KALOY.RU

Разница   Перечитывал тут на днях Гоголя и поймал себя на мысли, что про наши суды честнее всего писать именно его слогом. Современный язык для этого слишком спокоен: напишешь «суд отказал в отложении» и как будто ничего не произошло. А у Гоголя каждый персонаж – живой, с характером. Так что сегодня один пост в порядке эксперимента – извольте получить в слоге классика. Тем более что обе истории, которые я расскажу, я видел собственными глазами. Только одна случилась в Массачусетсе, а другая – в Дорогомилове.   Случилось мне однажды, ещё в те благословенные доковидные времена, когда человек мог свободно пересекать океаны, оказаться волею случая и сильного, признаюсь, желания – в Окружном суде штата Массачусетс. Приятель мой, тамошний коллега, повёл меня к знакомой своей – клерку главного судьи. В нашей голове это помощник председателя; но, господа, какое же это заблуждение – думать, будто это одно и то же! Дама сия знала обо всех заседаниях в суде решительно все и присоветовала нам процесс прелюбопытнейший: об уклонении от уплаты налогов, каковое в Америке почитается за преступление тяжкое, почти что смертный грех. Поспели мы к самому открытию. Шел допрос третьего уже агента ФБР (по-нашему сказать, опера) из тех, что производили обыск в офисе. И вот в некую минуту один из присяжных, молодой человек лет тридцати пяти, возьми да и зевни. Зевни, господа! Иной бы и не заметил. Но судья заметил. И, извинившись перед гособвинителем, который, к слову, вел себя с живостью, приличествующей скорее адвокату, произнес: «Позвольте вас остановить. Я вижу, присяжные устали. Продолжим завтра в десять утра». И все просто встали и ушли. Просто. И ушли. …А теперь перенесемся, любезный читатель, в место иное – в столичный суд Дорогомиловский, где шел девятый час судебного заседания. Девятый час, замечу, это уже не правосудие, это уже сидение. Подзащитному нашему сделалось дурно. Ваш покорный слуга, державший в те дни пост, и сам был, правду сказать, не в лучшем виде, но то история отдельная. Прибыла скорая, установила у пациента давление низкое. Мы просим суд отложиться. И что же пишет помощник судьи? А пишет он примерно следующее: «медсестры осмотрели, подсудимый может продолжать заседание». Хотя сотрудники скорой такого не говорили вовсе, а говорили ровно обратное: не нам, дескать, устанавливать, может он или не может. Отложить заседание нам удалось. Но лишь после битвы, которую иначе как Куликовской и назвать совестно. Я был свидетелем обоих этих случаев. И разница тут не в дубовых панелях и не в техническом оснащении (о нем как-нибудь после). Разница – в отношении. Там суд уважает себя, присяжных и дело свое, и, страшно вымолвить, судья получает от труда своего интеллектуальное удовольствие. Здесь же – нелюбовь к делу и небрежение к человеку, ибо выше человека поставлено все: статистика, сроки, согласования. Эх, суды, кто вас выдумал такими? Все в вас есть: и статистика, и сроки, и согласования. Одного только нет – человека. Он значится в самом конце списка.

