Где тебя носит, Клэр?

Одна русская женщина вышла замуж за итальянца и собиралась спокойно поживать с ним в деревне, одной рукой наживая борщ, другой же запекая лазанью. Это была очень готовящая женщина. В один прекрасный день, когда муж был на работе, к ней явилась полиция. Докажите, сказала полиция, что брак ваш брак не фиктивный, и женщина налила им кофе, достала тирамису, показала свадебные альбомы и вроде бы тем самым все доказала. Ещё через неделю полиция пришла снова. «Все-таки сомневаемся», — сказала полиция, и женщина снова налила им кофе и поставила на стол брускетту с прошутто. «Пожалуй, ваш брак скорее не фиктивный», — согласилась полиция и ушла в хорошем настроении. Но через неделю явилась снова. «Есть детали, требующие обстоятельной проверки», — сказала полиция и сразу села за стол, получив по тарелке минестроне и закусив его фокаччей. «В целом картина складывается», — сказала полиция и ушла, сыто вздыхая. Но через неделю опять вернулась и в ходе следственных действий съела половину «Наполеона». «Да что же это делается, тетеньки и синьоры?» — на нервной почве прокричала женщина в мое любимое русско-итальянское сообщество в одной там соцсети. Ей написали 600 комментариев. Триста человек сказали: А вы уверены, что это была полиция? Да, ответила женщина, мы звонили в участок и подтвердили их полицейскую подлинность. А еще триста сказали: Просто перестаньте их кормить. Через неделю, когда полиция пришла снова, женщина ничего не готовила и сказала, что они с мужем на строгой диете. Даже кофе не пьете? — жалобно спросила полиция. Даже кофе, — сказала женщина, — вот такие мы волевые и дружные супруги. Что ж, сказала полиция, ваш брак подтверждён. И больше, кстати, не возвращалась.

Я когда иду по улице, часто вижу женщин, чьи косметологи не умеют говорить «нет». Это либо очень волевые женщины, либо у них совсем слабохарактерные косметологи. Потому что по доброй воле такого, конечно, с человеком не сделаешь. Да и травмоопасно это, когда рот настолько сильно перевешивает женщину. А хороший косметолог обязан уметь отказывать. Нет, вам не надо увеличивать губы. Нет, вам не подойдет процедура, которая помогла вашей подруге. Потому что все мы с возрастом меняемся по-разному, и да, для каждого типа уже есть спасительные процедуры, но для начала все-таки нужен врач, который поможет разобраться, что нужно в конкретно вашем случае. Вот такими косметологами, которые видят ваше индивидуальное будущее, уже много лет руководит Натали. У нее три клиники и канал, в котором можно узнать про красоту и молодость абсолютно все. Вот, например, подборка: выбираете свою проблему, какие-нибудь темные круги под глазами или нависшие веки — и видите все способы решения. Незаменимая вещь в мире, где каждые пятнадцать минут появляется новый аппарат или процедура. Здесь же отличный навигатор по возрастам и перечень анализов, результаты которых напрямую влияют на нашу внешность, и если там все плохо, то не поможет даже самая дорогая процедура. В канале, кстати, есть тайная опция — Натали публикует окна на самые дорогие процедуры в своей клинике, которые можно пройти в качестве модели в разы дешевле. Явки и пароли здесь. На фото автор доказывает, что мир спасут красота и котики.

Я сегодня борюсь с Жилищником и кровь его капает с моего клыка, а батареи ко мне всё ещё холодны. И это при том, что вся остальная Москва уже сомлела у центрального отопления и перешла от стадии согревания к стадии перегрева. В связи с этим одни коллеги, чтобы разнообразить мои хриплые проклятия в сторону разных там районных деятелей, рассказали старинный эпизод из своей рабочей практики. Был какой-то конфликт у граждан одного региона с местной бюрократией. И вот эти мои коллеги, тогда ещё работавшие в новостях, ездили во всем разбираться и брали интервью у тамошнего большого чиновника. А спустя какое-то время им надо было вернуться к теме, они позвонили этому чиновнику, а его секретарша им говорит: «Не могу вас соединить, он умер». Коллеги /сочувственно/: «Боже, ну надо же, какой ужас!» Секретарша /приятным голосом/: «Да ничего страшного».

