Фаина Раневская

Актер – не профессия, а диагноз. Учиться быть артистом нельзя. Можно развить свое дарование, говорить, изъясняться, но потрясать – нет. Для этого надо родиться с природой актера. Фаина Раневская

Ну наконец-то мужчины научились говорить об отношениях, а не прятаться за стеной холода и безразличия 👏🏻 Бывший психолог и просто эмпатичный мужчина Даниил в канале «мистер гринфлаг» пишет о темах, которые мужчинам неловко обсуждать вслух. Откуда среди мужчин взялось ставшее мемом "посмотрим", какие мужчины не изменяют вообще и что нам девушкам не суждено понять принципиально (но мы всё же попробуем). Кажется, у меня теперь новый любимый канал — @greenflag

Во время выступления чиновника, вещающего о необходимости перестройки театра. Раневская говорит: — Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы переделки не затевало. Фаина Раневская

Мало снималась Раневская, и те, кто с ней рядом, тоже снимались мало, не по таланту, и обидно это и несправедливо, но все-таки достойнее так, нежели появляться и появляться в фильмах, про которые не то что люди, но и ты сам доброго слова сказать не можешь, а только сетуешь, что опять сыграл не то, что хотел. Как тут быть — решать актерам, мы же это — к тому, что в одной из тетрадей есть запись, подтверждающая единственность и значимость каждой работы. Запись лаконична: «Марина Неёлова — талантливая, Чурикова Инна — тоже, Гундарева — тоже», но зато имеет продолжение в жизни. Продолжение для Раневской естественное, нас же заставляющее вспомнить времена, когда премьеры труппы считали сердечным долгом поддержать новичка в дни его первых спектаклей. Написать ласковую записку, послать цветы или просто сказать доброе слово перед выходом на сцену... Уверена, что, узнавая, а потом набирая телефон «Современника», Раневская и думать не думала, какое впечатление произведет ее звонок. Не для впечатления она звонила, но оттого, что всегда радовалась таланту и спешила выразить свою радость. И была вознаграждена за это, добавим мы, потому что искреннее и открытое умение восхищаться привлекает к себе сердца. Так вот, в «Современник» она позвонила, но номер Неёловой ей не дали — сработала привычка охранять покой актеров, — хотя по голосу и узнали. Неёлова нашла Раневскую сама, пришла в гости и сыграла ту самую сцену, из «Спешите делать добро», которую Фаина Георгиевна видела по телевизору и по которой определила, что перед ней — одаренный человек. Рискну сказать, что Раневской, особенно в последние годы, было не столь уж важно, так ли проницательны и умны дорогие ее сердцу женщины, сыгранные в «Лисичках», в «Деревья умирают стоя», в «Странной миссис Сэвидж», в «Дальше — тишина», в «Игроке» Достоевского. Ум и проницательность сердца она ставила выше, нежели просто ум, особенно если этот ум был занят самим собой. На чистом листе одной из тетрадок можно было прочитать, что больше всего в человеке она ценит талант и Доброту. Последнее слово выделено большой буквой. В горький и одинокий часу нее вырвалось признание, что публика, которая шлет ей хорошие письма, любит не ее, а героинь, которых она играет. В этих словах — и правда и прекрасная ошибка. Сцена и зал — сообщающиеся сосуды, и зал отзывается на то, на что до него отозвался художник. Фаина Георгиевна Раневская чтила людей, желала им веселья и счастья, и за это они платили ей любовью. Натэлла Лордкипанидзе Фаина Раневская

Когда я начинаю писать мемуары, дальше фразы «Я родилась в семье бедного нефтепромышленника...» у меня ничего не получается. Фаина Раневская

О многочисленных поклонниках красивой актрисы: — На красоту, как на любой источник света, какой дряни только не слетается! Фаина Раневская

