SatiSpivakova

#МудростьДня от мистера Джонни Фёста — героя Андрея Миронова из комедии Аллы Суриковой «Человек с бульвара Капуцинов». 🙏🏻❤️

🎥: Мария Каллас исполняет арию «Tu che invoco con orrore» из оперы Гаспаре Спонтини «Весталка». Гамбург. 1959 год. Опера была написана в 1805 году и посвящена композитором Жозефине де Богарне, со дня рождения которой сегодня исполняется 263 года. Гектор Берлиоз отзывался о произведении как о «мелодически роскошной опере, изобилующей соло и ансамблями», где «диалоги неожиданно обработаны с быстрыми, блестящими переменами, а драматические речитативы компактные и захватывающие». Приятного прослушивания! #МузыкальнаяТерапия #ДляНастроения

Иосиф Бродский — об Анне Ахматовой, с которой был дружен. Фрагмент из интервью 1987 года. #Интересное

В день рождения Анны Ахматовой — несколько слов о феминитивах в рамках ее деятельности. Анна Андреевна не признавала слово «поэтесса» и сама называла себя поэтом. Такое необычное по современным меркам самоопределение было связано с особенностью значения этих слов в начале XX века: «поэтессами» долгое время считали женщин, пишущих несерьезные стихи в качестве развлечения и хобби. Именно поэтому многие женщины-литераторы выбирали себе мужские псевдонимы (например, Антон Крайний — псевдоним, под которым печаталась Зинаида Гиппиус; или Андрей Полянин — имя, взятое Софией Парнок для публикации критики). Творчество Ахматовой (и во многом Цветаевой) полностью изменило отношение к поэзии, создаваемой женщинами, как к «неполноценному» направлению. От «второсортных» отделяли произведения Анны Ахматовой и критики. В рецензии на сборник «Четки» Николай Гумилев писал: «Та связь с миром, о которой я говорил выше и которая является уделом каждого подлинного поэта, Ахматовой почти достигнута». К счастью, сегодня, когда достоинства «женской» поэзии уже не нужно никому доказывать, феминитивы не являются оскорблениями. И в литературоведении, и в обычной жизни принято называть Ахматову поэтессой — в соответствии с общепринятыми нормами русского языка.

Доброе утро #ЦитатаДня

Галина Уланова исполняет танец с зонтиком из балета Рейнгольда Глиэра «Красный цветок». ☂️ #ДляНастроения

🎥: фрагмент из мюзикла Стэнли Донена «Королевская свадьба» (1951) 🕺 Перформанс Фреда Астера, со дня рождения которого сегодня исполняется 127 лет, — живое доказательство того, что можно взять для танца самый неожиданный реквизит и сделать с ним нечто волшебное. #ДляНастроения

Мой #РоманСМодой продолжается, и сегодня хочу поделиться историей новых украшений Дома POSIÉ из коллекции «Букеты», прославляющей эпоху императрицы Елизаветы Петровны и мастерство легендарного придворного ювелира Иеремии Позье. XVIII век в истории России по праву называют «бриллиантовым». В этот период императорский двор был эпицентром европейской роскоши, а балы и маскарады славились своей экстравагантностью. Елизавета Петровна была законодательницей моды, требовавшей от гостей ярких нарядов, украшенных драгоценностями и цветами. Мотив дуальности, свойственный многогранной эпохе Елизаветы Петровны, наиболее ярко ощущается в изысканном колье. По одной стороне оно сияет сплошным паве и воплощает всю элегантность умелого сочетания бриллиантов круглой огранки разного размера. По другой — небесно-голубые аквамарины классической грушевидной формы в обрамлении паве из круглых драгоценных камней. Лепесток за лепестком они обрамляют ключицы своей владелицы, провозглашая торжество цветочных мотивов. В такт к колье идеально подходят новые длинные серьги, спускающиеся семью декоративными элементами, продолжающимися аквамаринами. Не меньшую двойственность демонстрирует и другое колье, но уже с розовыми сапфирами, закрепленными тремя лаконичными крапанами из желтого золота. Чередуясь с классическими лепестками из множества подлинных бриллиантов, закрепленных как классическим образом, так и шипом вверх, украшение напоминает о яркой бальной культуре, свойственной той эпохе.