Вчера я записалась на массаж к Валерию. — Здравствуйте, я Виталий, — сказал Валерий. — А я Ядвига, — сказала я, чтобы врать не хуже Валерия. И зачем-то добавила: — Мы все поляки. — Это хорошо, когда все, — сказал лже-Виталий. Чувствовалось, что он приветствует национальную однородность. Следом Валеровиталий (далее ВВ) пообещал разобраться, с чем я к нему пришла. Вообще-то я пришла, чтобы под тихую музыку лежать лицом в массажный стол. Но думаю, ладно, не буду мешать увлечённому мастеру во мне разбираться. — А вы знаете, почему у вас мёрзнут ноги? — спросил ВВ так, будто уже во всём разобрался. А я знала! Ноги у меня мёрзли, потому что один там Сергей Семёнович повёл себя, как будто он нам не Сергей Семёнович. В отсутствие отопления у меня мёрзло всё по ноги включительно. Но вслух я ничего этого не сказала, потому что надеялась, что если не поддерживать беседу с ВВ, она сама собой прекратится. — Ноги у вас мёрзнут из-за печени, — победоносно сказал ВВ. — Вы вот знаете температуру своей печени? Тут я стала думать, насколько безопасно находиться в одном помещении с человеком, который сегодня, вероятно, не принял свои таблетки. — А ведь температуру печени очень просто выяснить, — радовался ВВ. — Надо взять градусник и засунуть его себе… Здесь он взял паузу, а я, признаться, заволновалась, ведь я не планировала сблизиться с ВВ вплоть до обсуждения таких подробностей. — …и засунуть его себе в пупок! — торжественно закончил он. — Если ваша печень холоднее 30 градусов, нужно её согреть. — Водкой? — спросила я. — Грелкой! — ответил ВВ. Дальше этот мастер согревания печени не умолк ни на секунду, перейдя от внутренних органов к опорно-двигательному аппарату. Массажисты вообще любят козырять названиями мышц, но ВВ, кажется, пошёл дальше и половину из них просто придумал. При этом мышцы он называл мышцАми. — Ой, дельтовидная мышцА какая зажатая! Надостная тоже. И подостная ужас. Малая круглая какая-то не круглая, а большая круглая — вообще не большая. Продолговатая забита, длинная укорочена, поперечная напряжена, а вот эта мышцА вообще куда-то не туда пошла. Вам здесь больно? А вы не представляете, как мне больно от слова «мышцА», причём буквально везде, даже в области моей холодной печени. Через час выяснилось, что время уже вышло, а ВВ так увлёкся моей левой рукой, что не успел добраться до правой. — Что ж, — сказал ВВ с удовлетворением человека, безупречно выполнившего свою работу, — вашей правой рукой мы займёмся в следующий раз. Внутренне отсмеявшись, мы с Ядвигой подумали, что Валеровиталий неисправимый оптимист.

Мой друг А. вчера прислал антикварную рекламу купальников и сказал, что вот, мол, в наших широтах завершаем купальный сезон. «А мы в наших широтах начинаем отопительный», — строго ответила я А., потому что климатическая зависть во мне сильно развита. «Хвастаются тут, понимаешь, — думала я про себя неприятным голосом, заворачиваясь в три пледа и прислушиваясь к батарее, не пошла ли тепленькая. — Хвастаться мы и сами умеем, особенно по субботам». Товарищи, в нашей постоянной рубрике предлагаю хвастаться из ряда вон всем, что вы видели хорошего в наших прохладных широтах. Как там ваши клены? Что с кострами рябин? Есть ли пышное природы увяданье? А кустракиты над рекой? В отсутствие пейзажей несите согревающие натюрморты.

Израильский сантехник Янив Хаюн очень любил смотреть по телевизору программу про авиакатастрофы. Это ему совершенно не мешало летать, вот такие железные у человека нервы. Однажды, буквально в эту среду, он возвращался из Дубая в Тель-Авив, и самолёт стал вести себя, как будто тоже любил смотреть эту программу. И даже как будто прямо сейчас в ней участвует. Сначала начал трястись. Потом пошел вниз. Потом из кабины пилотов послышались крики. А потом дверь кабины и вовсе открылась, и сантехник Янив туда ворвался. Оттащил от пульта взбесившегося плохого пилота. И сделал главное — потянул штурвал на себя, в программе про авиакатастрофы всегда так делали. Но одного сантехника даже с хорошей телевизионной подготовкой для посадки боинга всё-таки было мало. И тут обнаружилось, что рейс укомплектован очень правильными пассажирами. Во-первых, двумя пилотами, которые взяли на себя управление. Во-вторых, врачом, который помог раненому хорошему пилоту. И хотя врач этот был стоматолог, экстренная помощь оказалась ему по зубам. В-третьих, финансистом и страховщиком, которым не пригодились ни финансы, ни страховки, они просто были отважными парнями и бились с вооруженным плохим пилотом, пока хорошие запасные пилоты и сантехник сажали самолёт в Саудовской Аравии. Плохого пилота, кстати, связали проводными наушниками — вот она истинная ценность немодной вещи (попробуйте-ка связать кого-нибудь эйрподсами). И, конечно, главным героем оказался хороший раненый пилот, потому что даже в очень поврежденном состоянии он смог разблокировать дверь кабины, чтобы все остальные участники этой истории сделали то, что должны были сделать. В итоге рейс спасли семь человек и одни наушники. Все 174 пассажира живы, плохой пилот арестован, хорошего лечат. А сантехник Янив Хаюн теперь наверняка сам снимется в программе про авиакатастрофы.

