Движение Сопротивления

Проект островов в Копенгагене — Copenhagen Islands (Parkipelago). Платформы из экологичных и переработанных материалов засаживают местными полевыми цветами, травами и небольшими деревьями, чтобы создать безопасное убежище для птиц и пчел. Острова побольше планируется использовать для отдыха и небольших пикников.

Еще одна история про наводнение. В начале ноябре 1966 года в Италии идут сильные ливни. Уровень воды в реке Арно начинает быстро подниматься. Гидрометр фиксирует высоту в 8,69 метра, а потом его смывает. Температура неожиданно поднимается на 5 градусов и это способствует быстрому таянию снега в горах, от чего количество воды только увеличивается. В это время в театре Верди во Флоренции показывают фильм Джона Хьюстона «Библия» со сценами потопа. На набережной Флоренции полицейские, журналисты и мэр наблюдают за быстро поднимающимся уровнем воды в Арно и спорят о том, следует ли поднять тревогу и звонить во все колокола? Или лучше избежать паники, надеясь, что все обойдется. Выбирается второй вариант. Потом река выходит из берегов и затапливает зоопарк и ипподром. Многие животные и 70 лошадей тонут. Вода выбивает канализационные люки и Флоренцию начинает затапливать водой, смешанной с фекалиями, грязью, мазутом и машинным маслом. Все происходит ночью и многие люди гибнут, не успев выйти из подвалов и первых этажей — в некоторых районах вода поднимается на 7 метров. Затапливает Национальную центральную библиотеку, здание которой находится у самой реки — примерно 1,3 миллиона книг, старинных изданий, карт, газет, рукописей и архивных коллекций. Под угрозой оказываются произведения Донателло, Джотто, Вазари и множества других художников. Одним из символов катастрофы становится знаменитый распятый Христос Чимабуэ в Санта-Кроче: вода, грязь и нефть повреждают его так сильно, что кажется, будто одна из величайших работ флорентийского искусства утрачена навсегда. Срывает панели «Райских врат» Гиберти на баптистерии, заливает картины и фрески в церквях и хранилищах. Мазут оставляет следы уровня воды на многих памятниках. И тогда начинается один из первых «флешмобов» — во Флоренцию едут добровольцы из десятков стран. Потом их назвали «angeli del fango» (ангелы грязи) — наводнение приносит с собой около шестисот тысяч кубометров грязи. Сотни людей, в основном молодежь и студенты со всего света, едут во Флоренцию, чтобы спасти город. Стоя в холодной воде они достают книги и рукописи из затопленной библиотеки и архивов и передают их по цепочки из рук в руки. Они работают при свете свечей — электричества в городе нет. Они откапывают из ила дома и лавки простых горожан и спасают произведения искусства. Они ночуют в монастырях, школах и в поездах — итальянская железная дорога выделяет им несколько составов. Пропитанные грязной, мазутной водой книги и рукописи необходимо достать из воды, отмыть и высушить прежде, чем их убьют гниль и плесень. Книги очищают, промываю, обеззараживают и сушат. Иногда переплеты приходилтся разбирать, а листы обрабатывать отдельно. Для сушки используют самые разные помещения, включая табачные сушильни и амбары. Иногда книги пересыпают опилками, чтобы вытянуть из них влагу. Добавлю, что катастрофа сильно продвинула науку сохранения и реставрации: спасая книги и картины были разработаны новые приемы работы с поврежденными культурными ценностями. Без «ангелов грязи» погибло бы множество произведений искусства: в чрезвычайной ситуации профессионалов недостаточно, нужны тысячи волонтеров. Многие произведения, которые тогда вытаскивали из грязи, до сих пор несут на себе следы наводнения. А расписное деревянное «Распятие» Чимабуэ из церкви Санта-Кроче несколько часов простояло в грязной, мазутной жиже. Урон был чудовищен: намокла и вздулась доска, а красочный слой во многих местах отслоился и осыпался — погибло около двух третей живописи. Его восстанавливали несколько десятилетий — промокшую доску пришлось сушить годами, в контролируемых условиях, чтобы она не растрескалась и не осыпалась еще. А потом главным стал этический вопрос: что делать с громадными утратами? Реставраторы выбрали «этику честного шва» — они решили обработать потери так, чтобы они не резали глаз издали, но оставались видимыми и различимыми вблизи. Чтобы распятие стало честным свидетельством и шедевра, и катастрофы.

