Связи, которые держат

Последнюю неделю я не появлялась здесь. Внутри сейчас слишком много всего, а в текст это пока не складывалось. Жизнь не идёт своим привычным порядком и делать вид, что канал существует отдельно от неё, у меня не получается. Но и превращать это место в дневник того, что со мной происходит, я не хочу. Наверное, поэтому я молчала. Я редко об этом рассказываю, но несколько лет назад я сотрудничала с фондом и ездила волонтёром в санаторий, где были семьи с тяжело болеющими детьми. Моими подопечными в основном были родители. Те, кто проходил с ребёнком онкологию, тяжёлые диагнозы, длительное лечение, бесконечные обследования и ожидание результатов. Тогда я много видела и многому училась. Училась тому, что родители в таких ситуациях оказываются в особой реальности: нужно держаться за надежду и одновременно знать, что она не даёт гарантий. Искать врачей. Читать заключения. Принимать решения. Быть рядом с ребёнком. И как-то продолжать существовать самому. Позже я написала на эту тему магистерскую работу. Долго пыталась понять, что помогает родителям не просто пережить острый период, а выдерживать такую жизнь в долгую. Этот опыт многое во мне собрал. И всё же я никогда не думала, что окажусь по другую сторону. Почти 8 месяцев наша семья живёт в реальности, которую раньше я знала только по работе и исследованиям. Я почти не говорила об этом здесь. За это время слова то казались слишком прямыми, то не вмещали того, что происходит. Сравнивать разные судьбы и испытания было бы неправдой. Но я знаю теперь этот родительский опыт изнутри: когда с ребёнком случается то, чего ты не мог предусмотреть, предотвратить, от чего не сумел его защитить. И тогда привычное слово «принять» начинает звучать почти жестоко. Принять - это как? Согласиться с тем, что произошло? Перестать злиться? Перестать искать способы что-то исправить? Сделать вид, что всё уже пережито и теперь нужно просто жить дальше? Есть вещи, с которыми невозможно согласиться. Их нельзя сделать правильными. Нельзя обязательно найти в них смысл. Нельзя прожить их так, чтобы они перестали быть страшными. Остаётся другая работа. Гораздо труднее. Не пытаться отменить случившееся бесконечным «если бы». Если бы мы знали раньше. Если бы кто-то сделал иначе. Если бы я настояла. Если бы мы не оказались именно там. Сослагательное наклонение - это последняя попытка вернуть себе ощущение, что мир можно было удержать под контролем. Признать: я не могла предотвратить всё, для родителя почти невыносимо. Особенно когда речь о ребёнке. Сейчас мне важно не искать в себе правильного принятия. Мне важнее не проживать заранее всю дальнейшую жизнь в самом страшном её варианте. Не делать из сегодняшней боли окончательный приговор. Не ждать от себя спокойствия, ясности, правильных чувств, немедленной силы. А возвращаться к тому, что есть сегодня. К ребёнку. К врачам. К вопросам, которые ещё можно задать. К решениям, которые ещё можно принять. К помощи, о которой можно попросить. Этого недостаточно, чтобы отменить произошедшее. Но иногда именно отсюда можно продолжать жить. С теплом ко всем родителям, которые сейчас проходят непростое рядом со своим ребёнком, Анастасия @rokotyan

Мы продолжаем нашу Азбуку эмоций: коротко, наглядно, через живые переживания. Мы уже разобрали доверие, страх, гнев, печаль, зависть, радость, стыд и вину и постепенно собираем карту того, как устроены наши внутренние реакции. И сегодня эмоция, о которой обычно не говорят вслух. Отвращение. Чаще всего мы привыкли связывать его с чем-то простым и телесным: едой, запахами, физическими ощущениями. Это то самое мгновенное “фу”, которое появляется быстрее мысли. Но если смотреть глубже - это не про “неприятно”, а про границы. Про то, где психика очень точно считывает: “это мне не подходит”, “это слишком близко”, “это нельзя внутрь”. И когда отвращение возникает к человеку или к контакту - это уже крайняя степень сигнала. Не про “плохой человек”, а про внутреннее резкое “нет”, которое защищает психику от перегрузки. Иногда именно отвращение помогает нам удержать дистанцию там, где словами это сделать сложно. Давайте разберёмся 🤍 #азбукаэмоций@Svyazi_Psy