А вообще фондю — это практически иллюстрация старого студенческого анекдота про «нам одну сосиску и шестнадцать вилок». На верхнем фото кадр из фильма «Загорелые на лыжах», где герой подбрасывает в кастрюлю зубную нить и все думают, что это такое тягучее фондю. Причем на съемках нить и правда подбросили.

Друзья пожаловались мне на меня же. Эта твоя Клэр, говорят, по Швейцариям шлялась, а про фондю не написала. Мы же, говорят, в ходе осенней зажировки желаем приготовить это фондю и хищно им интересуемся. И да, товарищи, про фондю-то я и забыла. Между тем это не только еда, но и мероприятие, поэтому заслуживает внимания даже с опозданием. Горячий расплавленный сыр, который едят с хлебом — ясное дело, исторически крестьянская похлебка. Никакая аристократия вокруг кастрюльки с сыром триста лет назад не сидела. Зато сейчас очень даже сидит. Посетители горнолыжных курортов, по пэров включительно, поедают фондю за милую душу, причём в одного пэра входит в среднем от 200 до 250 граммов. Если представить себе эти 250 г в виде цельного куска сыра, сразу понимаешь, какие у пэров здоровые аппетиты. Но самое прекрасное в фондю — это лексика. Кастрюлька для приготовления называется какелон, что уже само по себе великолепно. Сырная корочка, которая образуется на дне какелона, называется монашкой. Её отковыривают и съедают как приятный бонус за то, что в тебе уже четверть килограмма сыра, а ты, смотри-ка, ещё в игре. Но особенно серьёзно швейцарцы относятся к хлебу. Хлеб надо наколоть на длинную вилку, погрузить в общий сыр и вместе с сыром вытащить обратно. Не все с этим справляются, поэтому предусмотрены штрафы. Мужчина, уронивший хлеб в сыр, обязан купить бутылку вина на всю компанию. Женщина — поцеловать соседа справа. Если сосед справа сомнительных достоинств, накалывайте хлеб покрепче. В тяжелых случаях смените соседа. Эту традицию когда-то довели до абсурда в «Астериксе в Швейцарии». Там за первый потерянный кусок хлеба полагалось пять ударов палкой, за второй — двадцать плетью, а за третий провинившегося бросали в Женевское озеро. Швейцарскому МИДу потом даже пришлось пояснять удивлённой публике, что в озеро провинившихся выбрасывать необязательно, они в Швейцарии это не практикуют и никому не советуют. Ха-ха-ха, так мы и поверили. Что касается приготовления, то с фондю всё очень просто, за исключением поисков правильного сыра. Вам нужно 400 граммов швейцарского грюйера. Если вы его обрели — считайте, что фондю у вас уже, я извиняюсь, в какелоне. Сыр надо крупно натереть, смешать с ложечкой кукурузного крахмала и небольшими порциями добавлять в натертую чесноком кастрюлю, где уже нагрелось две трети стакана сухого белого вина с чайной ложкой лимонного сока. И всё это варево на медленном огне нежно помешивать. Когда сыр окончательно расплавится, добавить щепотку перца и мускатного ореха — и всё, можно звать семью, садиться вокруг кастрюльки, брать хлеб и окунать его в фондю длинными вилками. Но есть нюанс. Фондю на столе должно стоять над горелкой или хотя бы свечкой, которая будет поддерживать всю эту смесь полужидкой. Без огня в кастрюльке довольно скоро образуется дорогостоящая подошва. И слово «какелон» покажется вам здесь необычайно уместным.

