Андрей Ланьков

Интересные данные появились в сообщении южнокорейского Госкомстата, опубликованном 29 июня. Сообщение посвящено распределению обязанностей в современной корейской семье. На протяжении долгого времени с разделением семейных ролей в Корее всё было очень просто: мужчина работает, а жена остаётся дома. От мужа не ожидалось участия в домашних делах, зато ожидалось, что он сделает всё возможное, чтобы максимизировать доходы семьи. Никого десятилетиями не удивляла ситуация, когда мужчина уходил из дома в семь утра и возвращался в десять вечера. Напротив, именно так в Южной Корее и выглядел нормальный, правильный, ответственный глава семьи. Отсутствие отца семейства дома и сейчас никого особенно не удивляет. Однако времена всё-таки меняются — причём меняются заметно. Как показал отчёт статистиков, в Южной Корее быстро растёт число мужчин, которых можно назвать «профессиональными домохозяевами» (это - мужская форма слова «домохозяйка», если кто-то не понял). Речь идёт о мужчинах, которые не работают, но ухаживают за детьми дошкольного возраста и/или берут на себя домашние дела. Их число превысило 270 тысяч человек и достигло исторического максимума. Одновременно происходит и обратный процесс: число женщин, которые не работают по найму из-за ухода за детьми или домашних дел, сократилось до исторического минимума. Иными словами, привычная для Кореи картина, при которой мужчина зарабатывает, а женщина занимается домом, не исчезла, но перестала быть единственно возможной. Согласно отчёту Госкомстата, в первом квартале этого года число мужчин, которых отнесли к «экономически неактивному населению» по причине «ухода за детьми или ведения домашнего хозяйства», составило 274 тысячи человек. За один год оно выросло на 16,6%. Это самый высокий показатель за всё время, когда собирается соответствующая статистика, то есть с 2004 года. Рост этот не случаен и не является краткосрочным всплеском. Число мужчин, не ведущих экономической деятельности из-за ухода за детьми или домашних дел, увеличивалось практически всё это время: в 2004 году таких было 145 тысяч, а в 2022 году их число превысило отметку в 200 тысяч. За последние четыре года показатель вырос ещё на 70 тысяч. Получается, что мужская «домашняя» роль, некогда выглядевшая почти экзотикой, постепенно превращается в заметное социальное явление. Напротив, число домохозяек, то есть женщин, не работающих из-за того, что они заняты уходом за детьми или ведением домашнего хозяйства, в первом квартале 2026 года составило 6,54 миллиона человек. Это на 1,9% меньше, чем годом ранее. Конечно, женщин-домохозяек по-прежнему несравнимо больше, чем мужчин-домохозяев, но сама динамика показательна: их число снижается, тогда как число мужчин, занятых домом и детьми, растёт. Всё это объясняется изменением общественных представлений о «правильных» гендерных ролях, а также более активным участием женщин в экономической деятельности. Женщины всё чаще остаются на рынке труда, строят карьеру и временами даже зарабатывают больше мужчин. В такой ситуации старая схема «он работает, она сидит дома» начинает уступать место новому подходу: дома остаётся тот, кому это в конкретной семье экономически и организационно выгоднее. Участие мужчин в уходе за детьми и домашних делах тоже всё чаще воспринимается как нормальное явление. Показательны данные Министерства по управлению персоналом: среди 19 105 государственных служащих, взявших в прошлом году отпуск по уходу за ребёнком, мужчины впервые в истории составили большинство. Их было 10 704 человека, или 56%, тогда как женщин - 8 401 человек. Конечно, до полного равенства в распределении домашних обязанностей Корее ещё далеко. Но цифры показывают, что сдвиги идут, и мужчина, который занимается детьми и домом, больше не выглядит социальной аномалией.