Сегодня возвращаюсь к вашим вопросам про границы, я вам это обещала, и постепенно буду разбирать. Правда, я не обещаю, что разложу всё сразу и аккуратно по полочкам, потому что вопросы там очень разные, из разных мест. Начну с первого. «Что движет людьми, которые позволяют себе нарушать личные границы других: дают непрошеные советы про детей, личную жизнь, деньги? И как на это реагировать?» Когда кто-то даёт непрошеный совет, там правда не всегда про вторжение или «наглость». Иногда это тревога. Чужой выбор расшатывает внутреннюю опору: а вдруг есть другой способ жить, и мой уже не единственный правильный. И тогда совет становится способом снова почувствовать устойчивость. Иногда - это невозможность выдержать различие между людьми. Между тем, как живу я, и тем, как живёшь ты. И тогда проще вмешаться, чем остаться в этой разнице. Иногда - это попытка быть ближе, но без риска. Потому что прямой контакт требует уязвимости. А совет позволяет остаться рядом, не открываясь самому. Как будто знание есть, а настройки на другого нет. И поэтому непрошеный совет почти всегда история про двоих. И тогда второй вопрос: как на это реагировать. И здесь важно: реакция не всегда обязательна. Иногда можно вообще не входить в этот разговор. Не объяснять. Не разбирать. Не оправдываться. Не доказывать. Потому что не каждое вторжение требует ответа. Молчание тоже может быть границей. Если же отвечать, то не через объяснение, а через короткое обозначение позиции, потому что они не втягивают обратно в разговор: «Я это не обсуждаю» «Спасибо, я сама разберусь» «Мне не подходит такой формат разговора» Без деталей. Без защиты. Без попытки сделать это понятным для другого. И здесь есть важный момент. Очень часто вместо границы появляется объяснение. Как будто если я сейчас всё правильно объясню, меня поймут. Если поймут, то не обидятся. Если не обидятся, то связь сохранится. И тогда можно не потерять контакт. Но именно в этом месте граница и исчезает, потому что объяснение начинает работать вместо неё. Граница не требует быть понятой. Она требует быть удержанной. И иногда самый точный способ не потерять себя,не продолжать разговор вовсе.

Где мы застреваем в горевании? Если смотреть на стадии горевания не как на схему из учебника, а как на живой внутренний процесс, то самое трудное место часто начинается там, где приходит печаль. Иногда её называют стадией депрессии. Но здесь важно: это не всегда про клиническую депрессию. Скорее про состояние, где психика впервые по-настоящему соприкасается с реальностью утраты. Не спорит. Не доказывает. Не ищет виноватых. Не пытается переиграть всё в голове. А начинает признавать: я не могу это изменить. я не могу вернуть всё как было. я не могу заставить другого остаться. я не могу воскресить умершего. И вот это место очень тяжёлое. Печаль здесь - не красивая тихая грусть. Часто она переживается как страх распада. Не просто «мне больно», а: я сейчас развалюсь. меня разнесёт на куски. я не соберусь обратно. И поэтому это место так хочется перепрыгнуть. Срочно что-то сделать. Написать. Вернуть. Объяснить. Заняться делами. Стать выше этого. Хотя бы как-то почувствовать, что я снова управляю собой и жизнью. Пока есть злость, внутри ещё есть движение. Можно сердиться, обвинять, спорить с судьбой, с бывшим партнёром, с врачами, с собой, с Богом, с обстоятельствами. При смерти близкого злость бывает особенно трудно признать. В нашей культуре с умершими как будто можно только хорошо. «О мёртвых либо хорошо, либо никак». А злость всё равно может быть. За то, что оставил. За то, что не берег себя. За то, что теперь с этой болью приходится жить тем, кто остался. Это не отменяет любви. Просто в горе много чувств, которые не выглядят красивыми: ярость, вина, зависть, раздражение, облегчение, пустота. И если для них совсем нет места, горевание может застревать. Пока есть торг, то остаётся надежда на действие: «а если я напишу?» «а если мы попробуем ещё раз?» «а если бы я раньше заметила, что ему плохо?» «а если бы я настояла на враче?» «а если бы я чаще была рядом?» Иногда торг выглядит почти как забота о себе: человек перечитывает переписки, вспоминает последнюю встречу, снова и снова возвращается к деталям, где можно было поступить иначе, удержать, предупредить, спасти. Но часто за этим стоит попытка найти контроль там, где его уже нет. А печаль приходит там, где контроль заканчивается. При разводе это может быть момент, когда боль уже глубже обиды. Когда приходится признать: ушёл не только человек. Ушла целая версия будущего. И ещё, невозможность заставить другого любить, выбирать, возвращаться, быть тем, кем он был в моей надежде. В смерти близкого это место ещё беспощаднее. Нельзя позвонить и всё объяснить. Нельзя попросить ещё один разговор. Нельзя переиграть последний день. Нельзя обнять и сказать то, что не было сказано. А за этим стоит очень страшное признание: я была не всемогуща. я не могла всё удержать. я не могла спасти. Бессилие вообще трудно переносить. Мы любим действие, решение, план, инструкцию. Нам легче делать хоть что-то, чем признать: в каком-то месте жизнь больше нас. И в горевании это особенно видно. Печаль требует не победить реальность, а выдержать её. Потому что прежняя целостность после тяжёлой потери действительно распадается. Та, которая была «до». До развода. До смерти. До предательства. И проживание горя это не аккуратно вернуть себя прежнюю, как будто ничего не случилось. Не получится. Потеря уже случилась. Боль уже стала частью опыта. Жизнь уже показала свою хрупкость. И принятие - это не улыбка в финале. Это очень медленная пересборка себя. С учётом этой боли. С учётом этой потери. С учётом того, что вы уже знаете о жизни, о любви, о бессилии, о себе. Не забыть. Не обесценить. А собрать себя заново, но уже вокруг опыта, который невозможно вычеркнуть. Принятие - это когда утрата остаётся частью вашей истории, но перестаёт быть всей вашей жизнью. С верой в то, что боль не всегда можно отменить, но её можно пережить, выдержать и собрать себя заново, уже другой, Анастасия @rokotyan