Про лекции Анны Виленской. Если вы не в курсе — просто пропустите этот пост. Сначала небольшой дисклеймер. Я не разбираюсь в музыке абсолютно. У меня нет музыкального слуха и голоса, я не умею играть ни на одном музыкальном инструменте. Я даже никогда не был в караоке (тут идет шутка про то, что караоке — месть японцев за поражение во Второй Мировой). Про средневековую музыку я не знаю практически ничего, хотя могу рассказать пару историй о том, как мастера воровали на строительстве оргАнов в церквях. Но в споре эстетов, критиков и знатоков с популяризаторами я почти всегда буду на стороне последних. Знатоки могут быть очень полезными, когда они указывают на грубые ошибки и ляпы в лекциях. За это знатоков надо благодарить, а ошибки с благодарностью исправлять. Но когда знатоки и критики начинают говорить о вкусовых предпочтениях, они слишком часто будут ошибаться. Я подробно рассказывал о работе Пьеро Мандзони «Дерьмо художника», которую он посвящал художественным критикам. Если критик вас похвалил, то вы в опасности. Потому, что критики — трусы и им нравится только старое проверенное дерьмо. К тому же обругать в сто раз безопаснее, чем похвалить. Напомню про оглушительный провал в Париже оперы Бизе «Кармен». Один из рецензентов назвал либретто «отбросами из канавы». Берлинский критик Эдуард Ганслик, самый влиятельный музыкальный критик эпохи, счел «Кармен» «вульгарной» и «недостойной французской сцены». Бизе был раздавлен. Он умер через три месяца после провала. В 36 лет. Но уже через год после его смерти опера шла в Вене с оглушительным успехом. Брамс побывал на «Кармен» двадцать раз. Чайковский писал, что она станет самой исполняемой оперой в мире. И если ошибся, то не очень сильно. Великого Баха знали, как органиста и педагога. Но как композитора его надолго забыли. Что писала пресса об импрессионистах даже повторять неловко. Напомню про «Исследовательский проект Рембрандта» (Rembrandt Research Project) в результате работы которого из примерно 1000 дошедших до нас работ, которые приписывали великому художнику за ним было признано чуть более 300 картин. С остальными эксперты и знатоки сели в лужу. Но дело даже не в том, что лучшие эксперты постоянно лажают. А в том, что человек, читающий лекции для широкой публики, неизбежно должен упрощать. Это нормально. Но кроме того, популяризатор должен быть интересен, на что огромное количество экспертов не способны в принципе. Популяризатор — посредник. Его задача — не давать исчерпывающее представление о предмете (для этого и нужны специалисты), его задача — увлечь предметом. Можно как угодно относиться к сериалу «Теория большого взрыва», но после него миллионы детей захотели стать учеными. Можно презирать «Гарри Поттера», но я знаю с десяток детей, которые начали после него читать книги. Низкий поклон Джоан Роулинг за это. Социуму нужны все. И знатоки, и посредники.

Про вчерашнюю трагедию в Непале. Спутниковые данные показывают, что огромная часть ледника сорвалась с высоты 5200 метров и прошла около 1200 метров по вертикали до долины, а там смела все на своем пути. Горы работают, как водонапорные башни. Зимой они накапливают воду в твердом состоянии, а летом медленно тают и отдают воду в реки именно тогда, когда ее меньше всего выпадает в виде дождя. Глобальное потепление постепенно разрушает эту «водонапорную башню». Оно проходит через три принципиально разные фазы. Первая стадия — наводнения. Теплый воздух содержит больше влаги. Это означает, что когда дождь все-таки случается — он значительно интенсивнее. Когда ледник начинает таять, вода скапливается в приледниковых озерах, которые удерживаются мореной — насыпью из гравия, обломков и льда, оставленной ледником. Эти дамбы непрочные. Достаточно небольшого сейсмического толчка, оползня или простого переполнения — и озеро прорывается, выбрасывая вниз по долине стену воды с грязью и камнями. Гималаи содержат тысячи приледниковых озер, и их число растет каждый год по мере таяния ледников. Вторая стадия — «Пик воды». Пока ледники активно тают, реки становятся полноводнее, но ледник не бесконечен. Когда он растает — вода закончится. Гляциологи Хусс и Хок в 2018 году показали, что большинство горных регионов мира либо уже прошли пик воды, либо проходят его сейчас. В Альпах скорее всего этот пик уже прошел. В Гималаях — проходит прямо сейчас. А потом начинается третья стадия — засуха. Ледника больше нет. Снежный покров нестабилен — зимой все чаще падает дождь там, где раньше был снег. Это снег накапливается, а дождь немедленно стекает. В результате весной воды в реке много, а летом и осенью очень мало — нечему таять. Сельское хозяйство, которое исторически поливалось летом из рек с ледниковым питанием, остается без воды именно в критические для урожая месяцы. Горные регионы теплеют в 2–3 раза быстрее, чем в среднем по планете. Это связано с тем, что белый снег отражает солнце, а темная порода его поглощает — чем меньше снега, тем быстрее нагревается гора. Ганг, Инд, Янцзы, Меконг, Амударья — все они в сухой сезон питаются преимущественно ледниковым стоком. От этой системы зависят жизни примерно двух миллиардов человек.

