блокировки интернета и запреты публиковать информацию, противоречащую официальным сообщениям. По независимым оценкам, из-за повреждений остановлена или работает с ограничениями от четверти до трети российских нефтеперерабатывающих мощностей. Сергей Вакуленко из Carnegie Russia Eurasia Center оценивает выпадающий объём примерно в 1,3 млн баррелей переработки в сутки. Россия теряет не только прибыль самих НПЗ: перебои с бензином и дизельным топливом отражаются на транспорте, сельском хозяйстве, торговле и стоимости товаров. Подорожание горючего усиливает общую инфляцию и мешает Центробанку быстрее снижать ключевую ставку. Особенно чувствителен рост цен на дизельное топливо перед уборочным сезоном, когда сельскохозяйственным предприятиям требуется больше горючего. Нарушения перевозок могут вызвать дальнейший рост цен на продукты и другие товары. Первым с серьёзным дефицитом столкнулся Крым. С 21 июня там приостановлена продажа топлива населению, а оставшиеся запасы распределяются между экстренными, коммунальными и государственными службами. В Севастополе бензин почти исчез с заправок, несмотря на ранее введённые лимиты. Сообщения о проблемах поступают как минимум из 13 регионов. Первоначально власти большинства из них отрицали дефицит и заявляли, что ситуация находится под контролем. Позднее Брянская, Курская и Курганская области официально ввели ограничения. В некоторых регионах запрещена продажа бензина в канистры: власти опасаются ажиотажного спроса, перепродажи и паники. Перебои добрались и до Сибири — главного нефтедобывающего региона страны. После Иркутской, Омской и Новосибирской областей ограничения появились в Ханты-Мансийском автономном округе, на который приходится около 40% российской добычи нефти. Возникла парадоксальная ситуация: один из крупнейших нефтедобывающих районов испытывает недостаток готового топлива, поскольку добыча сырой нефти не компенсирует потерю перерабатывающих мощностей. Москва официально отрицает дефицит, однако городские власти разрешили бензовозам въезжать в столицу без специальных пропусков. Эта мера должна ускорить снабжение заправок и введена без ограничения по срокам. Нефтяные компании также начали нормировать продажи. На заправках «Татнефти» одному покупателю разрешено приобрести не более 30 литров бензина или 60 литров дизельного топлива. Глава «Роснефти» Игорь Сечин предложил обязать компании направлять не менее 30% добываемой нефти на внутреннюю переработку. Правительство запретило экспорт бензина до 31 июля, чтобы сохранить максимальный объём топлива внутри страны. Одновременно рассматривается увеличение импорта и его субсидирование из бюджета: без государственной поддержки зарубежный бензин окажется слишком дорогим для российского рынка. Россияне приспосабливаются к дефициту самостоятельно. Появилось приложение «Где найти бензин?», показывающее ближайшие работающие заправки и наличие топлива.

Financial Times: Система власти в РФ медленно разрушается изнутри Ослабление российской системы проявляется не столько в открытом недовольстве элит или снижении рейтингов, сколько в отказе государства от собственных финансовых правил. Власти сохраняют контроль над политической ситуацией, однако бюджетная дисциплина, которую Кремль много лет называл одним из главных преимуществ российской экономики, постепенно уступает место ручному управлению. В июне Госдума всего за три дня разрешила Минфину увеличивать расходы и объём заимствований сверх установленных законом пределов. Теперь правительство может принимать такие решения без полноценного пересмотра бюджета и отдельного парламентского одобрения. В Минфине объяснили это необходимостью реагировать на изменения ежедневно, а не ждать ежемесячной или ежеквартальной корректировки показателей. К концу мая дефицит федерального бюджета достиг 6 трлн рублей, или 2,6% ВВП. Он уже превысил 3,8 трлн рублей, которые первоначально планировались на весь 2026 год. Ликвидная часть Фонда национального благосостояния сократилась примерно до 3,4 трлн рублей. Чтобы увеличить доходы, власти повысили НДС, а растущие расходы всё чаще покрываются за счёт внутренних заимствований. Пока речь не идёт о прямой денежной эмиссии. Правительство использует средства, уже находящиеся на счетах казначейства, и увеличивает выпуск облигаций. Однако меняется сам принцип управления государственными финансами. Вместо заранее утверждённых ограничений власти получают возможность корректировать расходы по мере необходимости, обходясь без обычных процедур и публичного обсуждения. До войны Россия подчёркивала низкий уровень государственного долга, значительные резервы, сбалансированный бюджет и профессионализм экономического блока. Эти факторы действительно помогли смягчить первый удар санкций. Теперь прежняя модель постепенно демонтируется. Расходы увеличиваются быстрее доходов, парламентский контроль сокращается, а финансовые ограничения пересматриваются всякий раз, когда начинают мешать текущим задачам. В начале года министр финансов Антон Силуанов предупредил правительство, что военным и силовым ведомствам может дополнительно потребоваться около 2 трлн рублей. Значительная часть этих средств необходима для выплат погибшим и раненым военнослужащим. За подтверждённую гибель государство выплачивает семье 14,2 млн рублей, компенсация за ранение может достигать 4 млн рублей. Дополнительные расходы перекладываются и на бизнес. Российские компании самостоятельно устанавливают над нефтеперерабатывающими заводами металлические тросы и другие средства защиты от беспилотников. Государство не компенсирует эти затраты и не разрешает полностью учитывать их при расчёте налогов. Совокупные расходы предприятий на защиту объектов уже превысили 1 млрд долларов. Признание таких затрат обычной статьёй расходов означало бы, что атаки беспилотников стали постоянным риском для российской промышленности. Поэтому защитные меры по-прежнему представляют как временную необходимость, а платить за них должны собственники предприятий. Часть нагрузки переносят на регионы. Выплаты по федеральным кредитам для них отложили с 2026 до 2030 года, чтобы освободившиеся средства можно было направлять на новые расходы. Население участвует в их финансировании через рост налогов, инфляцию и высокую стоимость кредитов. В первые годы войны властям удавалось одновременно увеличивать расходы, поддерживать производство и сдерживать резкое ухудшение уровня жизни. Этому помогали накопленные резервы и широкая налоговая база. Теперь финансовый запас сокращается, а растущие затраты всё чаще распределяются между банками, регионами, частными компаниями и населением.