Интересные новости поступают с курорта Кальма, о котором время от времени писали в российских СМИ. Если вы помните, то в прошлом году появлялись сообщения о том, что этот курорт якобы построен под российских туристов. Сообщения это не имеет никакого отношения к действительности, но вот история курорта интересна и поучительна. Курорт Кальма располагается на побережье Японского моря (в обеих Кореях этот термин использовать категорически нельзя, данный водоём можно называть только «Восточным морем»). Строго говоря, курортом этот район был уже давно. Однако немалую роль в его развитии в последние годы сыграли и личные особенности Ким Чен Ына. Во-первых, Ким Чен Ын в своё время сам родился недалеко от Вонсана, любит этот район и старается проводить там как можно больше времени. Во-вторых, Ким Чен Ын, проведя юность в Швейцарии, был весьма впечатлён швейцарской туристской индустрией и по возвращении домой хотел, что и Северной Корее тоже нужно максимально развивать международный туризм. Одним из главных проектов первых лет правления Ким Чен Ына стало строительство горнолыжного курорта Масик, который он рассчитывал превратить в подобие швейцарского горнолыжного курорта. Располагался он недалеко от Вонсана, как и Кальма - но в горах, а не на морском берегу. Курорт удалось построить и запустить, и получился он, как говорят знатоки, неплохим, но западные туристы, на которых он был рассчитан, там в сколь-либо значимых количествах так и не появились. Свою роль сыграли сложности с транспортом, а потом ещё и санкции наложились. Северокорейское руководство несколько запоздало поняло, что рассчитывать на заметный приток западных туристов не приходится. Однако туристы в КНДР тогда были, и в немалых количествах: в середине 2010-х годов КНДР ежегодно посещало 300-400 тыс. иностранных туристов. Правда не менее 95% из них являлись гражданами Китая. В этих условиях и было принято решение о строительстве курорта Кальма, который ориентировался именно на массовый дешёвый китайский туризм. Предполагалось, что курорт будет принимать до 15-20 тыс. человек единовременно. С 2018 года строительство находилось под личным контролем Ким Чен Ына. Вначале было объявлено, что курорт откроется в 2019 году, но даты постоянно переносились. К началу эпидемии COVID он был более-менее завершён, но в новой ситуации, когда границы страны были закрыты, ни о каком туризме не могло быть и речи. В конце концов курорт всё-таки был открыт летом 2025 года. Первыми иностранцами, которые побывали в Кальма, были российские туристы. Именно с этим были связаны заявления российских СМИ о том, что курорт якобы строится под российских туристов. Разумеется, эти заявления не могут не вызывать улыбки. За весь прошлый 2025 год в Северной Корее в качестве туристов побывало 5100 граждан России, и даже при максимальных усилиях это количество едва ли удастся увеличить больше, чем в три-четыре раза. С другой стороны, курорт Кальма за год он может принимать 600-700 тыс. человек, то есть в 100 раз больше, чем весь поток российских туристов. С финансовой точки зрения полноценно в качестве международного курорт Кальма может работать только в том случае, если правительство КНДР возобновит допуск в страну китайских туристов (сейчас в Корею могут въезжать только граждане России). Однако курорт не простаивает. В последние месяцы Кальма стал использоваться для местных северокорейских туристов. Часть из них ездит туда по субсидированным путёвкам, а большинство приобретает путёвки на коммерческой основе. Стоит такой отдых по северокорейским меркам дорого, 50-100 долларов в день. Однако в Северной Корее есть состоятельные люди, которые вполне могут себе это позволить. Отзывы о курорте позитивные (и не только в официальной прессе, в которой отзывы, понятно, всегда позитивные). Хотя по мировым меркам Кальма обеспечивает средний уровень сервиса, но вот по меркам Северной Кореи это - роскошное место. Так что можно только пожелать состоятельным северокорейцам счастливого отдыха.

История взаимоотношений России и Кореи с древнейших времён до Второй мировой войны в новой лекции Андрея Ланькова. Не пропустите! https://youtube.com/watch?v=bUzBuYVeKyA

3 июня в «Нодон Синмун» была опубликована статья, посвящённая проблемам российского образования (впрочем, скорее, не проблемам посвящённая, а достижениям). По нынешним временам, статья большая, так как международный раздел главной северокорейской газеты в последние 5-7 лет был сильно сокращён, с полной полосы-страницы до примерно 40% страницы (нечего внимание к внешнему миру привлекать). Сейчас в этом разделе редко публикуются сколь-либо развёрнутые статьи – в основном там присутствуют коротенькие заметки. Сама статься не слишком конкретная. Речь там идёт об использовании цифровых методов в образовании, об использовании искусственного интеллекта и интернета (да, слово «интернет» в статье употребляется). Разумеется, подчёркивается, что профессиональное образование в России осуществляется в гармонии с образованием патриотическим и идеологическим. Статья безусловно позитивная. Само ее появление – это признак того, что в КНДР хотят и далее формировать позитивное отношение к России. Однако та информация, которая поступила после её появления, является совсем уж необычной. Ряд специализированных южнокорейских изданий, у которых есть свои информаторы внутри Северной Кореи, сообщили, что в середине июня в ходе проведения очередных занятий по повышению уровня школьных преподавателей, эта статья не просто рекомендовалась для изучения, а тщательно разбиралась. Статью на занятиях для преподавательского состава зачитывали вслух, с комментариями, а потом лекторы подчёркивали важные моменты в её содержании. Более того, местами проводились специальные дискуссионные собрания педагогического состава, посвящённые материалам статьи. Собравшимся учителям объясняли, что, мол, «для развития страны необходимо понимать тенденции, которые существуют в сфере образования в мире», и «активно перенимать позитивный опыт других стран». В принципе, идея абсолютно верная, да вот только на протяжении северокорейской истории бывали периоды (весьма продолжительные, замечу), когда за подобные утверждения можно было поиметь серьёзные неприятности. Сейчас, однако, об этом говорят открыто. И, что интересно, в качестве образца для подражания выбирают именно Россию. Это понятно. Союзников у КНДР только два – КНР и РФ. Но вот к Китаю отношение в Пхеньяне, скажем так, непростое и настороженное, да и пресловутой «мягкой силы» у Китая существенно меньше, чем у России.