А что, если ИИ… Вчера дискутировали с коллегами про внедрение ИИ - у кого в компании что автоматизировано. И разговор естественным образом свернул туда, куда сворачивают все разговоры юристов: а что, если дать ИИ судить? Если учитывать, что 2024 году осуждены 512 845 человек, оправданы из них 990 человек (0,19%), а за первое полугодие 2025-го - 215 749 обвинительных против 516 оправдательных, есть о чем задуматься. Представим себе ИИ-агента, которому дали все материалы дела и дали вводные: Конституцию, УПК, позиции высших инстанций (без противоречий), то такой агент точно не «не заметит» противоречие в показаниях. Он точно не пропустит недопустимое доказательство, потому что иначе дело рассыплется. Не объявит перерыв, чтобы позвонить и спросить, можно ли арестовать или согласовать приговор. У него не будет председателя суда, ФСБ-куратора и страха за переназначение. Да, будет погрешность. Но погрешность ИИ - это ошибка модели, которая компенсируется остальными решениями. А погрешность нынешней системы - это 0,19% оправдательных. Я, кстати, писал об этом ещё в 2022-м: в Китае «умный суд» работает с 2015 года и снял с судей треть нагрузки, а ИИ-прокурор в Шанхае предъявляет обвинение с точностью 97% после обучения на 17 тысячах дел. Там судья, отклоняющий рекомендацию ИИ, обязан письменно объяснить почему. Представьте эту норму у нас. Мотивированное несогласие с ИИ пришлось бы обосновывать больше, чем в среднем приговоре. А депутаты. Содержание Госдумы в 2026 году обошлось 17,6 млрд рублей (плюс 15% к прошлому году). В среднем по 4,5 млн премии на депутата. За сильно меньшие деньги ИИ-юрист напишет законопроект без внутренних коллизий, проверит его на противоречия со всем массивом действующего законодательства за минуты и, что важно, посчитает последствия принятия до внесения, а не после вступления в силу. Сравните с нынешним конвейером, которым поправки в УК вносятся пакетом к закону о такси, и который такой проверки не проходит. Представим себе следствие. Автоматическая проверка допустимости доказательств по формальным критериям: сроки, подписи, разъяснение прав, участие защитника. Половина того, что мы годами выцарапываем в жалобах, отсеивалось бы. А теперь про реальность. ИИ учится на данных. Если обучить модель на нынешних 512 845 обвинительных приговорах, то мы получим идеального обвинителя, который будет исходить из того, чему он обучился. Чтобы ИИ судил по закону, его надо кормить УПК, а не практикой. А это уже вопрос не технологий, а заказчика. И заказчик, судя по всему, все понимает. ИИ не пустят в наши суды, потому что он не умеет ошибаться. В нужную сторону.

Нет оснований не доверять сотрудникам полиции   Эту фразу каждый адвокат встречал хотя бы раз за карьеру: в уголовных дела, в административных и даже за пределами судов. Если речь идет об административном деле, то у суда нет оснований не верить сотрудникам, которые говорят о «неповиновении законному требованию сотрудников». А в приговорах показания оперативника «последовательны, оснований не доверять не имеется». При этом показания подсудимого – это «избранный способ защиты», а показания его свидетелей «даны с целью помочь избежать ответственности». И цитаты эти кочуют из приговора в приговор, меняются только фамилии.   Но так ли однобок закон? Например, часть 2 статьи 17 УПК: никакие доказательства не имеют заранее установленной силы. Это значит, что сотрудник полиции – такой же свидетель, как и любой другой. А если он, как это бывает почти всегда, дает показания в пользу обвинения, то он лично заинтересован, поскольку суд оценивает законность задержания им подозреваемого, его же рапорта, его же ОРМ. Если суд ему не поверит, то это же получается, все зря… А часть 1 ст. 88 УПК говорит, что каждое доказательство оценивается с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все в совокупности – достаточности. «Нет оснований не доверять» фактически означает отказ от оценки достоверности, то есть прямое неисполнение этой нормы. Статья 87 УПК предполагает проверку доказательств путем сопоставления с другими. Формула-заклинание заменяет сопоставление «презумпцией доверия».   Давайте посмотрим на признание обвиняемого. Можно ли с точки зрения закона верить только самому признанию? Нет, часть 2 ст. 77 УПК говорит, что даже признание должно подтверждаться совокупностью доказательств. Зеркальный аргумент: если заранее установленной силы нет даже у признания, то у показаний оперативника ее нет тем более. И, наконец, обратимся к Пленуму ВС № 55 от 29.11.2016 «О судебном приговоре», в пункте 6 которого говорится: суду надлежит дать оценку всем исследованным доказательствам, как уличающим, так и оправдывающим подсудимого, и привести мотивы, по которым те или иные доказательства отвергнуты судом. То есть суд должен резко, быстро и бескомпромиссно обосновать, почему он так сильно верит сотруднику полиции.   Трудно представить, что оперативник, проводивший ОРМ или задержание, вдруг, скажет: «знаете, Ваша Честь, мы закупку проводили несколько раз необоснованно по одним и тем же основаниям. Честно говоря, так нельзя – это нарушение, признающее последующие ОРМ незаконными». Так что, более заинтересованного свидетеля ещё поискать надо.   Формула «нет оснований не доверять» удобна тем, что она освобождает от обязанности мотивировать. Оценка доказательства заменяется заклинанием, которое избавляет от необходимости соблюсти состязательность.

