некто никто | стихи

призрак опять занавешены окна ночные, и тени ползут по холодной стене. я вижу черты, до безумья родные, что снова явились без спроса во сне. зачем ты стоишь на моём, на пороге, в прихожей сознанья застыв, как гранит? расходятся наши земные дороги, но призрак твой память упрямо хранит. в реальности - пусто, ни звука, ни жеста, лишь ветер холодный стучит по стеклу. в дневной суете не осталось нам места, лишь ночью твой профиль рисует в углу. ты мучишь меня этим призрачным пленом, врываясь в уставший, больной лабиринт. бежит кислород по разорванным венам, и разум закручен, как стянутый бинт. уйди, растворись в предрассветном тумане, не стой у закрытых навеки дверей. довольно тонуть в этом вечном обмане, среди ледяных и пустых галерей. ты манишь рукой, но касания лживы, лишь пепел остался от ярких костров. мы оба, казалось, отчаянно живы, но заперты в клетке придуманных слов. забыть бы, стереть эти странные встречи, где ты, словно страж, у границы стоишь. ложатся туманы на хрупкие плечи, и ты сквозь ресницы упрямо глядишь. не надо томиться на этом пороге, оставь мой покой, уходи навсегда. пусть смоют дожди все былые тревоги, и в лету уносит обиды вода. рассвет наступает, стирая виденье, и комната снова пуста и сера́. закончилось это ночное мученье, но завтра опять повторится игра. 29.06.26

солнце новых поколений на перепутье дней, где гаснет свет, я строю мост из призрачных материй, ищу в тумане правильный ответ, в калейдоскопе сумрачных мистерий. прошедших лет истлевший манускрипт лежит в пыли, забытый и ненужный, а новый день, как будто монолит, встаёт из тьмы холодной и натужной. душа моя натянута струной, звенит от ветра будущих событий, и каждый шаг за новою чертой рождает мир невиданных открытий. я оставляю пепел горьких слёз, сжигаю память тягостных мгновений, иду на зов сбывающихся грёз, навстречу солнцу новых поколений. 28.06.26

всё уплатил грохочет упрямый троллейбус, смывая дождём города. решаю безумный ребус: зачем ты пришла сюда? ты сто́ишь любого металла, всех шахт и сибирских руд. мне целого мира мало, когда тебя где-то ждут. я дьяволу сдал за бесценок свой разум и силу руки. среди этих каменных стенок сжимаются зло кулаки. но сделка прошла вхолостую, ни шагу навстречу судьбе. я землю грызу сухую, в бреду говоря о тебе. отдал свои нервы и голос, разорванный в клочья рассвет. упал твой единственный волос на грязный, чужой паркет. я выменял вечность на встречу, на резкий, как выстрел, гудок. и давит на грудь и на плечи тяжёлый, прокля́тый урок. пусть черти смеются в угаре, что даром забрали мой пыл. в безумном ночном пожаре я имя своё позабыл. ты манишь упрямым оскалом, сквозь копоть фабричных высот. я шёл по разбитым бокалам, не зная, где мой поворот. зажаты в кулак обещания, рассыпан дешёвый табак. не надо немого прощания, раз всё обернулось вот так. всё про́пил, растратил, разрушил, остался один на ветру. забытую богом сушу я тряпкой упрямо сотру. ты светишь сквозь ржавые трубы, сквозь серую сетку дождей. я помню упрямые губы и крики чужих мне людей. пусть рухнет земля под ногами, я всё за тебя уплатил. иду грозовыми шагами в остатках растраченных сил. 25.06.26