Как побороть страх после тяжёлой потери? Мне кажется, после тяжёлой потери страх не всегда получается именно «побороть». Иногда сначала важно понять: что он охраняет? Часто он охраняет то место, где психике однажды было слишком больно. Потеря - это не только смерть. Это может быть расставание, развод, потеря дружбы, доверия, привычной жизни, будущего, которое уже было внутри нас построено. После такой утраты человек боится не только повторения события. Он боится снова не выдержать. Снова привязаться и снова потерять. Снова поверить и снова рухнуть. Снова почувствовать беспомощность. И тогда психика делает вывод: «Любить опасно». «Надеяться опасно». «Если мне кто-то дорог, значит, я уязвима». Так страх вроде бы защищает от новой боли, но вместе с болью он начинает защищать и от жизни. Фрейд в работе «Печаль и меланхолия» писал: «тень объекта падает на Я». Если сказать проще: иногда то, что мы потеряли, исчезает снаружи, но не исчезает внутри. Утрата как будто поселяется в человеке. Мы продолжаем внутренне разговаривать с тем, кого уже нет рядом. Доказывать что-то тому, кто ушёл. Чувствовать вину за радость. Бояться нового как будто оно уже несёт в себе следующую потерю. И тогда потеря становится не просто памятью, а внутренним памятником. Можно жить, работать, улыбаться, но внутри всё равно будет место, вокруг которого многое организовано: «После этого я больше никому не доверяю». «После этого я не строю планов». «После этого я не люблю первой». «После этого я всегда готова к худшему». Это уже не просто осторожность. Это жизнь под властью потери. И здесь часто появляется очень мучительная внутренняя логика: - если я пойду дальше, я как будто предам то, что было. - если снова полюблю, будто та любовь была не такой важной. - если снова буду радоваться, значит, недостаточно страдала. - если начну жить легче, будто оставлю за спиной того, кого потеряла. Но горе не измеряется количеством отказа от жизни. А любовь не доказывается вечной остановкой. Прожить утрату - не значит забыть. Это значит постепенно вернуть себе возможность жить не только вокруг этой боли. Поэтому со страхом после потери важно не воевать, а сначала спросить себя: чего я боюсь на самом деле? Снова довериться? Снова оказаться беспомощной? И ещё: я сейчас живу в настоящем или внутри той потери, которая всё ещё продолжается во мне? Страх уменьшается не от приказа «не бойся». Он уменьшается, когда боль получает место, слова и свидетеля. Если страх становится постоянным фоном, мешает спать, доверять, строить отношения, принимать решения с этим правда лучше не оставаться одной. Это не значит, что с вами что-то не так. Просто некоторые потери слишком тяжёлые, чтобы психика переваривала их в одиночку. Иногда страх после потери - это не враг, а сторож у двери, за которой много боли. Задача не всегда в том, чтобы его прогнать. Иногда сначала важно понять, какую утрату он охраняет. С уважением к вашей боли и к той части вас, которая всё ещё боится снова потерять, Анастасия @rokotyan