Самое дорогое в налоговой проверке происходит до проверки Недавно ходил на допрос с доверителем в одну из ИФНС по Москве. И хочется рассказать то, что в последние годы стало предельно ясно. Все предприниматели боятся выездной проверки, потому что в 98% случаях выездная означает начисление недоимки. Но выездная проверка – это уже финал, поскольку ее назначают, когда сумма посчитана и экономика проверки сошлась. Предприниматели в большинстве думают, что выездная – это начало проверки, но это – начало «упаковки» доначислений. Если хотите – «перевода взысканий в законное русло». Судьба доначислений, (а часто – бизнеса) решается намного раньше – на предпроверочном анализе, когда вас вежливо зовут «побеседовать» и предлагают «добровольно уточниться». В Налоговом кодексе есть пп. 4 п. 1 ст. 31, который предполагает право ИФНС вызвать налогоплательщика для дачи пояснений. На практике это выглядит так: вы приходите в кабинет, где вас ожидает инспектор с полной информацией о дереве связей по вашим контрагентам и уже посчитанной суммой, которую предлагается заплатить через уточненку по ст. 81 НК. Добровольно, естественно. И вот здесь всего два пути. Первый – потолкаться по цене, уточниться и дальше жить и работать. Да, это торг. Иногда разумный: сумма снижается, выездная не назначается, бизнес продолжает жить. Второй – входить в долгий и мучительный процесс сопротивления, исход которого во многих случаях известен заранее. Выбор между этими вариантами – самое дорогое решение, которое нужно принять собственнику. И принимать его надо до прихода на комиссию. Потому что явка «побеседовать» без подготовленной стратегии – это дача показаний. Все, что вы скажете про структуру группы, контрагентов и «кто фактически руководит», ляжет в основу акта, а при плохом развитии переедет в материал по ст. 199 УК. Поэтому, если уведомление о вызове уже пришло: ◾️не ходить «просто послушать» и не ходить одному; ◾️до явки понять, что у них есть: какие разрывы, какие контрагенты, какой период; ◾️посчитать цену обоих сценариев: уточнения и спора; ◾️и только потом решать. Иногда правильный ответ – заплатить. Иногда – спорить. Но ответ точно должен быть посчитан на основе всех цифр и вероятных сценариев.

«А мне это зачем?» Помните, на ПМЮФ замминистра юстиции Вадим Федоров рассказал показательную историю женщины, которую осудили за попытку вынести из супермаркета продукты на 3500 рублей. Там было уголовное дело, обвинительный приговор. И только Судебная коллегия по уголовным делам ВС прекратила дело за малозначительностью. В похожей истории я общался с судьей одного из южных регионов нашей страны, которому пытался объяснить, что у него есть множество оснований прекратить дело. Я ссылался на часть 2 статьи 14 УК, на формальность состава, на отсутствие общественной опасности. Он с пониманием и даже неким состраданием слушал меня и кивал, соглашался с тем, что я говорю, а в конце добавил: «Вот скажи мне, а мне это зачем?!» Я слегка оторопел от такого вопроса и тут же ответил: «Но у Вас же есть основания и инструмент это сделать!» (Что означало: «да потому что это твоя работа, черт возьми!»).   В общем, из разговора прямо стало ясно, что никакой мотивации у судьи это делать нет. Наоборот – полная демотивация, потому что за такое ему «может прилететь сверху». Потому что судье проще, чтобы «в апелляции или кассации разобрались».   Так работает судебная система. Никакой дискреции у судей (особенно по уголовным делам) нет. Только формальный подход. Только бы меня не заподозрили. Только бы все уместилось в статистические показатели. Только бы не отменили мой приговор. Только бы… Поэтому и появляются судимые бабушки, которые воруют еду в супермаркетах, потому что не хватает на жизнь… Но это уже другая история.