солнце за нас когда опускаются серые тени и кажется мир безнадёжно пустым, не надо вставать пред судьбой на колени, развеется страх, словно призрачный дым. мы ищем ответы в пыли фолиантов, пытаясь постичь неземную печаль, среди дураков и немых музыкантов мы смотрим с надеждою в тёмную даль. пусть время стирает великие даты, и рушатся троны былых королей, мы все перед вечностью просто солдаты на этой безумной, уставшей земле. но в сердце горит непреклонная сила, которую пулей нельзя расстрелять. какая бы тьма нас в пути ни косила, мы будем вставать и бороться опять. забудьте обиды, простите ошибки, ведь жизнь - это только короткий транзит. и пусть сквозь суровые наши улыбки священное пламя надежды горит. не бойтесь угроз и слепого злословья, идите вперёд, не смотря на испуг. наполните души добром и любовью, и мир измени́тся внезапно вокруг. проснётся рассвет над притихшей столицей, разрушив оковы ночной тишины. и книга судьбы на открытой странице покажет, что мы для победы нужны. пусть ветер ревёт и грохочут лавины, мы выдержим этот решающий час. пред правдой чисты и пред небом едины, я знаю теперь - это солнце за нас. 20.06.26

нерождённые я тень, что рисует лучами на каменных стенах, где ночь разливает свои колдовские моря. в моих неживых и до боли изрезанных венах горит золотая, забытая всеми заря. прохожие мимо спешат, замедляя движенье, не видя, как плачет на стылом асфальте портрет. они созерцают лишь собственное отраженье, но я подарю им невидимый внутренний свет. вплетаю я сумерки в косы раскидистых улиц, и звёзды ловлю в паутину серебряных снов. под шелест ветвей, что от ветра ночного прогнулись, рождается музыка тихих, неслышимых слов. пусть смоет дождём эти хрупкие, нежные краски, и ветер снесёт мой недолгий, но искренний труд. я знаю, что люди однажды забудут про маски, когда эти тени в холодных сердцах оживут. я буду творить, пока небо сияет над нами, пока темнота не размажет последний узор. и пусть загорится над сонными городами мой тихий, невидимый глазу, но вечный костёр. мы все лишь рисунки на тонком листе мирозданья, где каждый штришок оставляет невидимый след. сквозь долгие годы, сквозь бури и расстоянья мы ищем один неземной и спасительный свет. закончен рисунок, и гаснут последние тени, рассвет зажигает огни на верхушках домов. я тихо уйду, опустившись пред ним на колени, оставив в подарок тепло нерождённых миров. 19.06.26

свет темнота. густая, как дёготь, жуть. без тебя не видно ни зги, ни дня. я пытаюсь воздух пустой вдохнуть, но он душит. жутко душит меня. купи мне лампу. вольт двести в патрон. пусть вольфрам раскали́тся до белизны. я со всех окружён роковых сторон остатками про́клятой тишины. я глаза ломал, чтоб не видеть снов, где ты снова рядом, рука в руке. я крошил фундаменты всех основ, оставляя кровь на дверном замке. резал пальцы, сдирая всю кожу прочь, лишь бы боль заглушила портрет. но в окне стоит вековая ночь, и надежды на утро в помине нет. мне не нужно золота, славы, слов. мне бы искру, вспышку электротрупа. я устал подкидывать в печку дров. я хочу согреться, но без тулупа. так купи же лампу. включи. зажги. разруби этот мрачный, тягучий плен. если мы друг другу теперь враги, дай мне свет, чтоб подняться с немых колен. 17.06.26

золотой человек в горячем дыханьи рождается хрупкое чудо, из зарева печи, где плавится сонная мгла. я бережно вылью хрустальную песню отсюда и душу вдохну в этот тонкий осколок стекла. пусть время застынет прозрачной и чистой слезою, замрёт на ладони застывший космический миг. мы встретимся снова под вечной ночной бирюзою, где ветер стирает следы утерявшихся книг. смотри, как сияет за гранью привычного круга небесный узор, что из пепла я заново свил. мы были чужими, но сразу узнали друг друга, в пространстве, где гаснут остатки космических сил. я плачу надеждой, и капли становятся звоном, который разбудит заснувший в тумане рассвет. по синим дорогам, по тихим раскидистым склонам прольётся невидимый глазу таинственный свет. не бойся разбиться, ведь память сильнее металла, она сохранит теплоту этих ласковых рук. звезда, что когда-то с небес одиноко упала, теперь замыкает невидимый жизненный круг. мы слеплены вместе из звёздной сверкающей пыли, из веры и боли, из тихой ночной тишины. о том, кем мы были, давно на земле позабыли, но помнят об этом холодные серые сны. пускай догорает огонь в этом древнем камине, оставив лишь пепел и лёгкий серебряный дым. мы лучшее в мире мгновенье с тобой сотворили, и сделали хрупкое вечным, а вечность - живым. ложится на плечи прохладная синяя вечность, и гаснут угли, завершая свой жизненный век. останется в стёклах любви скоротечной беспечность, и след, что оставил в душе золотой человек. 16.06.26