В прошлых постах я уже рассказывал вам про компанию АТОМ, которая помогает открывать зарубежные счета в проверенных СНГ-банках. Многие мои подписчики уже успели воспользоваться их услугами и быстро получили иностранные карты, которые отлично подходят для путешествий, бронирования отелей, онлайн-покупок и трансграничных переводов. Для открытия такой карты даже не понадобится выходить из дома. Виртуальная карта оформляется от 1-го дня по загранпаспорту. А если вы захотите получить пластиковую карту, она приедет к вам домой специальной защищённой доставкой. 🇨🇭И главная новость – для россиян стала доступна карта надежного банка со швейцарским капиталом, которая действует 5 лет. Все сложности с иностранными организациями специалисты АТОМ берут на себя, а также юридически гарантируют возврат средств в случае отказа банка. ❗️Для моих подписчиков действует специальная скидка от 10 до 20 тысяч рублей по промокоду «ЛАНЬКОВ»: @AtomCards_bot Отдельный плюс — оплачивать всю стоимость карты сразу не нужно: часть суммы вносится при подаче заявки, а остаток только после успешного открытия счёта. 👉Переходите в @AtomCards_bot и оставляйте заявку, пока такая возможность ещё доступна.

Когда я впервые приехал работать в Южную Корею в начале 1990-х годов, в университетах практически не было иностранных студентов. Впервые иностранные студенты стали заметны в Южной Корее только около 2000 года, и с тех пор их число постоянно росло.   Статистика говорит сама за себя. В 2003 году в южнокорейских вузах обучалось 12 314 иностранных студентов. К 2013 году их количество увеличилось почти в семь раз и достигло 87 тысяч. После этого рост продолжался вплоть до периода пандемии, когда произошло небольшое снижение. Однако затем тенденция возобновилась, и по состоянию на конец 2024 года число иностранных студентов достигло 209 тысяч. Иными словами, за два десятилетия их число увеличилось почти в 20 раз.   Надо отметить, что корейские университеты относятся к иностранным студентам с большим энтузиазмом, но причины здесь в значительной степени прагматичные. Обучать иностранцев вузам выгодно. До прошлого года на протяжении почти 15 лет в Южной Корее действовал запрет на повышение платы за обучение для своих студентов. С учётом инфляции это означало, что корейцы фактически платили всё меньше и меньше. Однако эта заморозка касалась только граждан страны: иностранцы ежегодно платят всё больше и больше, и их взносы становятся вся более важной статьёй дохода в университетских бюджетах.   Если смотреть по странам, то лидерами являются граждане КНР. Здесь, впрочем, есть важная оговорка: около трёх четвертей этих студентов — этнические корейцы из Китая. В 2024 году они составляли 34,5% всех иностранных студентов. На втором месте — вьетнамцы (26,8%). Далее идут граждане Монголии и Узбекистана (5,9% и 5,8%, соответственно). Четвёртое место занимает Непал (2,9%). Примечательно, что за последние десять лет пропорции почти не изменились, если не считать некоторого снижения доли китайских студентов, которые в середине 2010-х годов составляли около половины всех обучающихся.   Мотивация у иностранных студентов – самая разная. Кто-то действительно приезжает ради учёбы, кто-то поступает в периферийные университеты и использует обучение как предлог, чтобы, получив визу, пожить в Корее или заняться здесь мелким бизнесом. Для китайцев обычна ситуация, когда семьи с достатком отправляют в Южную Корею тех, кто не смог сдать у себя дома сложнейшие вступительные экзамены.   Тем не менее факт остаётся фактом: южнокорейские университеты становятся всё более международными.