«Узнавали - никому никогда не прилетают штрафы» Утро адвоката началось не с кофе, а с делового предложения. Пишет менеджер: давайте рекламировать VPN. Личная реферальная ссылка, 50% с каждого платежа ваших клиентов навсегда. Хотите - 100% сразу. Баннеры, тексты - все подготовим. Ну и пожизненный доступ к VPN в подарок (спасибо, тронут). Отвечаю коротко: реклама VPN запрещена. Ответ цитирую дословно: «Узнавали, никому никогда не прилетают штрафы. Если бы кому-то дали штраф, мы бы знали - на рынке впнов паника бы была». «Тг в целом запрещенная соц сеть, потому что ее сложно вот так отследить». Ну, раз уж «узнавали», давайте узнаем вместе. С 1 сентября 2025 года действует прямой запрет рекламы VPN (ч. 10.8 ст. 5 закона «О рекламе»). Штраф по ч. 18 ст. 14.3 КоАП: для граждан - 50–80 тысяч, для юрлиц - до 500 тысяч. Первое дело уже есть. Вологодское УФАС, решение от 23 декабря 2025 года: блогер разместил в своем телеграм-канале ссылки на два VPN-бота. УФАС признало это ненадлежащей рекламой и передало материалы для привлечения к ответственности. Удаление рекламы не избавило его от предписания, но не от штрафа. Второе дело - Хабаровск. Там «рекламой» признали каталог в бизнес-аккаунте WhatsApp со ссылкой на VPN-бота. Ну, и про «телеграм сложно отследить». Оба дела возбуждены не по мониторингу ФАС. Заявления подали Центры по противодействию экстремизму МВД. То есть «неотслеживаемый» телеграм читает не рекламный регулятор, а Центр «Э». Теперь смотрим на схему целиком. Рекламодатель - VPN-сервис в иностранной юрисдикции, его никто искать не будет. А рекламораспространитель - вот он, с личной реферальной ссылкой, российским паспортом и адресом. Штраф придет ему. «50% дохода навсегда» - это цена, за которую вам предлагают взять на себя чужой административный состав. Так что когда вам пишут «все так делают, никого не штрафуют» - это продажа вашего риска за их процент. Отказался, естественно. За одно подготовил для вас чек-лист «За какую рекламу может прилететь штраф блогеру».

«Мы подумаем» - это ещё не отказ Доверитель пришёл на консультацию. Разговор прошёл нормально. Он поблагодарил, сказал «мы подумаем» и исчез. Через месяц выясняется: взял другого адвоката или просто забил на дело. Обычно коллеги забывают о таком клиенте – «зачем мне навязываться!» А еще хуже – начинает винить себя. Все это одинаково бесполезно.   Почему-то когда клиент «ушёл думать» большинство коллег не считает работой. А это неотъемлемая часть работы, которая не требует ни бюджета на рекламу, ни нового сайта, ни нового продукта. Вы можете начать водить носом и говорить «фу, Калой, ты продажи пропагандируешь». Нет. Здесь важно одно принципиальное разграничение: возврат доверителя и продажа – это как разные жанры фильмов: смотреть можно с разной степенью удовольствия.   Продавец возвращается к лиду, чтобы закрыть сделку. Его задача – получить деньги. А юрист возвращается к доверителю, чтобы закрыть разговор/проблему. Его задача в том, чтобы довести человека до состояния, в котором тот принимает информированное решение. Если человек решит работать не с вами – это тоже нормальный итог. Плохой итог, когда он не решил ничего, пропустил срок и оказался в худшей ситуации. Если после консультации вы написали клиенту коротко, о чем была консультация и в чем вы видите решение – это не «напоминание купить». Это профессиональное поведение. Врач, у которого пациент отложил операцию, не отпускает его «думать». Он звонит через неделю и спрашивает, как самочувствие и пора бы принять меры. Это не продажа. Это работа. Каждый юрист, который проводит платные консультации, ведёт две конверсии. Первую – с рекламы на консультацию. Вторую – с консультации в договор. Последнюю не считает почти никто. А она важнее. Потерять доверителя, который уже дошёл до консультации, дороже, чем не привлечь нового. Сегодня на эфире клуба «Потенциал» глубоко разобрали, как и когда напоминать о себе клиенту после консультации, чтобы он к вам вернулся. Чего не делать, чтобы не навязывать себя и свою помощь. И когда точно стоит отпустить клиента. Запись видео выложили в закрытом канале клуба.