небесная трасса в тумане холодном проснулся маяк, луна опустилась на плечи. рассеялся быстро предутренний мрак, настало мгновение встречи. стеклянное сердце пылает огнём, зовёт корабли из простора. мы вместе над чёрной пучиной плывём, вдали от земного раздора. ты даришь сиянье немым берегам, я путь покажу им сквозь волны. покорны мы оба великим богам, и тайны глубокой мы полны. пусть ветер срывает седую вуаль с морской разыгравшейся бездны. нам жаль уходящую в вечность печаль, и звёзды над нами любезны. твой блеск серебрится на гребне воды, мой жар - золотая надежда. стирает прибой роковые следы, снимая тумана одежду. забыты шторма и суровый прилив, в безмолвии тонут мгновенья. мелодию жизни, прекрасный мотив, мы шепчем в порыве забвенья. когда горизонт загорится зарёй, исчезнешь ты в дымке рассвета. останешься в памяти давней сестрой, хранящей осколки секрета. я буду стоять у солёных камней, ждать снова полночного часа. нет в мире огромном союза верней, чем эта небесная трасса. 13.06.26

русская печаль наши песни – медь на плахе, сквозь дешёвый микрофон, и в распахнутой рубахе тонет колокольный звон наши храмы – лес да степи, а иконы – дым да гарь, словно сломана у цепи алюминиевая тварь и летит она, вращаясь, задевая купола, а душа, как пыль взвиваясь, до костей обнажена и стоит, как на допросе, у небесного окна, вся в репейниках на плёсе, и не знает ни черта третий день ищу зацепку, третий день гляжу во тьму, кто-то выбросил как щепку нерождённую луну и она лежит на куче из окурков и газет, светит холодом колючим тем, кого на свете нет мы на ней гадаем молча, режем пальцы о края, и стекает строчка волчья, всех на свете воспоя. эта лунная пластинка заедает на «люблю», словно ржавая пружинка в переломанном тылу нас учили: в землю ляжешь – прорастёшь, как ковыли, только душу не навяжешь, словно пух на костыли. недошитая рубаха, недостроенный забор. мы стоим на грани страха, как безмолвный громкий хор. и выводим тонким басом про загробные сады, где за каждым преферансом – лужи дьявольской воды. можно взять и раствориться, как таблетка в языке, можно в камень обратиться, чтоб не дёргаться в тоске. только где-то между рёбер бродит самый жуткий зверь, он мне шепчет: «ты не помер, ты посмертно мой теперь». и тяну я эту лямку, как бурлак на карандаш, превращая жизнь в жестянку, где накручивают стаж. стаж потерь, стаж ожиданий, стаж скольжения на дно, где из бывших мирозданий нам осталось лишь пятно замело дорогу к лету, замело следы лисиц, мы купили по билету в лабиринт без проводниц и сгибаемся всё ниже, различая в луже рожь, этот поезд нас не движет, это мы под ним, как дрожь и хрустит стекло в оправе нашей общей головы, мы на проклятой отраве ищем нож для тетивы загустело в банке масло от лампады в три свечи, что-то главное погасло, что-то тлеет, как в ночи искрометная, босая, ходит истина по ржи, и прохожих всё пытает: «ты скажи мне, расскажи - почему же, словно гвозди, мы забиты в колею? почему же даже звёзды здесь поют как на краю? а прохожие, как тени, исчезают в сизый дым?» потому что в этом плене каждый стал давно чужым я сожму в губах гармошку, что пропахла табаком, и сыграю понарошку о безмолвном, о таком - о каком-то синем небе, что не давит на зрачок, о каком-то тёплом хлебе, что не лезет поперёк и польётся эта вьюга сквозь меха на все лады, словно старая подруга, что не вышла из беды и заплачет эта мелочь, и вздохнёт гранёный звук, что любовь не поредела, просто выпала из рук. ты стоишь на полустанке, где кончается асфальт, и слова, как две жестянки, что по кругу дребезжат. словно колокол без меди, словно выстрел без огня, мы приехали, соседи, в душный терем на три дня что делить нам? всё истлело, превратилось в миражи. только варево гудело, прям как наша жизнь во лжи. только поезд, словно вектор, машет дымным рукавом, и уводит нас по рельсам в тот бетонный перегон. на прощанье громыхнём же костяной своей клюкой, словно мы не просто гости, словно прокляли покой, словно мы – искра в цилиндре, где сгорает весь металл, где над картой точка в центре, в ней весь наш потенциал. и прожжённая пастушка, и пробитый звёздный свет. ты послушай-ка, подружка, этот сумасшедший бред. это мы гудим составом, уходящим в никуда, где сковала нас отрава золотого ремесла. а в конце пути не пропасть, а потёртое плато, где разбитое корыто маскируют под пальто. где уже не важно, кто ты, где молчание важней, где стираются до пота отпечатки всех вещей. и уже не ждёшь ответа, и не помнишь адресов, только эхо с того света, только стук без тормозов. и качается природа в такт вагонному рывку, словно мы не час, а годы приближаемся к утру. засыпает машинистом этот мир в черте лица, засыпает светом чистым, что не знает ни конца, ни начала, ни предела, ни того, кто виноват. просто что-то пролетело, просто во́роны кружат. и метель, в порыве мглистом, замотала все пути. ты прости мне этот выстрел, что пытался донести эту дробь, где все предлоги, будто ржавая медаль. это русская дорога это русская печаль 07.06.26