Исследования показывают, что в последние годы люди стали меньше пить. Южная Корея исключением не является: в ней тоже наблюдается устойчивая тенденция к сокращению потребления алкоголя, причём особенно заметна эта тенденция среди молодёжи. В 2021 году потребление алкоголя на душу населения (в статистику входят только взрослые, то есть люди от 15 лет и старше) составило 7,7 литра. Это почти вдвое меньше, чем в 1981 году, когда на одного взрослого корейца приходилось 14,2 литра алкоголя в год. Изменения заметно и, так сказать, визуально: ещё лет 15 назад в пятничный вечер на улицах легко можно было встретить нетрезвых прохожих, а теперь даже в конце недели сильно пьяных людей почти и не видно. В 2022 году по сравнению с 2021 годом выручка от продажи алкоголя в Корее выросла на 13%, но физический объём продаж (в литрах) снизился на 2,5%. Рост выручки объясняется не увеличением потребления, а инфляцией и смещением спроса в сторону более дорогих и качественных напитков. Как я уже говорил, сокращение потребления алкоголя — это общемировая тенденция. В Германии за последние 30 лет потребление пива, казалось бы, самого «национального» напитка, снизилось на 25,2%. В Японии более 80% молодёжи заявляют, что «не хотят пить алкоголь». Во Франции средний житель в 2022 году выпил 47 литров вина, что немало, но всего двумя десятилетиями ранее, в 2003 году, этот показатель составлял 70 литров. Ещё более показателен долгосрочный сдвиг: в 1980 году ежедневно вино пил каждый второй француз, а в 2022 году таких было лишь 10% от всего населения. Возможно, что в перспективе пары столетий потребление алкоголя либо исчезнет вовсе, либо станет большой редкостью. Причём процесс идёт стихийно: без активных усилий государства и при сопротивлении бизнеса. В Корее сокращение потребления алкоголя сопровождается изменением структуры рынка. Главная тенденция – снижение крепости напитков. Характерный пример – корейская рисовая водка сочжу: если раньше её выпускали крепостью в 25–30°, затем стандартом стало 20°, то в последние годы большинство вариантов имеют всего 15–18°. Одновременно растёт популярность напитков малой крепости – прежде всего, пива, а также готовых баночных коктейлей. В этом отношении Корея во многом следует за Японией, где такие коктейли (часто с крепостью всего 1–2°) стали массовым явлением. Во главе этого «анти-алкогольного сдвига» стоит молодёжь, так называемое поколение MZ. Те, кому сейчас меньше 25 лет, сейчас всё чаще либо совсем не пьют, либо ограничиваются слабоалкогольными напитками.

Корейцы любят кофе. Так уж сложилось, что, находясь в окружении трёх «чайных наций» (России, Японии и Китая) Корея к чаю особой привязанности не развила, зато кофе здесь пьют в огромных количествах. Кстати, когда-то кофе в Корею принесли именно россияне, но не об этом сейчас разговор, а о делах нынешних. В 2023 году ежегодное потребление кофе на душу населения в Южной Корее составило 405 чашек — это более чем в два раза выше мирового среднего показателя (152 чашки). По мировым меркам Корея уступала лишь Франции, где потребление достигло 550 условных чашек. Однако разрыв постепенно сокращается, и нельзя исключать, что в обозримом будущем корейцы догонят, а может быть, и перегонят французов. В 2022 году кофе занял 31% от общего объёма продаж напитков в стране, опередив газированные напитки (26%). Иначе говоря, треть всех средств, которые корейцы потратили на напитки, ушла именно на кофе. В последние годы заметен рост популярности домашнего приготовления кофе, что вызвало стремительный спрос на кофейные зёрна, которые прежде в Корее почти не покупали. Появились и новые тенденции: быстрое распространение декофеинизированного кофе (которого до 2020–2021 годов практически не было) и кофе с пониженным содержанием кофеина — его делают, смешивая обычные и декофеинизированные зёрна. Современная история кофеен в Корее началась в 1999 году, когда Starbucks открыл здесь свою первую точку. До этого основным форматом оставались «табаны», о которых я уже рассказывал, где подавали растворимый кофе. Кофейни с эспрессо-машинами начали появляться около 1990 года, но до прихода Starbucks оставались редкостью и экзотикой. За последние четверть века ситуация изменилась радикально. У Starbucks быстро нашлось множество подражателей – главным образом, местных. К концу 2022 года в Южной Корее насчитывалось около 101 000 кофеен. Для сравнения: в 2016 году их было 50 000, то есть за шесть–семь лет количество удвоилось. В 2022 году в кофейной индустрии работало 270 тысяч человек, при этом подавляющее большинство заведений (84%) представляли собой небольшие кафе с коллективом от одного до четырёх сотрудников. Корейские кофейни заметно отличаются от тех, к которым привыкли россияне. В них основной акцент делается именно на кофе. Выпечка, пирожные или бутерброды в меню есть почти всегда, но в куда меньшем объёме, чем в российских кафе. Можно сказать так: в России люди чаще приходят в кафе, чтобы поесть и заодно выпить кофе, а в Корее — чтобы выпить кофе и, возможно, слегка перекусить. Поскольку в корейском климате кофе не выращивается, весь он импортируется. В 2023 году импорт кофе составил 11 млрд долларов — втрое больше, чем в 2010 году. Главными поставщиками на корейский рынок являются Бразилия и Вьетнам.