Financial Times: Военная машина России буксует в эпоху беспилотников Распространение беспилотных систем заметно изменило ситуацию на фронте и сократило значение традиционных преимуществ России в численности войск и артиллерии. Украинские дроны поражают аэродромы, колонны снабжения, нефтеперерабатывающие заводы и другие объекты в глубине российской территории. Одновременно темпы российского наступления резко снизились: с февраля по май войска РФ заняли 164 квадратных километра против 1151 квадратного километра за тот же период прошлого года. Российская армия по-прежнему активно использует артиллерию и направляет небольшие пехотные группы для проникновения через украинские позиции. Однако насыщенность фронта беспилотниками сделала такую тактику гораздо более рискованной. Дроны позволяют отслеживать перемещение людей и техники, быстро обнаруживать штурмовые группы и наносить удары ещё до того, как они приблизятся к линии обороны. Беспилотные системы также снижают ценность численного превосходства. Для управления тысячами аппаратов требуются десятки тысяч подготовленных операторов, а не сотни тысяч солдат в окопах. При этом Россия уже почти полгода теряет больше военнослужащих, чем успевает привлекать. В первом квартале 2026 года российские власти набрали 71 216 человек против 89 601 за тот же период годом ранее. Серьёзное давление испытывает российская логистика. С мая украинские силы наносят удары на глубине до 150 километров за линией фронта. Сотни беспилотников направляются в район сухопутного коридора в Крым, через который снабжаются полуостров и российские подразделения на юге Украины. Топливные и грузовые машины регулярно становятся целями, из-за чего доставка боеприпасов и горючего занимает больше времени. Военным приходится избегать крупных дорог, использовать менее заметный транспорт и переходить на сельские маршруты. Россия расширяет собственные беспилотные подразделения, в том числе центр «Рубикон», однако пока не смогла создать столь же гибкую и масштабную систему. Развитию мешают проблемы со связью, нехватка современной электроники и медленное внедрение новых разработок в войска. Оборонная промышленность уже работает почти на пределе возможностей. Низкая безработица осложняет поиск квалифицированных специалистов, необходимых для производства беспилотников и другой современной техники. Выпуск вооружений рос в предыдущие годы, но по многим направлениям теперь достиг плато. Дальнейшее расширение требует новых предприятий, оборудования, работников и значительных инвестиций, а на это могут уйти годы. Отдельной проблемой остаётся связь. Во время встречи президента РФ с военнослужащими несколько участников спрашивали, когда у России появится полноценная альтернатива Starlink, который Украина использует для управления беспилотниками. Президент РФ заявил, что российская система уже создана, однако министр обороны Андрей Белоусов уточнил, что на орбиту выведено только 16 аппаратов. Сам президент РФ признал, что этого недостаточно. При этом российская армия сохраняет значительные возможности для нанесения ущерба. Авиация всё активнее применяет управляемые авиабомбы против укреплений и населённых пунктов. В 2026 году Россия может использовать более 75 тысяч таких боеприпасов против примерно 60 тысяч годом ранее. Нехватка современных средств ПВО позволяет российским самолётам приближаться к линии фронта и повышать точность ударов. Россия также продолжает массированные атаки ракетами и беспилотниками по украинским городам. Украинской противовоздушной обороне особенно трудно перехватывать баллистические и гиперзвуковые ракеты. Однако для возвращения к более быстрому наступлению Москве, вероятно, потребуется новая мобилизация людей и дальнейшее расширение промышленного производства.