ржавое счастье мы жили, как уголь в карманах державы, черня её пальцы и белый мундир. нас тихо меняли на новые нравы, как лампы меняют в подъездах квартир. мы были не бедными - просто пустыми, как старый колодец без звёздного дна. и годы над нами кружили слепыми воронами, пьющими небо до дна. мы строили счастье из ржавой текстуры, из лозунгов, дыма, из битых зеркал. но счастье текло сквозь пустые фигуры, как дождь сквозь ладонь, как сквозь пальцы металл. над городом вечер висел паутиной, сплетённой из криков, сирен и долгов, и месяц торчал в небесах гильотиной для слишком высоких и дерзких голов. а люди мечтали. бежали. спешили. как будто за финишем прятался рай. но жизнь оказалась огромною пылью, которую ветер сдувал через край. мы верили: завтра наступит иное. придёт справедливость. растает стена. но завтра стояло всегда за спиною и тихо смеялось, хлебнувши вина. мы стали похожи на старые зданья, где трещины держат весь вес потолков. и память внутри осыпалась, как камни с забытых соборов ушедших веков. а время жевало кварталы и лица, как жернов жуёт золотое зерно. и всё, что считалось когда-то столицей, становится пылью - и это смешно. смешно, что мы так берегли свои роли, как дети бумажных игрушечных царств. смешно, что боялись и счастья, и боли, и прятались в длинных рецептах лекарств. мы шли по земле, словно временный лагерь, разбитый на ночь посреди темноты. а утро срывало знамёна и флаги, оставив лишь ветер и наши следы. и вот наступает минута простая, когда среди шума, базаров и лжи вдруг видишь: вся жизнь - это плесень в сарае, которую помнят одни лишь бомжи. не деньги, не слава, не прелесть тех фраз не бронза фамилий на чёрном граните. всё это исчезнет, как ржавчина с глаз, когда вы однажды себя разглядите. ведь люди веками не ищут свободы. свобода страшна, как открытая дверь. им хочется в клетки. в тепло и в уюты. с кормушкой, с замком и табличкой "злой зверь". им хочется жить, ни за что не решая, ни разу не выйдя за круг фонарей. и только немногие, страх превышая, шагают туда, где темнее и злей. туда, где нет бога, вождя, и спасенья, где некому руку подать на краю. и там понимают простое значенье того, что зовётся коротким "живу". и если однажды погаснет планета, рассыпется в прах многотомная ложь, никто не заметит, как кончилось лето, которого ты нескончаемо ждёшь. 02.06.26