Язык не описывает реальность — он ее формирует. Именно поэтому с таким упорством российская пропаганда бьется за «Новороссию» (само название как бы подсказывает — чья это земля) и «на Украине» (это и не страна даже, а так, географическая область — на Кубани, на Алтае). Интересно в этой связи вспомнить «Греческий проект» Екатерины Великой. Напомню, что она планировала создать «Неовизантийскую империю» для своего внука (красным на карте). Она внука специально назвала Константином (не самое популярное тогда имя в России), но связь между Константином и Константинополем была очевидна всем. К мальчику приставили греческую кормилицу по имени Елена. С детства его учили греческому языку — не как экзотике, а как будущему государственному. Екатерина писала, что хочет, чтобы он говорил по-гречески так же свободно, как по-французски. Когда ребенку исполнилось несколько лет, она сообщила в письмах: он уже знает греческий лучше, чем большинство европейских дипломатов. Синим на карте обозначено «Королевство Дакия» — для Григория Потемкина (он учил греческий и штудировал историю Византии), желтым — компенсации для империи Габсбургов с которыми планировали вступить в союз против Османской империи, а бирюзовым — компенсации для Венеции. Софийский собор в Царском Селе был спроектирован как уменьшенная копия собора Святой Софии в Константинополе. Один народ, одна вера, один храм. Как говорил чешский поэт Карел Гавличек-Боровский: «Русские называют все русское славянским, чтобы потом назвать все славянское русским». И города на юге называли с дальними планами на греческий проект: Херсон (от Херсонеса), Евпатория (по имени Митридата VI Евпатора, во владения которого входил Крым), Севастополь (по названию понтийского порта Себастополис), Симферополь (от греческого — «город пользы») и т.д. Апогеем стала грандиозная поездка Екатерины в Крым. Австрийский эрцгерцог и император Священной Римской империи Иосиф II лично приехал инкогнито (под именем «граф Фалькенштейн») и сопровождал ее часть пути. Кортеж проехал под триумфальной аркой с надписью: «Дорога в Византию». Битва за имена — любимый прием всех захватчиков. После депортации чеченцев и ингушей в 1944 году Сталин упразднил Чечено-Ингушскую АССР и переименовал практически все населенные пункты. Посмотрите на карту Калининградской области — сплошные Чехово, Комсомольск, Гвардейск, Краснознаменск, Советск, Некрасово, Славск, Славское. Точно также в битве за имена Турция тратит колоссальные дипломатические усилия на то, чтобы слово «геноцид» нигде не употреблялось. «Армянские события 1915 года» звучит совсем не так, как «Геноцид армян». А если битва за имена выиграна, то становится логичным, почему Третий Рим претендует на Второй Рим.