22 июня 1969 года ушла из жизни Джуди Гарленд. Трогательное выступление на шоу Майка Дугласа в 1968 году, за несколько месяцев до смерти артистки. Джуди исполняет Over The Rainbow — песню, написанную Гарольдом Арленом на слова Эдгара Харбурга специально для знаменитого мюзикла 1939 года «Волшебник страны Оз» и ставшую ее визитной карточкой. ❤️ #ДляНастроения

128 лет назад родился Эрих Мария Ремарк. В день его рождения публикую фрагмент одного из писем Ремарка Марлен Дитрих, отношения с которой завязались у него в Венеции в 1937 году. Три страстных, ярких и головокружительных года завершились болезненным разрывом, оставив нам роман в письмах, — один из лучших, когда-либо написанных мужчиной. Говорят, что после смерти актрисы в ее квартире среди бережно сохраненных фотографий, костюмов и других памятных реликвий нашли послания Ремарка со следами от слез… 💌 «Большая комната наполнена тихой-тихой музыкой — фортепьяно и ударные, — это все Чарли Кунц, десятка два пластинок которого нанизаны на штырь моего проигрывателя. Это музыка, которую я люблю — чтобы отлететь, предаться мечтам, желаниям… Вообще-то мы никогда не были по-настоящему счастливы; часто мы бывали почти счастливы, но так, как сейчас, никогда. Согласись, это так. Иногда это было с нами, иногда это было с другими, иногда одно с другим смешивалось — но самого счастья в его полноте не было. Такого, чтобы не представить себе еще большего; все было словно пригашено, как и сейчас. Ты вдумайся — только будучи вместе, мы его обретаем. Пылкая моя, сегодня ночью я достал из погреба в скале самую лучшую бутылку „Штайнбергер кабинет“ урожая 1911 года — из прусских казенных имений, элитное вино из отборного предзимнего винограда. С бутылкой и с собаками я спустился к озеру, взбаламученному и вспенившемуся; и перед собаками, и перед озером, и перед ветром, и перед Орионом я держал речь, состоявшую из считанных слов, — и тут собаки залаяли; они лаяли, а озеро накатило белый вал, поднялся ветер, и мы ощутили на себе его сильные порывы, Орион замерцал, словно брошь девы Марии, и бутылка, описав дугу, полетела сквозь ночь в воду, как приношение богам за то, что несколько лет назад они в этот день подарили мне тебя. Золотисто-желтое вино начнет лучиться и благоухать, оно запахнет осенью, пышной осенью рейнских равнин, грецкими орехами и солнцем, жизнью, нашей жизнью, любимая… Может быть, она достанется там, внизу, сомам, которые будут перекатывать ее своими мягкими губами, а может быть, окажется у убежища старой замшелой щуки огромного размера, или у норы форели, узкое тело которой усыпано красными пятнышками; она вырожденка, эта форель, ей хочется мечтать, сочинять рифмованные форельи стихи и снимать быстротечные форельи кинофильмы; а может быть, через много-много лет, когда рты наши будут давно забиты темной землей, бутылка попадет в бредень рыбака, который с удивлением вытащит ее, поглядит на старую сургучную печать и сунет в боковой карман своей штормовки. А вечером, у себя дома, когда минестра уже съедена и на каменном столе у кипарисов появятся хлеб и козий сыр, он не торопясь поднимется, сходит за своим инструментом и собьет печать с бутылки, зажав ее между коленями. И вдруг ощутит аромат — золотисто-желтое вино начнет лучиться и благоухать, оно запахнет осенью, пышной осенью рейнских равнин, грецкими орехами и солнцем, жизнью, нашей жизнью, любимая, это наши годы воспрянут, это наша давно прожитая жизнь снова явится на свет в этот предвечерний час, ее дуновение, ее эхо, — а не знакомый нам рыбак ничего не будет знать о том, что с такой нежностью коснулось его, он лишь переведет дыхание, и помолчит, и выпьет… Но поздним вечером, когда стемнеет, когда рыбак уже давно спит, из ночи, словно две темные стрелы, вылетят две бабочки, два смутных ночных павлиньих глаза — говорят, будто в них живут души давно умерших людей, испытавших когда-то счастье; они подлетят совсем близко, и всю ночь их будет не оторвать от края стакана, со дна которого еще струится запах вина, всю ночь их тела будут подрагивать, и только утром они поднимутся и быстро улетят прочь; а рыбак, стоящий со своей снастью в дверях, с удивлением будет смотреть им вслед — ему никогда прежде не приходилось видеть в здешних местах таких бабочек…» Порто-Ронко, 24 ноября 1937 года