Вопрос очень хороший, мне кажется, касается многих. Я решила вынести его в отдельный пост - ответ, потому что здесь сразу несколько важных тем. Как отличить обычную тревожность от той, с которой уже стоит работать? Тревога сама по себе не патология. Она нужна нам, чтобы замечать опасность, собираться, быть внимательнее. Вопрос начинается там, где тревога уже не помогает жить, а начинает управлять жизнью. Обычная тревога чаще всего связана с конкретной ситуацией: экзаменом, важным разговором, переменами, неопределённостью. Она неприятная, но более-менее понятная: есть событие -> есть напряжение. А тревожность, которой уже стоит уделить внимание, часто становится фоном. Она мешает действовать, принимать решения, доверять себе. Человек как будто всё время живёт с внутренним вопросом: «а вдруг я ошибусь?» или «а вдруг меня отвергнут?» И вот здесь мы подходим ко второй части вопроса: почему детские установки всплывают во взрослом возрасте. Потому что они не лежат внутри нас как старые записи в архиве. Они становятся внутренними маршрутами. Как дорожки, по которым психика когда-то научилась ходить: что делать, если мной недовольны; как реагировать на конфликт; можно ли ошибаться; безопасно ли хотеть; нужно ли заслуживать любовь. Например, если в детстве любовь ощущалась как то, что надо заслужить, то во взрослом возрасте чьё-то молчание, критика или отказ могут запускать не просто «я расстроилась», а целую старую систему: «я плохая, меня сейчас бросят, надо срочно всё исправить». Головой человек уже взрослый, а внутри в этот момент включается старая логика выживания. Поэтому с тревогой так сложно справиться одной только логикой. Вы можете понимать: «сейчас ничего страшного не происходит». Но психика реагирует не только на сейчас. Она реагирует на то, на что это похоже внутри. Можно ли работать с этим самостоятельно? С какими-то поверхностными слоями - да. Уже много даёт не пытаться сразу «успокоиться», а заметить: в какой момент я как будто попадаю на старую дорожку? Что именно сейчас так похоже на прежний опыт: чужое недовольство, риск ошибки, ожидание оценки, страх быть ненужной? Но если тревога становится фоном, сужает жизнь, мешает выбирать, действовать, спать, строить отношения, я бы всё-таки не оставалась с этим в одиночку. Потому что тревога часто живёт не одна. Под ней могут быть стыд, злость, беспомощность. И самой бывает трудно связать эти куски в одну понятную историю: где я сейчас, где прошлый опыт, где реальная опасность, а где старая реакция, которая включается автоматически. С психологом работа как раз часто в этом и состоит: не просто «убрать тревогу», а понять, какой маршрут она каждый раз запускает и постепенно научиться выбирать не только старую дорогу. Тревога часто становится меньше не тогда, когда мы учимся всё контролировать, а когда начинаем понимать, чего именно мы так боимся потерять, почувствовать или повторить. А потом постепенно меняем сам маршрут: там, где раньше автоматически хотелось заслуживать, спасать, избегать, замирать или всё срочно исправлять, появляется пауза. И в этой паузе рождается возможность выбрать иначе. Не отменить тревогу, а не отдавать ей руль каждый раз, когда внутри становится страшно. С уважением к вашей тревоге и любопытством к её старым маршрутам, Анастасия @rokotyan

Друзья, давно у нас не было рубрики «Вопрос–ответ». Пишите в комментариях ваши вопросы, темы и пожелания, что вам было бы интересно обсудить и разобрать. А если хочется спросить что-то более личное или сокровенное, можно оставить вопрос анонимно по ссылке.

Сегодня будет небольшая моя рекомендация. Мои любимые коллеги из ProSelf запустили летний книжный розыгрыш и я решила их поддержать. Во-первых, потому что мне очень близка сама идея. Во-вторых, потому что хорошие книги по психологии иногда действительно становятся тем самым первым безопасным пространством, где человек начинает слышать себя. Не менять себя срочно к понедельнику, не чинить себя по инструкции, а просто впервые чуть внимательнее прислушаться: что я чувствую? чего мне не хватает? где я давно живу не из себя? Пользуясь случаем, скажу: книга, конечно, не заменяет терапию, но иногда именно она становится началом внутреннего разговора: того самого, после которого уже сложно делать вид, что «всё нормально» и «само пройдёт». У коллег можно выбрать книгу, написать в комментариях, почему хочется именно её, и поучаствовать в розыгрыше. Ссылку оставляю здесь, вдруг какая-то из книг сейчас окажется для вас очень вовремя ❤️