Друзья, хотел бы напомнить вам, что публикую эксклюзивный курс об истории Кореи на платформе Curiosophy. Две лекции уже вышли, скоро появится третья. Надеюсь, вы найдёте их интересными! Получить доступ можно тут: https://click.curiosophy.live/lankov-korea-history А ещё, если вы хотели бы посетить мою лекцию в вашем городе, но таковая в нём пока не проводится, пожалуйста, оставьте информацию о своём желании на этой странице: https://curiosophy.events/wait/lankov/. Так организаторы смогут понять, в каких новых городах на Вашего покорного слугу есть спрос.

Некорейская кухня в Корее В последнее время в России появилось множество ресторанов, в которых представлены с кухни самых разных стран мира. Понятно, что в странах, в которых капитализм появился не в 1990 годы, а несколько раньше, подобных, как говорят в США, этнических ресторанов куда больше. А как же обстоит дело с этнической, то есть с “не-корейской кухней” в Корее? На протяжении многих десятилетий в корейском общепите доминировали 4 национальные кухни, одной из которых была кухня корейская. Кроме этого, в Корее были представлены рестораны западной кухни, под которой понималось в общем что-то вроде японизированного варианта немецкой кухни, а также рестораны японские и китайские. Кроме этого, в общем не было ничего или почти ничего. В начале 1990-х годов, когда я впервые приехал жить в Южную Корею, меня несколько удивляли жалобы моих западных знакомых на однообразие ресторанного ландшафта в Корее. Я тогда по заграницам особо не ездил, и жалобы эти казались мне странными: японская, китайская и как-бы-западная кухни есть, так что же ещё нужно? Потом я, конечно, понял, что по меркам Европы и Америки, корейский ресторанный ландшафт тогда разнообразием не отличался. Однако около 2000 года начались перемены, и в Корее появились и другие национальные кухни. Впрочем, надо сказать – их по-прежнему не так много. За последние 20-25 лет к большой тройке, которая по-прежнему доминирует, добавились в сколь-либо заметных количествах только три национальные кухни – индийская, вьетнамская, и отчасти тайская. Первые рестораны вьетнамской кухни появились в Корее в конце 1990-х годов. Отражало это стремительное экономическое сближение Вьетнама и Южной Кореи. Мало кто знает, что именно Вьетнам является сейчас одним из ведущих экономических партнёров Южной Кореи. Корейцы много ездят во Вьетнам, а в самой Корее появилась довольно большая вьетнамская община. Результатом стало появление вьетнамских ресторанов, которые чаще всего специализируются – на вьетнамской лапше фо. Она обычно подаётся в мясном бульоне, и действительно получается вкусно. Сам я лапшу особо не люблю, но для данного вида лапши делаю исключение. В начале нулевых в Корее появились и тайские рестораны. Особо близких экономических связей с Таиландом у Южной Кореи нет, но в качестве курортной местности Таиланд хорошо известен. Тайская община в Корее тоже присутствует, причём довольно большая. В любом случае, тайские рестораны в Корее тоже относительно заметны. Третья кухня, которая в последние лет 15 быстро распространяется по стране – это индийская. В основном речь идёт о всяческих вариантах кари, но представлены и иные виды современной индийской еды. Надо сказать, что индийские рестораны отличаются и от тайских, и от вьетнамских одной важной особенностью: в них поварами всегда работают индийцы. Более, того, в большинстве случаев индийцам они и принадлежат. Во вьетнамских ресторанах, кстати сказать, вьетнамский повар является редкостью, а владельцем почти всегда является кореец. А что же остальные рестораны? Как обстоят дела, скажем, с русской кухней или с мексиканской? Да не очень хорошо обстоят. Рестораны такие есть, при желании их можно найти, но их очень мало по меркам Европы или США.