Лет десять назад на УЗИ сосудов врач скорбно сказала мне: «Помолодел атеросклероз». Я тогда знала только про склероз, думаю: ну, значит, не зря забыла, где паспорт лежит. А оказалось, где-то во мне нашлась молодая, но амбициозная холестериновая бляшка. И нам с ней велели являться раз в полгода, настраиваться на операцию и «ну вот ещё Омегу попринимайте». Я тогда жила в режиме «мне ухаживать некогда», так что до врача дошла года через два. Но Омегу пила исправно. И когда меня наконец поймали и отвели на УЗИ, никакой бляшки во мне не было. По случаю такого хэппи-энда в кабинет набилось человек пять врачей, все цокали языками и спрашивали, точно ли, кроме Омеги, ничего не было. (Лекарств точно не было, спорт и диета без фанатизма — были). Тут важно по примеру финансистов оговориться — мол, не является инвестиционной рекомендацией. Омега отлично влияет на сосуды, хотя по идее не так глобально. Но это моя реальная история, после которой я к Омеге отношусь с большим уважением и принимаю ее вообще всегда. Тем более что кожа — ногти — волосы тоже её требуют, не только же внутренним миром я богата. Больше всего люблю Омега-3 Pro от Nooteria Labs — и вот почему. Во-первых, я научилась разбираться в цифрах. Если на банке написано «1000 мг рыбьего жира», многие думают: ого, тысяча, заверните. Но рыбий жир и Омега-3 — не одно и то же. Главные тут EPA и DHA. Это жирные кислоты, ради них всё и затевалось. И вот у этой Омеги из 1000 мг рыбьего жира 750 мг — это EPA и DHA. То есть концентрация 75%. Причём в одной капсуле, так что банки хватает на два месяца. Во-вторых, производителя знаю и люблю за ответственное отношение к составам и мощную защиту от подделок. Производство сертифицировано, есть «Честный знак», а банка, крышка и даже мембрана брендированы. Хорошая цена сейчас на Озоне. И там же можно посмотреть другие витамины на все случаи жизни. На фото автор несет EPA в правой руке и DHA в левой, а также сама Омега и ее крышечка.

Вчера застряла с велосипедом в подземном переходе. Вот до чего меня доводит вся эта модная тяга к экологичному транспорту. Велосипед у меня общественный, поэтому очень тяжёлый. Коварные авторы идеи проката наверняка хотели уесть вороватых граждан. Мол, лёгкий велосипед — лёгкая добыча. А попробуй-ка украсть тяжёлый, ага, выкусил? Идея наверняка бриллиантовая, я это поняла, ещё только спускаясь в переход в районе Арбатской. В Москве вообще есть два вида спусков под землю — гуманные покатые и бесчеловечно вертикальные. Тут всё сошлось, и этот оказался как раз бесчеловечно вертикальным. Но мы с велосипедом это поняли поздновато. Мы уже неслись по пандусу вниз, как упущенный грузчиками рояль, и очень быстро прибыли, почти ни обо что меня не ударив. А дальше надо же как-то подняться на другую сторону улицы. С двадцатью килограммами велосипеда. Я, конечно, в отсутствие свидетелей напряглась всей физподготовкой, бодро взбежала с велосипедом ступенек на шесть, после чего обратным ходом прибыла на стартовые позиции. Физика вообще неумолима. Стоим с велосипедом, грустим. О стоимости прокатных минут уже не думаем. Думаем, существуют ли сервисы подъёма женщин из переходов. И тут приятный молодой человек спрашивает, не помочь ли мне. И вместо того чтобы в соответствии с обстоятельствами прокряхтеть: «Помоги, касатик», я говорю: «Нет, спасибо, я тут просто жду». Женская гордость лезет из меня даже в очень неподходящих обстоятельствах. Постояла минут десять. Думаю, ладно, делать нечего, сама пойду просить помощи. Выбрала человека покрепче, взяла дыхание и опять вместо того, чтобы взмолиться: «Милок, подсоби» или величественно воззвать: «Милостивый государь, окажете любезность выпускнице женских курсов» — вдруг чеканным голосом говорю: — Вы не подскажете, это выход на Воздвиженку? — Да вроде, — рассеянно говорит крепкий мужчина и уходит в светлую даль. Я бы, может, всё ещё стояла в этом переходе с видом на Воздвиженку и писала вам из него, но откуда-то возник хлипкий курьер с большим самокатом и здоровенным жёлтым коробом. То есть человек, которому объективно было что нести. Ничего не стал спрашивать, а просто медицински констатировал: «Велосипед тяжело. Один девушк не справится» Взял свободной рукой мой велосипед и понёс наверх, как Ленин брёвнышко. Так выяснилось, что настоящий рыцарь спасает женщину, не задавая лишних вопросов, чтобы не вынуждать ее признавать очевидное. А в эти ваши переходы меня теперь калачом не заманишь.