В Тюмени раньше работала «Чайная у Раневской». Чтобы чайная полноправно могла являться маленьким островком Фаины Раневской, одного названия мало, поэтому в чайной была воссоздана неповторимая атмосфера 1930—1940-х годов, здесь заботливо были собраны книги Раневской и о Раневской, ее письма, фотографии, ее бесподобные высказывания, которые мгновенно становились крылатыми фразами, и даже фильмы с ее участием. Чудесная кружевно-сливочная обстановка «с претензией» и яркое освещение делали «Чайную у Раневской» чрезвычайно уютной и привлекательной. Вот старинный столик, а вот патефон со старыми пластинками Утесова, Кристалинской, Ляли Черной (причем не бутафория, а действующий «экспонат» той эпохи), салфетки в стиле «ришелье». В одном из залов демонстрировались фильмы с участием Раневской. На стенах в красивых рамках — фотографии Фаины Раневской «в образе». Межкабинетные перегородки с плетеным решетчатым верхом, старинные потолочные арочные своды, узорчатая стеновая лепнина, удобные мягкие диваны, приглушенный свет, негромкая музыка оркестра Утесова создают атмосферу покоя, оттесняя вдаль вечные житейские проблемы. Во всем чувствовался творческий подход и нежное отношение к той, кого именитые британцы заслуженно назвали одной из лучших актрис мира. Здесь даже блюда были названы с юмором, присущим истинной хозяйке этого уютного уголка. Фаина Раневская

Раневская ворчит: — Скоро будут присваивать звания тем, чьи фамилии знают только в Министерстве культуры. Фаина Раневская

Из дневника Изабеллы Аллен-Фельдман (родная сестра Фаины Раневской) 1961 г. Раскаиваюсь в том, что не понимала, как же хорошо было здесь раньше. Сегодня в санаторий приехала актриса Ольга Ж., которую я узнала по виденным мою картинам с ее участием. Ольга — жена режиссера, поэтому обилие ролей в кино для нее в порядке вещей (noblesse oblige). Сестра ее не любит, ревнует к ее известности, с момента появления Ольги она постоянно находится в раздраженном состоянии. Больше всего достается мне, но перепадает и персоналу санатория, и даже другим отдыхающим. Начала рассказывать мне историю Ольгиной карьеры (в своей, конечно же, редакции). Я, не дослушав, перебила, сказав, что мне это неинтересно. Когда сестра в хорошем или хотя бы в ехидном расположении духа, ее рассказы интересны. Когда же она сердится, слушать ее становится невозможно как из-за обилия яда в речах, так и из-за однообразия рассказываемого. Все успехи конкуренток приписываются их семейным или любовным связям. Не спорю, ибо прекрасно знаю, насколько важны связи. Но, переходя «от Абрашки к Яшке, от Яшки к Сашке, от Сашки к другому Яшке» (цитирую сестру), без наличия способностей актерской карьеры не сделаешь. Взять хотя бы нашу Нюру. Да выдай ее замуж за самого Михаила Ромма, которого сестра почти что боготворит, поскольку он дал ей, как она говорит, «лучшую роль ее жизни», все равно актрисы из Нюры не выйдет. Режиссер может снимать ее сколько угодно, но зритель на нее не пойдет. Chacun à son péché mignon — сестра тоже повсюду и при любой возможности использует свои связи. Сама рассказывала мне, что роль в картине, ту самую, за которую Сталин дал ей третью премию, она получила путем сложной интриги. Через Раечку сестра достала Любови Орловой старинный чайный сервиз по недорогой цене (Говорит, что доплатила свои деньги, поскольку Раечка вечно пребывает в своем амплуа). Орлова упросила своего мужа составить протекцию сестре у режиссера Файнциммера. Тот хоть и не очень охотно (взаимные ревность и неприязнь между режиссерами еще сильнее, чем между актерами), но согласился, и сестра получила вожделенную роль. Это то, что было рассказано мне tête à tête. Для публики, в том числе и для близких подруг, у сестры существует другая версия, о том, как она поддалась настойчивым уговорам бездарного режиссера и снялась в его картине, поставленной по никуда не годному сценарию. Благодаря участию сестры картина была «замечена и отмечена». («Я вытянула эту жалкую поделку!» — сколько пафоса!) Фаина Раневская

Фаина Георгиевна успела так много сделать не только в искусстве, но и для своих друзей, что, по сути, прожила несколько жизней. Одним из любимых афоризмов Раневской были слова Сенеки: «Хочешь жить для себя — живи для других». Фаина Раневская