Интересна история превращения белого трюфеля в деликатес. В Пьемонте его знали давно, иногда использовали в пищу, но в отличие от черного трюфеля не очень ценили. Дело в том, что белых трюфелей в горах было много. Все, что растет прямо под ногами и не требует усилий, сложно воспринимать как сокровище. Это как с лобстерами, которые в колониальной Америке были едой бедняков — их выбрасывало на берег в таких количествах, что лобстеров использовали как удобрение. На верфях рабочие бастовали, когда их слишком часто начинали кормить лобстерами. Кроме того, у белого трюфели довольно специфичный запах — в нем есть такой же феромон, который выделяют свиньи, поэтому самки свиней его так страстно ищут. Это было одной из причин, почему свиней при поиске трюфелей стали менять на собак — свиньи старались их сразу съесть. Для людей трюфель пахнет довольно сильно и резко. И он быстро портился (холодильников еще не существовало) — терял половину аромата за несколько дней. Доставить его в Париж в живом виде было технически невозможно — а только Париж тогда решал, что считается изысканным. Черный же трюфель французы хорошо знали и любили — он у них рос. Собственно еще Плутарх доказывал, что трюфель — это грязь, в которую попала молния. Пифагор и Аристотель считали трюфель эффективным афродизиаком, Маркиз де Сад ел трюфели перед оргиями, Наполеон Бонапарт принимал их перед свиданиями с Жозефиной, а Александр Дюма писал: «Они, при известных обстоятельствах, способны сделать женщину более ласковой, а мужчину — более горячим». А потом усилиями всего одного человека белый трюфель стал деликатесом. Итальянец Джакомо Морра открыл в Турине свой ресторан и за несколько лет скопил достаточную сумму денег, а потом купил Hotel Savona в Альбе и превратил отель в место встреч торговцев вином, предпринимателей, журналистов и путешественников. Именно оттуда он начал продвигать белый трюфель. Морра был одержим этим грибом и много экспериментировал с его добавлением в различные блюда. В 1929 году он организовал первую Национальную ярмарку белого трюфеля в Альбе. Белый трюфель постепенно переставал быть грибом и становился событием. Потом к названию добавилась география. Не простой белый трюфель, но белый трюфель Альбы. Морра делал легенду — он же организовал школу для собак, которые ищут трюфели и приглашал журналистов и гостей участвовать в поиске грибов. По воспоминаниям сына Морры, его отец не прочитал за всю свою жизнь ни одной книги по маркетингу, но в 1933 году британская газета The Times посвятила Морре обширный материал и назвала его «королем трюфеля». Морра отправлял трюфели в подарок знаменитым людям. Среди получателей были Уинстон Черчилль, римский Папа Павел VI, Гарри Трумэн, Дуайт Эйзенхауэр, Альфред Хичкок, Мэрилин Монро, Софи Лорен, Рита Хейворт. Мэрилин восхитилась: «Я никогда не пробовала ничего более вкусного и необычного!». Черчилль поблагодарил за подарок. Так белый трюфель начал превращаться в еду знаменитостей. Его начали доставлять самолетами. Белые трюфели Альбы стали символом роскоши. Постепенно стоимость белого трюфеля догнала, а затем перегнала стоимость черного. Ярмарка в Альбе постепенно превратилась в международное событие. Сейчас цена белого трюфеля достигает 3–5 тысяч евро за килограмм, а самые крупные экземпляры уходят на аукционах за десятки тысяч. Добавлю, что сыр с трюфелем это действительно что-то невероятное.

Виктор Вахштайн в разговоре с Евгением Коганом рассказал две байки (городские легенды). Сначала про борьбу с евреями, когда с консерватории сбили барельеф с Вагнером — его профиль показался самым семитским. При Пиночете активно боролись с «красной заразой» и из библиотек изъяли рассказ Конан Дойля «Союз рыжих». По испански там стоит слово «красный» — La liga de los pelirrojos p.s. Я помню какой-то старый фильм, в котором у заключенного находят книгу «Как закалялась сталь» и солдаты Пиночета одобрительно говорят: вот, какие книги нужны нашей стране — про производство стали.