Первый приговор за участие в «движении» 29 июня Центральный районный суд Оренбурга вынес первый в России приговор по ч. 1 и ч. 2 ст. 282.2 УК - организация и участие в деятельности «международного движения ЛГБТ» (признано экстремистским и запрещено в РФ). Владелец, администратор и арт-директор бара Pose получили от 2 лет 3 месяцев до 7 лет общего режима. С владельца взыскали больше миллиона рублей преступного дохода. Судья Солопьев провёл 50 закрытых заседаний. Вину не признал никто. Я далек от мысли оценивать деятельность обвиняемых, но хочется разобрать юридическую часть. Статья 282.2 писалась под организации. У организации есть структура, руководство, членство, документы. Пленум ВС ещё в постановлении № 11 от 2011 года объяснял: участие - это вхождение в состав запрещённой организации и действия в её интересах, с осознанием того и другого. Здесь запрещено «движение». Без устава, без руководства, без списка участников. И раз организации нет, обвинение собирает «участие» из обычной хозяйственной деятельности. Арендовал помещение = создал условия для деятельности. Нанял персонал = вовлекал участников. Утвердил программу вечеринки = организовал мероприятие структурного подразделения. Бар превращается в ячейку, прибыль - в финансирование, посетители - в неопределённый круг лиц, подвергавшийся пропаганде. Я буду писать, а вы меня подтрунивайте. Можно. 1. Умысел. Для 282.2 недостаточно «знал, что запрещено». Нужно доказать: человек осознавал принадлежность к конкретной запрещённой организации и действовал именно в её интересах. Но умысел по таким составам никогда не важен. 2. Существование самого «структурного подразделения». Обвинение обязано доказать, что бар - ячейка движения, а не просто заведение с определённой аудиторией. Связь с центром доказать невозможно, потому что центра не существует. Это дефект обвинения, и его надо заставлять доказывать каждый элемент. 3. В этом деле опросили больше двадцати сотрудников, изъяли регистраторы, смартфоны, ноутбуки. Объяснения, которые сотрудники дают «как свидетели», без адвоката, потом ложатся в фундамент обвинения - против них же. Статья 51 Конституции работает и у свидетеля. На опросе, на допросе, при любом ОРМ. Уголовное право требует того, чтобы человек понимал, за что именно его могут наказать. Здесь организация не существует, признаки участия - резиновые. Определённость во всей этой конструкции есть только в одном месте. В приговоре.

5 популярных ошибок с полицией Даже спокойный разговор с полицейским может обернуться проблемами, если не знать базовые правила. Вот чего лучше не делать. ❤️ Вести задушевные беседы «Да мы просто поговорим», «объясните по-человечески», «сейчас разберемся и отпустим» — старая уловка. В такой беседе человек может сказать лишнее, а потом эти слова окажутся в материалах дела. Как правильно: отвечайте строго на вопросы по делу. А если ситуация серьезная — вежливо откажитесь от разговора до приезда адвоката. ❤️ Трогать чужие вещи «Посмотрите, это ваше?» — звучит безобидно. Но если вы возьмете вещь в руки, на ней могут остаться ваши отпечатки. Или наоборот — на руки могут попасть следы запрещенных веществ. Как правильно: ничего не трогайте и не перемещайте. Можно спокойно сказать: «Я не знаю, что это, в руки брать не буду». ❤️ Конфликтовать Даже если вы уверены, что полицейский действует незаконно, крики, угрозы и физическое сопротивление только ухудшают ситуацию. Так можно получить отдельную статью — об оскорблении представителя власти или применении насилия к нему. Как правильно: говорите спокойно, фиксируйте нарушения и требуйте адвоката. Если обстановка накаляется — по возможности включите аудиозапись, но не тыкайте телефоном в лицо полицейскому. ❤️ Подписывать не глядя «Подпишите и пойдете домой» — одна из самых частых уловок. Потом может оказаться, что вы согласились с обвинением или подписали вредную для себя бумагу. Как правильно: внимательно прочитайте документ. Если не согласны — напишите: «С протоколом не согласен», «Объяснения даны без адвоката», «Прошу допустить защитника». Пустые места лучше зачеркнуть. ❤️ Отвечать, если не уверены Иногда кажется, что проще ответить полицейскому, чтобы он не подумал, будто вы что-то скрываете. Но на деле это может превратиться во вредные показания, которые потом будет сложно оспорить. Как правильно: не знаете, не помните — так и скажите. Или вовсе откажитесь отвечать, поскольку находитесь в стрессе и без адвоката. ❤️ Одно неосторожное слово может дорого обойтись. С AdvoCall вы всегда можете вызвать проверенного защитника, который будет на вашей стороне. ❤️ Поделитесь этой инструкцией, чтобы обезопасить близких.

Судья удалился в совещательную комнату и рассмотрел там пять гражданских дел   Попался совершенно гоголевский сюжет из Обзора практики ВС № 1 (2026). По протоколу суд удалился в совещательную комнату в 14:30 и объявил, что приговор будет оглашен завтра. Пока приговор постановлялся, председательствующий успел рассмотреть пять гражданских дел и огласить по ним решения. В статье 298 УПК написано ясно и коротко: из совещательной комнаты судья, постановляющий приговор, выходить может только для отдыха. Пять процессов – это, конечно, тоже своего рода отдых от уголовного дела…   Естественно, что Верховный суд приговор отменил: нарушена тайна совещания судей. И вот здесь надо отдать системе должное - тайна совещания в этом деле соблюдена безукоризненно: никто, включая самого судью, не знает, в какой момент и как постановлялся этот приговор.