Самая распространенная ошибка при решении задач — начать решать не ту задачу. Иногда достаточно просто иначе переформулировать вопрос. Например, когда взорвался кислородный бак на Apollo 13, наземные инженеры первые минуты пытались ответить на вопрос «как починить систему жизнеобеспечения». Руководитель полетов Джин Кранц остановил этот мозговой штурм и переформулировал задачу: «Что нам нужно сделать, чтобы экипаж был живым через 87 часов?» Другая формулировка дает другое пространство решений. На Курсе творческого мышления мы начинаем с умения переформулировать задачу так, чтобы пространство решений резко расширилось. Это один из самых мощных инструментов, которым можно овладеть. Не потому что ответ становится сложнее — а потому что вопрос становится точнее. Второй полезный навык — умение генерировать большое количество идей. Большинство людей работают наоборот. Они сначала ждут вдохновение (я подробно объяснял, почему вдохновения не существует), потом со скрипом вымучивают одну-две идеи, потом влюбляются в них — это же их идеи. И перестают думать дальше — я же все уже придумал. Но невероятно важно именно количество идей, потому что оно почти всегда переходит в качество. Генерация множества идей — это навык. Он тоже тренируется, как езда на велосипеде. В этом нет ничего сакрального. С этим не рождаются «избранные». И последнее. Многие люди внимательно читают инструкции к разным электронным устройствам или приборам. Но за всю свою жизнь не разу не задали себе простой вопрос — а как именно работает мой мозг? Устройство, которым я пользуюсь всю жизнь, но к которому я ни разу не прочитал инструкцию? На Курсе творческого мышления мы на несколько недель превращаем собственное мышление в объект эксперимента. Дело в том, что человек физически не в состоянии одновременно думать и думать о том, как он думает. Это можно сделать только потом, чтобы разобраться в принципах работы вашего мозга. Потому, что это знание понадобится вам еще тысячи и тысячи раз — оно делает вас в разы эффективнее. Следующий Курс творческого мышления начнется в понедельник 7 сентября и продлится месяц. Еще есть несколько мест. Всего будет 12 занятий по полтора часа, но если слушатели будут задавать интересные вопросы, то занятий будет больше. Родители, которые будут заниматься со своими детьми, платят деньги только за одного человека. Буду очень признателен за поддержку и перепост. Чтобы задать вопросы и записаться на курс, пишите: dchernyshev@gmail.com

В 1999 году американский учитель Рональд Сакольский увидел по телевизору сюжет об упорном труде китаянки Инь Юйчжэнь, которая вручную пыталась остановить наступление песков пустыни во Внутренней Монголии. За два месяца учитель собрал 5000 долларов для поддержки этого проекта. На эти деньги были куплены тысячи качественных саженцев, которые за десятилетия выросли в густой лес из более чем 50 000 деревьев. Рональд Сакольский прилетел в Китай, чтобы своими глазами увидеть, что получилось.

К предыдущему посту. Фильм «Ирония судьбы» считается лирической комедией. Интересно вывернуть его сюжет наизнанку и превратить в банальную трагедию. У Жени Лукашина кризис среднего возраста. Он ссорится со своими друзьями, расстается с любимой Галей и летит в Ленинград к своей старой школьной влюбленности — к Надежде. Летит совершенно трезвым. Вместо веника у него букет цветов. Ленинград совсем не похож на Москву, странно их даже сравнивать. Москва вся на холмах и кривоколенная, а Ленинград — плоский и прямоугольный. Ключ не подходит и квартира совершенно другая: другие окна, другой вид из окна, другая мебель, другие запахи. И Надя гораздо красивее, чем Галя. Только внутри Надя ничем не отличается от Гали. Она говорит теми же словами и совершает точно такие же поступки. Ее ленинградская заливная рыба ничем не отличается от московской стряпни. Она так же обнимает и так же занимается с ним любовью. Ее шумные подруги — копии друзей Жени. Они рассказывают те же анекдоты и тоже повторят про «железную логику». И эти сцены идут не в одной квартире по улице Строителей, а в каждой квартире каждого дома каждого города. Одинаковы не вещи, а люди, отштампованные по одинаковым лекалам. У них одинаковые мысли, одинаковые чувства, одинаковые слова и одинаковые поступки. А потом сюжет переплескивается из кинотеатра в реальность. Под видео с фильмом на Ютубе появляются одинаковые комментарии: «Прикольно» и «Что курил автор?». Люди встают в одно и то же время бесконечной зимой, одеваются в одинаковое черное и едут одинаково полусонными на одинаково нелюбимую работу. Каждый день они едят одинаково невкусную пищу и одинаково листаю в одинаковых телефонах одинаковые рилсы. В их наушниках звучит одинаковая ритмичная музыка. Они одинаково негодуют по расписанию и одинаково умиляются по команде. Они одинаково шутят одинаковыми мемасиками и цитируют одни и те же фильмы и книги. Они сохраняют на своих компьютерах одинаковые картинки, которые будут потом рассылать своим одинаковым приятелям. Они физически не в состоянии ни сказать, ни сделать ничего «своего».